Гаврила кивнул и вышел, а я остался стоять посреди избы, прикидывая расклад. Монстры, а это были именно они, я не сомневался, ночью вышли к деревне с юга. А там Врата Хаоса. Значит, активность растёт, и они уже почти добрались до нас.

Так, надо торопиться с обороной и с закрытием этих Врат. Жаль, что охотники вчера ушли и будут только завтра. Ладно, работаем с тем, что есть.

Я начал будить Андрея. Советник заворочался, забормотал что‑то про «ещё пять минут», но потом резко сел, вспомнив, видимо, о вчерашнем поручении.

– Ваше благородие, – затараторил он, вскакивая и хватая со стола книгу. – Я с утра засяду за книги, как вы и велели. Как только что‑то найду про зачаровывание оружия, то сразу доложу.

– Действуй, – коротко ответил я и вышел во двор.

Повернул за дом, туда, где я вчера до самого вечера делал огненные стрелы. Использовал все огненные и воздушные крупицы и зёрна, которые сумел наменять у охотников и получилось всего семнадцать стрел. С учётом того, что ими можно стрелять повторно, должно хватить для похода на закрытие Врат. Наверное.

Сделал пару шагов и обмер. Стрелы лежали на том же месте, но теперь, вместо яркого света, наконечники едва светились.

Увидев странное изменение в зачарованных стрелах, я быстро подошёл ближе, взял одну из них в руки. Да, плохо дело. Не только наконечник едва светился, но и жар значительно спал. Интересно, что с пробивной способностью.

Наложил стрелу на тетиву, выстрелил в чурбан. Стрела вспыхнула ярче в полёте и вошла в дерево, но не прожгла его насквозь, как раньше, а вонзилась почти на две трети древка, оставив тёмное пятно на поверхности.

Ну, не так уж и плохо, пробивная сила сохранилась. И в полёте она всё же разгорелась немного сильнее, прямо как у охотников. Может, со временем жар уходит в наконечник и своих свойств не теряет? Или не теряет у княжеских магов, а у меня полностью уйдёт?

Ответов у меня не было. Ладно, будем пока и дальше действовать методом магического тыка, а там, глядишь, Андрей что‑нибудь в книгах найдёт или охотники секрет разведают.

Попробовал на прочность пластину хитина. Стрела пробила насквозь. Фух, пока заряд держится. Правда, неизвестно, что будет сегодня к вечеру или завтра утром.

А вот луки порадовали. Зачаровывание воздухом легло ровно и, вроде бы, держалось крепко. От выстрела из такого лука стрела летела быстрее и била глубже, я специально проверил на разных луках.

Ладно, тогда обновим заряд. Я взял одну из потускневших стрел, сжал её в кулаке и потянулся к вихрю в груди. Огонь отозвался сразу, горячий и нетерпеливый, воздух пошёл следом прохладной струёй. Свёл их на ладони и почувствовал, как стихии толкаются, норовят разбежаться в стороны. Ладонь защипало, по пальцам побежали колкие искры. Я отдёрнул руку и подул на неё.

Не получилось. Слишком туго взял, потоки перехлестнуло. Спокойнее надо, вести мягко, как тесто промешиваешь, чтобы не порвать.

Вторая попытка вышла чище. Стихии потянулись друг за другом, сплелись в тугую косичку, и горячая волна покатилась из груди вниз по руке, а из руки в металл. Наконечник дрогнул, слабо вспыхнул оранжевым и погас.

Хм. Значит, дошло. Осталось удержать.

Третья попытка, четвёртая, седьмая. Чем дальше, тем ловчее выходило, жгут ложился ровнее, а огонёк в наконечнике держался всё дольше. На двенадцатой попытке наконечник ярко вспыхнул и я аж вздрогнул от неожиданности. Жар пошёл такой, что пришлось положить стрелу на камень, подальше от себя.

Есть! Я широко улыбнулся. Значит, тут дело в навыке, сейчас заряд должен держаться дольше. Ещё час ушёл на то, чтобы вернуть свет оставшимся стрелам. Работа была муторная, зато к десяти утра все семнадцать держали огонь. И даже сильнее, чем было вчера.

Проверил в деле. Наложил стрелу на тетиву, прицелился в чурбан, отпустил тетиву. Стрела свистнула, вспыхнула в полёте и прошла через чурбан навылет. Шипение, дымок и чёрная дыра в сердцевине чурбана. Прожигает. Так же, как вчера.

