Это было настолько завораживающее зрелище, что я на миг закрыл глаза и встряхнул головой. Вот это медицина, вот это я понимаю! Ладно, пусть лечит, а мы завершим дело.

Я оторвал взгляд от этого чуда и подобрал с земли пилу.

— Андрей, продолжаем, — позвал я своего рыжего напарника, перебираясь через сосну и занимая позицию.

Андрей подошел ко мне с унылом видом, и мы продолжили сообща перепиливать толстенный ствол. Когда мы наконец закончили пропил, Андрей плюхнулся на землю и надел на себя маску страдальца.

— Паш… ваше благородие, — заныл он, обречённо опуская плечи. — Давай передохнём хоть полчасика? Руки отваливаются, сердце колотится, я, может, сейчас в обморок грохнусь, уже голова закружилась, наверное, бледный, как снятое молоко.

Я присмотрелся. Нет, бледным он не был. Скорее, «страдальчески-зеленоватым», как студент перед сессией. И я эту игру знал, меня не проведёшь. Из глубин моей памяти всплыл образ нашего кладовщика Витьки, который каждый раз перед инвентаризацией внезапно «обнаруживал» у себя радикулит или срочно уезжал «к тёще в деревню, картошку копать». Да и не только Витька на такое был способен.

Когда я работал начальником отдела логистики, таких «усталых» лодырей хватало. И каждый раз приходилось не просто командовать, а включать какую-то смесь психолога и дрессировщика. Уговаривать, убеждать, мотивировать, а иногда и ставить перед простым выбором: работа или поиск нового места для проявления своей лени. И это работало: многие, почувствовав жёсткую руку и чёткие задачи, просыпались и в них вдруг обнаруживались и рвение, и дисциплина.

Я положил пилу на землю, выдернул воткнутый в ствол топор и строго посмотрел на Андрея.

— Лучший отдых — это перемена труда, — сказал я ровным, командным голосом, не терпящим возражений. — Иди, собирай стрелы и ядра из волков. А соберёшь — сразу ко мне на помощь и продолжим. Вперёд.

Андрей вздохнул, промычал что-то невнятное и поплёлся к ближайшему трупу, всем своим видом говоря о глубокой несправедливости мира.

Я взялся за топор и начал рубить толстый ствол с другого края дороги. Минут через десять Андрей закончил сбор трофеев и направился ко мне, когда я уже почти закончил рубку.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Дерево хрустнуло, я нанес еще два удара, вкладывая в них весь вес тела. Сосна жалобно скрипнула, просела и с глухим стуком опустилась на землю.

Я выпрямился, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и окинул беглым взглядом результат. Осталось только убрать этот довольно увесистый кусок ствола с дороги и можно ехать.

— Андрей, иди сюда, — позвал я друга, откидывая ногой толстый сук в сторону. — Берись вот здесь, уберем эту махину с дороги.

Мой рыжий приятель подошел, с сомнением оглядывая ствол, но спорить не стал. Мы встали по разные стороны, ухватились за толстые ветки и, по моей команде, дружно рванули. Сосна тяжело поползла по земле, оставляя за собой заметую борозду. Через пару минут совместных усилий мы убрали дерево с дороги, освободив проезд.

— Готово! — воскликнул я, бросив взгляд на солнце, которое уже заметно сместилось к закату. — Время не ждёт, поехали.

Андрей кивнул и двинулся к повозке. Я подошёл к Лиле, которая стояла у лошади и гладила её по гриве.

— Как её рана? — спросил я у девочки, оглядывая ногу животного.

— Хорошо, ваше благородие, — тихо ответила Лиля. — Рана почти затянулась.

И правда! На ляжке лошади остался лишь свежий розовый рубец, даже края раны немного стянулись, чего за такое короткое время физически быть не могло. Я перевел взгляд на Лилю, и она опустила глаза, теребя край рубахи.

— Ты умница! Это просто невероятно! — похвалил я девочку и протянул ей руку. — А теперь давай в телегу, едем дальше.

Лиля, смущенно улыбнулась, и, опираясь на мою руку вспорхнула в телегу.

— В следующий раз, — добавил я твёрже, — когда я говорю сидеть в телеге, ты сидишь в телеге. Это для твоей же безопасности, поняла?

— Поняла, поняла, ваше благородие, — кивнула Лиля.

