– Ну вы, четвероногие, даёте! – пробасил староста, почёсывая затылок. – Первый раз такое вижу, чтобы пёс кота защищал.

– Да, Верный молодец, – произнёс я, гладя пса за ухом, – защитил. А ты, Прошка, не обижай слабых, проявляй уважение. Пойдём, Гаврила, со мной, настала пора нашего пленного допросить.

– Пойдёмте, ваше благородие, – отозвался Гаврила, вытирая руки о штаны и подходя ближе. – Пленного нашего в старом сарае закрыли, а ещё я к нему Степана приставил приглядывать, чтобы не сбежал и глупостей не наделал.

– Отвлёк трудовые ресурсы, непорядок, – покачал я головой, и мы со старостой двинулись к сараю. – Замок понадёжней поставить, да Прошке с Ванькой поручить присматривать по очереди, а Степана на стройку. И вот ещё что, надо оборону деревни усиливать, у ворот нужно вышки поставить и настил вдоль частокола, чтобы лучники сверху били. Андрей в курсе, поговори с ним и с мужиками как лучше такую конструкцию сладить.

Гаврила закивал, поглаживая бороду и что‑то прикидывая в уме. Видно было, что он уже мысленно расставляет работников и прикидывает, сколько брёвен уйдёт на вышки. Хорошо, когда у тебя староста не просто исполнитель, а человек с головой, с таким не пропадёшь.

У старого сарая на чурбаке у двери сидел Степан, лениво поигрывая копьём, и, завидев нас, он вскочил, вытягиваясь по стойке смирно.

– Живой, ваше благородие, – коротко доложил он, кивая на дверь. – Только смотрит волком.

Ну что же, посмотрим на этого волка. Я отодвинул щеколду и шагнул внутрь. В углу на охапке соломы сидел парень лет двадцати, худощавый, но довольно жилистый, с глубоко посаженными серыми глазами и упрямо сжатыми челюстями. Одет он был в добротную, почти новую рубаху, мешковатые штаны и начищенные, совсем не ношеные сапоги.

Гаврила зашёл следом и подтвердил моё наблюдение:

– И доспех у него новый был, ваше благородие. С иголочки прямо.

Да, это о чём‑то говорит, парень явно давно в банде, раз успел разжиться новыми вещами. Пленный поднял на меня взгляд, и я увидел, как на его скулах заходили желваки. Хмурый, губы сжаты. Ну‑ну.

– Как звать? – спросил я, останавливаясь в двух шагах и глядя ему прямо в глаза.

– Иван Брагин, – ответил он, чуть помедлив, и отвёл взгляд.

– Откуда?

– Из Томска.

– По профессии кто?

– Охотник я.

Отвечает коротко, без подробностей, каждое слово цедит, будто через силу. Врёт или просто не хочет говорить – пока непонятно. Но то, что он не из простых крестьян, уже ясно: цепкий взгляд, чёткая и быстрая речь.

– Как рана? – спросил я, кивая на его перевязанную грудь.

– Зажила почти, – буркнул он и снова замолчал.

И всё. Ни «спасибо», ни «благодарствую», ни единого слова признательности за то, что Лиля вытащила его с того света. Ладно, торопиться с выводами не буду. Может, он просто злится, что в плену, а может, характер такой. Посмотрим, как поведёт себя дальше.

– Как в банду попал? – продолжил я.

– Встретили по дороге, – Иван пожал плечами и скривился. – Позвали. Я и пошёл.

– Давно в банде?

– Пару дней.

Ага, пару дней, так я тебе и поверил. Гаврила в этот момент решил задавить пленного своим пузатым авторитетом. Он выступил вперёд, уперев руки в бока и принял самый воинственный вид.

– А главарь ваш кем был? – спросил Гаврила, хмуря брови и буравя парня взглядом. – Что за человек, откуда родом, чьих будет?

– Не знаю, – ответил Иван, и в его голосе мелькнула едва заметная искра раздражения. – Он имени не называл, сказал, что у него к вам счёт. А остальное мне не докладывали.

– Кто ещё в банде был? – не унимался Гаврила. – Может, из Томска кто?

Иван снова пожал плечами и отвернулся, уставившись в щель между досками. Староста переглянулся со мной и развёл руками.