Отложил лук, когда от угла избы послышались быстрые шаги. Кто это там скачет?

– Ваше благородие! – выпалил запыхавшийся Андрей, подбегая и размахивая тетрадью. – Кажется, я узнал, как сделать, чтобы наконечники запечатывались!

Он остановился в двух шагах, ловя воздух ртом, рыжие вихры прилипли ко лбу.

– К металлу надо ещё магию земли добавлять, – затараторил он, тыча пальцем в раскрытую тетрадь. – Металл перед этим готовят, обрабатывают. Или магию жизни, она тоже помогает.

Земля. Надо же.

– О, вот это подсказка, – сказал я, переваривая услышанное. – А как это делают, там написано?

Андрей развёл руками и сокрушённо вздохнул.

– Нет, ваше благородие, только общие слова, – признался он виновато, понижая голос, – что металл сперва готовят, а уж потом стихию кладут. Как именно, не сказано.

– Ну что ж, этого может быть достаточно, – сказал я, кивая в сторону частокола. – Буду пробовать, спасибо. А ты беги проверь, как идут дела с усилением частокола.

– Хорошо, ваше благородие! – Андрей просиял, будто я его наградил, и умчался в сторону забора, только пятки засверкали.

Проводил его взглядом и вернулся к стрелам.

А ведь лук потому и держит зачарование крепче стрелы. Лиля его первой в руках держала, напитала жизнью, и после этого моё воздушное плетение легло прочно. Значит, жизнь подготавливает материал под мою стихию.

Тогда и с железом так можно. Либо землёй готовить, либо жизнью. Или вообще вместе попробовать?

Мои размышления прервал Матвей, появившийся из‑за угла дома, и я сразу заметил на нём обновку. Одет он был в новый хитиновый доспех, и сидел он ладно, пластины были аккуратно подогнаны одна к одной, наплечники не топорщились, нагрудник плотно облегал грудь. Лена с Людмилой постарались, сразу видно.

– Ну как, доволен доспехом? – улыбнулся я, отрываясь от стрел. – Вижу, в обновке щеголяешь.

Матвей расплылся в широкой улыбке, провёл ладонью по нагруднику и постучал по нему костяшками пальцев.

– Ещё как доволен, ваше благородие, – довольно произнёс он, поглаживая шрам на щеке. – Перед тем как надеть, стрел десять, наверное, в него выпустил. Отскакивают, хоть ты тресни. Вот ваши мастерицы и Яше сделали, обещали после нашего возвращения всю артель в такие же доспехи одеть. Хитина хватает, мы много нанесли. Так что я очень доволен, прямо как за каменной стеной себя чувствую.

Матвей повернулся, демонстрируя доспех со всех сторон, и даже присел пару раз, проверяя подвижность. Пластины при этом не скрипели, не топорщились, сидели как родные. Хорошая работа.

– Ну и отлично, – сказал я, переходя к делу. – Когда вы планируете вернуться? Ночью приходили монстры, крутились в лесу на юге. Надо как можно быстрее идти закрывать Врата, я на вас рассчитывал.

Улыбка тут же сползла с лица Матвея.

– Вот оно как, – произнёс он, поглаживая шрам на щеке. – Ну, мы вообще‑то думали через дня три‑четыре. Отдохнуть немного, стрелы у княжеских магов взять, ядра сбыть. Но вам помочь нужно, понимаю, поэтому поторопимся. Значит так, ваше благородие: с гостевым домом мы на сегодня сворачиваем работу, сразу же идём в Томск, завтра делаем дела и послезавтра тогда сразу к вам. Если не будет никакой задержки, – он поморщился, – потому что княжеские маги не всегда нам день в день стрелы дают. Иногда приходится ждать несколько дней, пока они сделают. Народ они важный, торопиться не любят.

– Ну тогда поторопитесь, насколько это возможно, – сказал я, доставая кошель. – И вот ещё что: подбери для Лили под её телосложение лошадь ездовую. Вот вам деньги, должно хватить. И чёрные ядра, как я говорил, привезите. Вот тоже деньги возьми на них, ещё ядра на обмен.

– Хорошо, ваше благородие, сделаю, – сказал он, пряча деньги и ядра на обмен за пазуху. – Про чёрные ядра спрошу, не сомневайтесь. И лошадь для Лилии справим.