Я подхватил топор и пилу, забросил их в телегу и запрыгнул на неё сам. Ноги гудели, спина ныла, но внутри разливалось приятное тепло от преодолённого препятствия и хорошей физической нагрузки.

— Трогай, — скомандовал я, поудобнее усаживаясь на мешок с одеждой.

Андрей дернул вожжи, лошадь тронулась с места, и телега, хрустнув колёсами на оставшихся от сосны мелких ветках, покатилась дальше.

Лес по сторонам сгущался, деревья росли все ближе к дороге, создавая ощущение, что мы движемся по узкому коридору или даже тоннелю.

— Сколько ядер насобирал? — спросил я, потянувшись за мешком с едой.

— Одиннадцать крупиц и два зерна, — с гордостью отозвался Андрей, осторожно доставая ядра из кармана, чтобы не растерять. — Одно зерно синее — водное, второе — белое. Крупицы все разные: огонь, вода, жизнь, воздух, есть одна белая.

Я протянул руку, и Андрей осторожно пересыпал ядра мне на ладонь.

— Белое зерно что даёт? — спросил я, внимательно рассматривая добычу.

— Белое — это чистая мана, — ответил Андрей, кивая на крупицу. — Без стихии. Восполняет силы любому магу.

— И сколько они стоят?

— Если по рыночным ценам, — Андрей задумался, почесал затылок. — Крупицы примерно по рублю за штуку, в зависимости от стихии. А зерна по пять рублей идут в среднем.

Я присвистнул про себя, считая в уме. С учётом прошлого улова получается двадцать девять рублей примерно. Да у нас получается капитал! Если учесть, что в моём кошельке на данный момент почти втрое меньше. Интересно, и что же можно на эти деньги купить?

— А лошадь сколько стоит? — спросил я, стараясь особо не показывать эмоций.

— Нормальная рабочая лошадь — рублей пятнадцать-двадцать, — пожав плечами, сказал Андрей. — Боевой конь — все пятьдесят. Меч простой, как у тебя, — рублей пять-шесть. Хороший лук — три рубля, стрелы — по паре копеек.

— А мешок картошки?

— Четвертак, если на базаре, — Андрей закатил глаза, вспоминая. — Зерно — полтина за пуд. А ты что, всё хочешь продать?

— Не всё и явно не сейчас, — ответил я, глядя по сторонам. — Но часть точно. Надо понять, что нужнее: семена, инструмент, оружие или стройматериалы. Как доедем и обустроимся, надо будет ехать на заставу, а то и в сам Томск, закупаться.

Андрей кивнул и о чём-то задумался, сдвинув брови. Лошадь шла ровно, лес понемногу редел. Я сжал кошель, висевший на поясе, в нём первый капитал в моей новой жизни. Не густо, но начало положено.

Андрею я обещал обед, надо улучшить его настроение. Да и Лилю тоже нужно покормить, голодная поди. Мешок со съестными припасами уже находился рядом со мной.

— Андрей, давай-ка сюда вожжи, — сказал я, протягивая руку. — А сам доставай еду, перекусим на ходу.

Глаза Андрея радостно загорелись. Он передал вожжи мне и полез в мешок. Лиля тоже оживилась, подобралась поближе к Андрею, заглядывая ему через плечо. Андрей вытащил холщовую салфетку, развернул — внутри лежали три небольших пирога с румяной корочкой. Следом появился небольшой глиняный кувшин.

— Матушка твоя положила, — сказал Андрей, откупоривая кувшин. — Клюквенный морс, в дорогу, чтобы не болели. Заботливая.

— А ты, Лиля, откуда родом? — спросил Андрей с набитым ртом, но всё равно ещё откусывая от пирога дополнительную порцию.

Девочка отщипнула маленький кусочек от своего пирога, пожевала и ответила:

— Мне дедушка никогда не говорил, откуда мы, — наконец ответила Лиля, еле слышно вздохнув. — Вздыхал только, когда я про маму и папу спрашивала и обещал рассказать, когда постарше стану.

Повисла тишина, только лошадь цокала копытами да колесо изредка поскрипывало. Андрей перестал жевать, глядя на девочку с сочувствием.

— А ты, Андрей, — спросила вдруг Лиля, явно пытаясь сменить тему, — откуда такой умный? Ты ж не дворянин, а книг набрал с собой вон сколько.