Да, по доброй воле ничего мы от него сейчас не вытянем, только время зря потратим. Припугнуть что ли? Но парень выглядит упёртым, такого вряд ли испугаешь. Пытать не гуманно, совсем не мой стиль. Нет, мы пойдём другим путём. Пусть не очень быстрым, но более верным.

– Хорошо, Иван Брагин, – сказал я, принимая решение. – Как рана заживёт, будешь пока под надзором с мужиками дома строить, ущерб деревне отрабатывать. Но запомни: одно резкое движение и разговор будет коротким. А бежать решишь, то помни, что стрелу не обгонишь.

Парень поднял на меня удивлённые глаза, а я с Гаврилой вышел из сарая, и Степан тут же снова закрыл засов.

Вечером, когда мы с Лилей и Андреем подходили к дому, то увидели настолько идиллическую картину, что на миг застыли на месте. Наш приблудший рыжий кот лакал воду из миски Верного рядом с его будкой. Причём сам пёс лежал рядом, положив голову на лапы, и только косил на кота глазом.

– Похоже, они подружатся, – раздался рядом тихий голос Лили, которая с нежностью смотрела на кота с собакой.

– Похоже, – согласился Андрей, поднимаясь на крыльцо. – Я не удивлюсь, если они ещё друг другу еду носить станут.

Лиля звонко засмеялась и, пожелав спокойной ночи хвостатым, вспорхнула на крыльцо и юркнула в открытую Андреем дверь.

Утром я собрал караван из двух подвод для поездки на заставу. Пора было сбыть ядра и с толком потратить трофейные деньги главаря на нужные для деревни вещи.

С собой я взял на этот раз Сергея с Игорем, Илью и сына кузнеца из Макурино восемнадцатилетнего Егора Сорокина. Пять человек понадёжней будет, а то тварей стало больше на дороге, да и разбойники, как оказалось, здесь тоже промышляют. С учётом того, что сейчас кроме меча, в моём арсенале появилась ещё и магия, этого должно быть достаточно для охраны обоза. Андрея и Верного я решил оставить в деревне. У советника была работа с доспехами, а псу я поручил сторожить подходы к деревне.

– Значит так, – объявил я, оглядывая вышедших нас провожать жителей Дубровки. – Мы едем на заставу, нужно закупить железо, семена, соль, сахар, жернова для мельницы. Может, и пару лошадей прикупим.

Под аккомпанемент напутствий на дорогу, мы выехали за ворота. Через пару сотен метров я почувствовал, как меняется воздух. Сначала всё было как обычно: сочная трава, яркое солнце, щебет птиц. Но по мере того, как мы удалялись от Дубровки, лес темнел, трава стала жухлой, и на смену живому запаху леса пришёл тяжёлый, прелый дух заражённых земель.

Я ехал на первой телеге, вглядываясь в чащу. После стычки с разбойниками я ожидал, что кто‑то может попытаться напасть на нас снова, но вокруг было тихо. Во всяком случае пока, и только птицы перекликались между собой, да где‑то вдалеке трещала сорока.

– Ушли, похоже, – произнёс Игорь, обводя лес взглядом. – Никакого признака лагеря или стоянки. Крепко мы им задали, теперь долго не сунутся.

– Мы ещё не знаем, кто у них хозяин, – не разделил я оптимизма Игоря. – Если убитый нами главарь был не самым главным, то вполне возможна ещё одна попытка. Да и другие могут наведаться или напасть на наш обоз.

И точно, желающих напасть на наш караван ждать долго не пришлось. Едва мы свернули на тракт к Томску, как наткнулись на порождение Хаоса. Тварь, которую я в первый миг принял за огромного кабана, поросшего корявой бронёй, вылезла из подлеска и замерла, поводя башкой.

Я узнал её по картинками из бестиария – вепрь Хаоса, третий ранг. Глаза у тварюги горели красным, а из пасти текла чёрная слюна. И запах от неё шёл такой, что у меня сразу защипало в носу.

– Бьём из луков! – рявкнул я, вспоминая уязвимые места твари. – Целим в глаза и суставы! На всем теле броня, её не пробить!

И какой магией его атаковать? В книгах ничего такого я не читал, может, Андрей знает, да его сейчас рядом не было. Похоже, что другого варианта нет, как действовать методом охотничьего тыка.