– Показывай, – коротко сказал я.

Игнат нырнул в лавку и вернулся через минуту, бережно прижимая к груди небольшой мешочек. Развязал тесёмки и вытряхнул на ладонь сферу. Она была размером с голубиное яйцо, тёмно‑фиолетовая, с прожилками, которые мерцали при свете. От неё исходило странное ощущение, будто кто‑то осторожно касается моего сознания.

– Хороша, – выдохнул Андрей, заглядываясь на крупное ядро.

– Сколько? – спросил я, поднимая глаза на довольного Игната.

– А вот тут, ваше благородие, – купец замялся и развёл руками, – деньгами я бы не взял. А вот магическими стрелами и хитиновыми доспехами будет в самый раз.

Ну что же, так даже лучше, денег мы изрядно в Томске оставили. Не зря я всю дорогу со стрелами упражнялся, как чувствовал. Впрочем, так это, наверное, и было – сказывался мой ментальный дар, может мысли Игната до меня долетели, что ему стрелы нужны.

Оставил я ему за сферу сразу тридцать стрел, да ещё пару хитиновых доспехов пришлось с дружинников снять, пообещав, что им новые сделают не хуже прежних. Те остались не очень довольны, конечно, но быстро смекнули, что барону сейчас нужнее, да и ослушание к добру редко приводит.

Насобирал купец и чёрных ядер: пять горошин и два ореха. На обмен у нас ядер не осталось – все истратили в Томске, но договорились, что отдадим в следующий визит, как раз набьём их с монстров.

На заставе задерживаться не стали, быстро перекусили и двинулись дальше на юг, в сторону Дубровки. Дав команду держаться настороже и пустив Мишу вперёд, мы снова оказались в зоне Хаоса. Меня сразу как будто сдавило изнутри, вгоняя в уныние от вида больного леса.

Лиля ехала рядом на Снежке, придерживая на коленях свёрток с тканями, которые она отказалась спрятать в телегу, и, казалось, ничего не замечала вокруг. Её лицо светилось тихим счастьем, и я невольно улыбался, глядя на неё.

– Ваше благородие, – позвал Андрей, придерживая своего жеребца, который то и дело норовил схватить моего Черномора за хвост. – А давайте флаг сделаем? Ну, для Дубровки. Чтобы все издалека знали, кто мы и откуда.

Я задумался. А что, флаг – это хорошо, это правильно. Особенно для поездок, это и уважение, и предупреждение.

– А ещё знаки на доспехах, – поддержал я, поглядывая на мужиков из охраны.

Лиля тут же оживилась и привстала в стременах.

– Я ткань подходящую как раз взяла, ваше благородие! Синего цвета, и нитки блестящие. Мы с девчатами вышьем герб. Только скажите, каким он будет?

– В центре Кедр, – недолго думая, ответил я. – А внизу колосья и меч. Чтобы все понимали, что мы мирные хозяйственники, но и постоять за себя можем.

Андрей аж подпрыгнул в седле, отчего его жеребец недовольно мотнул головой.

– А может, ещё мельницу туда? – мой советник выдал ещё одно рацпредложение. – Ну, в смысле, колесо, чтобы все знали, что у нас и производство есть.

– Много деталей не нужно, – ответил я, качая головой. – Но мысль неплохая.

К воротам у мельницы мы подъехали уже в густых сумерках. Едва наши телеги показались на дороге, как Илья, дежуривший на мельнице, заметил нас, ударил два раза в било и заорал на всю округу, приложив ладони ко рту:

– Наши едут! Барон вернулся!

Деревня встретила нас шумно. Женщины высыпали за ворота, дети визжали и прыгали, мужики подходили, улыбаясь и высматривая, что мы там привезли в телегах.

Андрей, соскочив с жеребца, тут же принялся показывать саженцы.

– Вот, – гордо говорил он, вытаскивая чуть подвядшие саженцы, – это смородина, это крыжовник, а это клубника! А ещё розы для цветника!

– Ой, батюшки! – всплеснула руками Марина, разглядывая саженцы. – Красота‑то какая!

Лиля тем временем показывала женщинам ткани. Настя ахала и прижимала руки к груди, Лена бережно перебирала отрезы, а баба Марфа, приковылявшая с клюкой, придирчиво щупала яркое полотно и цокала языком.

Макару достались ящики с заготовками и инструментами. Кузнец принял их с таким видом, будто ему вручили слиток золота, тут же принялся их открывать.

