Стена держала. Ни одной дыры, ни одного пролома, откуда могли бы хлынуть твари. Я влетел на вышку, перепрыгивая через ступени, и первым делом глянул вниз.

У подножия частокола уже вырос вал из мёртвых тел. В свете луны и факелов я разглядел мелких, первого ранга, тварей, очень много второранговых, и одного крупного, с бурой шкурой и рогатой башкой, который, судя по габаритам, тянул на третий ранг. Лежит, голубчик, бездыханный, огненные стрелы дозорных сделали своё дело.

– Мы первую волну перебили! – крикнул с соседней вышки Игорь, оборачиваясь ко мне. – Ещё одна бежит, ваше благородие! Вон, с юго‑востока заходят!

Я перевёл взгляд туда и увидел тёмные фигуры, выскакивающие из леса. Монстры двигались плотно, и впереди снова какой‑то крупняк.

– Все лучники и арбалетчики наверх! – скомандовал я, выстреливая огненным шаром в ближайшего монстра. – Стрелять по готовности!

Мой оранжевый снаряд ушёл вперёд и врезался в бок крупной твари, прожигая дыру. Та взвыла, сбилась с шага, и я всадил в неё ещё один шар, целя в голову. Попал.

Все стрелки полезли на настилы, а за ними и копейщики, которые быстро смекнули, что раз стена держит, то можно не ждать прорыва, а спокойно работать сверху по приближающемуся врагу. Правда, арбалетов и болтов на всех не хватало, и многим довелась лишь роль зрителей.

Гаврила с Ильёй пристроились у настила с арбалетами рядом друг с другом и деловито посылали болт за болтом, ловко перезаряжая.

– Не торопись, – приговаривал староста, передёргивая ворот. – Спокойно, батюшка, спокойно. Вот так. Ещё разок.

Илья на удивление стрелял молча, время от времени скашивая глаза на Гаврилу, как будто проверяя не стреляет ли староста чаще его.

С тварями расправились быстро, сказались огненные стрелы и болты. В основном лезла мелочь первого и второго ранга, но я отметил про себя, что и третий ранг в этой волне тоже присутствовал, причём не один.

– Вроде как последний пошёл! – крикнул с дальней вышки Сергей.

Хлопнул станковый арбалет, и последняя тварь, не успев даже взвизгнуть, завалилась набок в пятнадцати метрах от частокола.

Тишина наступила разом, будто кто‑то выключил звук. Только ветер шелестел в кронах, да где‑то далеко ухал филин.

– Все целы? – спросил я, обводя взглядом своих.

– Кажись, все, – отозвался Тарас, подходя ко мне по настилу с арбалетом наперевес. – Поначалу тяжело пришлось, не успевали стрелять, они по трупам своих же сотоварищей чуть не перемахнули через частокол. А дальше‑то так слаженно сработали, барин! Даже душа радуется.

Ко мне подошёл Сергей на ходу закидывая лук за спину.

– Там третьего ранга достаточно много, – произнёс он, кивая в сторону южного леса. – Либо ещё рядом Врата, либо наши прикрытые держать перестали.

Я молча кивнул. Надо с этими Вратами решать уже завтра, ядер у нас вполне достаточно, уж как минимум на эти.

– Объявляю всем благодарность, – громко объявил я. – Сработали чётко, без паники. Отдельно отмечаю дозорных, вовремя заметили, выдержали первый натиск и не дали прорваться в деревню. Но расслабляться нельзя, – я поднял руку, останавливая одобрительный гул. – Нужны ещё арбалеты, чтобы каждый был при деле, а не стоял без толку. Кому вдруг не хватило – за лук беритесь. Стрелы я ещё сделаю, не переживайте. Дозор усилить, за стену сейчас не выходить. Утром достанем ядра, соберём трофеи и сожжём монстров где‑нибудь подальше от деревни, чтобы вонь к нам не шла.

Народ начал расходиться, обсуждая прошедший бой, а я спустился с вышки и пошёл к дому, чувствуя, как адреналин медленно отпускает.

Утром я собрал всех на центральной площади у колодца.

– Есть у меня одна новость, – начал я, обводя взглядом собравшихся и с улыбкой чуть кивая стоявшей рядом со мной Лиле. – И я хочу, чтобы вы услышали её от меня.

Пауза получилась что надо. Все замерли, и даже дети притихли.

– Мы с Лилией, – торжественно объявил я, беря девушку за руку, – скоро поженимся.