Стемнело окончательно, но никто и не думал спать. Люди бегали с добром и факелами, перекликаясь и смеясь. Кто‑то тащил с мельницы мешки с мукой в погреб, кто‑то помогал разгружать телеги, другие сновали туда‑сюда с неведомой мне целью, но с очень довольными физиономиями.

Из темноты вынырнула Ира в кухонном переднике и подошла ко мне.

– Ваше благородие, – мягко и заботливо произнесла она. – Дома еда стынет, я уже и Андрея с Лилей позвала, а вас всё нет. Идёмте, мужики и без вас добро разберут.

– Пошли, – согласился я, бросая последний взгляд на разгрузку. – Гаврила и правда сам справится.

Дом встретил тёплым запахом топлёного молока и картошки с рыбой. Андрей уже сидел за столом с ложкой наготове, а Лиля разворачивала на лавке свои покупки, раскладывая отрезы тканей и тихонько напевая что‑то себе под нос.

Я повесил ремень с мечом у двери, уселся во главе стола и только сейчас почувствовал, как я устал с дороги.

– Ну, рассказывайте, – попросила Ира, расставляя перед нами тарелки. – Как Томск?

Андрей тут же оживился и даже отложил ложку.

– Ох, Ира, что там творится! – воскликнул он, всплеснув руками. – Кедры в небо уходят, каменные дома в три этажа, кареты с золочёными гербами! А какой нам постоялый двор в Кафтаново по дороге попался! – он закатил глаза. – Утку нам там подавали, запечённую с яблоками. Представляешь? Утка и яблоки вместе! Я, честно говоря, сперва подумал, что это ошибка какая‑то, а потом попробовал, и знаешь, что скажу?

Он выдержал паузу, глядя на Иру с торжествующим видом.

– Это было божественно, – выдохнул Андрей, прижимая ладонь к груди. – Сочнейшее мясо, сладкие яблоки, корочка румяная‑румяная, а сверху ароматными травами посыпано. Вкуснотища невероятная!

– Ух ты! А у нас яблоки как раз уже поспели, – воодушевилась Ира, указывая рукой в сторону окна, за которым темнел сад. – И на пруду уток полно, я давеча ходила за водой, там целая стая плавает. Если подстрелишь мне парочку, то я бы попробовала так же приготовить.

– По‑моему, это отличная идея, – прожевывая картошку, произнёс я. – Андрей, сходи завтра прямо с утра, проверь себя на меткость.

– Да я одной штрелой, – прошамкал Андрей с полностью набитым ртом, – шразу вшю штаю.

Лиля вдруг встрепенулась и побежала к лавке, где лежала её в сумка.

– Ира, я же тебе вот что привезла, – она протянула Ире книгу в добротном переплёте. – Поваренная книга. В Томске купила, специально для тебя. Там рецепты всякие, и утки с яблоками в том числе, я глянула мельком.

Ира приняла книгу с таким благоговением, будто ей вручили святыню. Открыла, провела пальцами по страницам, и её лицо осветилось такой искренней радостью, что я невольно улыбнулся.

– Спасибо, Лилечка, – сказала она тихо, прижимая книгу к груди. – Вот это подарок, так подарок. Теперь я вам таких блюд наготовлю, что никто и в Томске не пробовал.

Дальше ужин пошёл своим чередом. Андрей рассказывал про рынок, про книги, которые удалось выторговать, про то, как его жеребец пытался сбросить его в канаву прямо посреди Томска, и Ира слушала, подперев щёку кулаком и время от времени охая.

Проснулся я глубокой ночью от того, что кто‑то со всей дури молотил в било.

Я скатился с кровати раньше, чем успел толком разлепить глаза, крикнул Андрею «за мной!», схватил меч и вылетел на крыльцо. Ночь стояла ясная, луна висела над лесом, заливая всё вокруг желтоватым светом, и в этом свете я увидел бегущего от южного частокола дружинника.

– Ваше благородие! – заорал он, размахивая руками. – На южной стене атака! Монстры лезут, много!

По дороге к частоколу я успел оценить обстановку. Дозорные били с вышек, и в воздухе один за другим вспыхивали огненные росчерки зачарованных стрел. С настила вдоль частокола тоже стреляли, и я с удовлетворением отметил, что станковые арбалеты тоже работали, выплёвывая тяжёлые болты с глухим лязгом.