Абсолютная тишина простояла пару секунд, а потом площадь взорвалась рёвом. Мужики одобрительно загалдели и гурьбой ринулись меня поздравлять, женщины тоже заголосили вразнобой, окружая Лилю, да и дети тоже за компанию добавили шума.

Впрочем, обрадовались не все. Яна, стоявшая с краю с лукошком в руках, ударилась в слёзы, уронила лукошко и, пробормотав что‑то неразборчивое, убежала в сторону своего дома. Деревенские красавицы проводили её сочувственным взглядом, а некоторые и сами загрустили. Ира тоже отреагировала – поджала губы, но тут же взяла себя в руки и натянуто улыбнулась.

Гаврила добрался до меня первым. Сгрёб меня в охапку и сдавил так, что я порадовался, что на мне металлический нагрудник, а то рёбра могли бы и не выдержать.

– Поздравляю, ваше благородие! – прогудел он прямо мне в ухо, и от его баса чуть не заложило уши. – Теперь вы будете не просто барон, а целая баронская семья! А у нас, глядишь, и терем уж скоро готов будет, ещё несколько деньков на внутренние работы, и можно въезжать!

Я с трудом вывернулся из его объятий, хлопнул старосту по плечу и перевёл дух.

– Спасибо, Гаврила.

Тут же ко мне пробился Илья и тоже полез обниматься, не забывая при этом глядеть куда‑то в сторону. На ельгинских девиц, похоже.

– А когда свадьба‑то? – спросил меня мельник, наконец отлипая от меня.

– Сразу после сбора урожая, – ответил я, оглядывая площадь.

Гаврила аж подпрыгнул на месте.

– Так это ж совсем скоро! – воскликнул он, сверкая глазами. – Пора всё собирать уже! Вон, и репа поспела, и капуста, и горох уже бабка Марфа второй раз собирает, да и картошку можно копать!

– Тогда завтра и начнём, – сказал я, повышая голос. – А сегодня у нас другое дело будет.

Я снова принялся принимать поздравления, все старались подойти и сказать доброе слово, а женщины обступили Лилю, обнимая её и что‑то нашёптывая.

Баба Марфа пробралась сквозь толпу, ущипнула меня за бок, умудрившись достать меж пластин доспеха, и прошамкала:

– Хороша девка, барин, ох хороша! И собой ладна, и добра, и лечит так, что только мёртвые не встают. Только вы это, – она погрозила мне скрюченным пальцем, – не обижайте её.

– Не обижу, – пообещал я, стараясь сохранить серьёзное лицо.

Я уже собирался перейти к делу, как заметил Матвея, стоявшего чуть в стороне с таким видом, будто он и рад за нас, и в то же время что‑то не даёт ему покоя. Охотник переминался с ноги на ногу, поглаживал шрам на щеке и явно ждал удобного момента, чтобы со мной поговорить.

– Матвей, – крикнул я, кивком подзывая старшего охотника. – Вчера поговорить не успели. Нашли что‑нибудь за рекой?

– Нашли, ваше благородие, – произнёс глава охотничьей артели. – Дошли до деревни Кожевниково, что вы на карте показывали. Деревня большая когда‑то была, а сейчас все дома разваленные, а в одном подворье наткнулись на людей. Шесть душ, четверо мужиков и две женщины. Одичавшие совсем, в лохмотьях, голодные. Как нас увидели, бросились навстречу, плачут, руками машут. Думали, говорят, что мы последние люди на земле, а тут, мол, есть и живые. Мы их накормили, чем могли, и с собой привели, они сейчас в столовой остались.

– Молодцы, – коротко сказал я, радуясь, что мы сообща смогли ещё кому‑то помочь. – Как там с монстрами на том берегу?

Матвей тут же нахмурился и заиграл желваками.

– Монстров там, ваше благородие, – угрюмо произнёс он, – видимо‑невидимо. Мы двоих третьего ранга забили, перворанговых и второранговых я даже не считал, а потом видели одного четвёртого ранга. Здоровенный, как гора. Мы ноги унесли насилу. Я так думаю, ваше благородие, там тоже Врата рядом. Только далековато они от Дубровки, не то, что те, что на юге, но всё равно вам от них покоя не будет.

Я так в принципе и думал, но тут конкретный ориентир появился. Можно ещё кожевнивниковских расспросить откуда монстры в основном шли и сразу сузить поле поиска. Но и распыляться на два фронта сразу нельзя, до Врат на юге километров шесть, а до потенциальных западных – вдвое дальше.