— Молодец, — я поднял кружку с квасом. — За Игоря, благодаря которому можно теперь волков не бояться!

— За Игоря! — поддержали мужики, и младший Жданов, уткнувшись в тарелку, покраснел до ушей, но было видно, что ему приятно.

Следующим утром проснулся я с первыми петухами, а точнее, с громкоголосым петухом Гаврилы. Андрей ещё дрых, натянув одеяло на голову и ритмично посапывая.

— Подъём, советник, — сказал я, надевая рубаху и пихая его в плечо. — Нас ждут великие торговые дела.

— М-м, — промычал Андрей, попытался натянуть одеяло ещё выше и перевернуться на другой бок, но свалился с кровати и тут же вскочил озираясь. — А? Что? Волки?

— Пока только петухи, — усмехнулся я, натягивая сапоги. — Но, если будешь копаться, могут и волки подоспеть. Вставай давай, у нас график, сегодня много важных дел, ты не забыл?

Пока Андрей плескался у рукомойника и ворчал что-то про «бесчеловечное дворянство, которое мучит простых советников ни свет ни заря», я вышел на крыльцо, застёгивая пояс с мечом, потянулся и оглядел двор. Трава вокруг дома выросла ещё больше, скоро уже косить нужно будет, а ведь времени прошло совсем немного. Кедр за ночь тоже подрос ещё на ладонь, и теперь вокруг него расцвели какие-то новые белые цветочки, которых я вчера точно не видел.

— Доброе утро, ваше благородие! — звонко поприветствовала меня Лиля, выскакивая из дома и явно намереваясь у меня что-то попросить.

— Доброе, Лиля. И нет, — сказал я, догадываясь что она хочет.

— Что нет? — удивилась Лиля, недоумённо глядя на меня.

— Ты хочешь поехать с нами на заставу, — ответил я, проверяя крепко ли застёгнут ремень. — Но ты останешься здесь, у тебя будет задача поважнее.

— Какая? — насупилась девочка, скрестив руки на груди.

— Кедр, — я кивнул в сторону палисадника. — Дерево при тебе растёт быстрее. И людям помогаешь, вон бабка Марфа вчера полдня на здоровье жаловалась. Ты здесь нужна больше, чем в телеге с мешками. И ещё раз повторяю: без фанатизма. Никаких «я чуть-чуть энергии отдам, Кедрику очень надо». Поняла?

— Поняла, — вздохнула Лиля, сразу понурившись и покосившись на Кедр.

— Зелёные крупицы кончились, — сказал я, доставая из кошеля коричневое зерно земли и протягивая девочке. — Поэтому пока переходим на серо-коричневые земляные. Помнишь уговор? Одно ядро, и всё.

— Кедрик будет рад, ваше благородие! — сразу повеселела Лиля, бережно принимая ядро с силой земли. — Он мне говорил, что хочет попробовать разное. Вы не расстраивайтесь, что зелёные кончились, он не обидится.

— Хорошо, что он не обидчивый, — усмехнулся я, поворачиваясь на фырканье лошади со стороны дома старосты.

Гаврила подвёл нашу кобылу, уже запряжённую в телегу, к нашему дому, бормоча что-то про «баронскую лошадь, которая вам не хухры-мухры, ей уход нужен». Животное выглядело бодрым, рана на ляжке затянулась полностью, оставив едва заметный шрам. Ай да Лиля!

— Ну как кобыла, Гаврила? Не хулиганит? — спросил я, заглядывая в телегу.

— Слушается, — уважительно ответил староста, поглаживая лошадь по морде. — Умная животина.

Подошёл Сергей Жданов с сыном, таща два объёмных мешка.

— Шкуры, — коротко доложил он, сбрасывая мешок с плеча. — Девятнадцать заячьих, пяток лисьих и пара волчьих. Может, на заставе обменяете.

— Грузи, — кивнул я, оценивая, сколько это может стоить.

— Барин, возьмите меня с собой, пожалуйста, — сказал Игорь, глядя то на меня, то на отца.

Старший Жданов нахмурился, но возражать не стал и едва заметно кивнул сыну.

— Хорошо, — согласился я, давая знак Андрею, чтобы был готов отправиться в путь. — Идём, будешь нашим лучником. Твоей задачей будет отстреливать тварей с телеги, если кто сунется.

— Спасибо, ваше благородие! — довольно улыбнулся Игорь и поправил увесистый колчан за спиной.

Провожали нас всей деревней. Настя вынесла узелок с пирожками и квас, а Гаврила поправил упряжь и наказал Андрею «глядеть за лошадью, а не по сторонам».

Деревенские загомонили, напутственно махая руками, и мы наконец тронулись.

Солнце уже показалось над лесом, когда мы переезжали реку по старой дамбе. Игорь оказался парнем любопытным и всю дорогу выспрашивал меня о родине: откуда я родом, как попал в эти края. Я коротко рассказал про Агеевку, семью и княжеский турнир, который неожиданно обернулся «почётным» наделом в Дубровке. Когда же Игорь спросил, не страшно ли было сюда ехать, я честно ответил, что не боится только дурак, а я просто готов к трудностям.

Дорога была никудышная, ничего не изменилось, из-под травы тут и там выглядывали разбитые куски старого асфальта. Я представил, как когда-то здесь ездили машины, и мне стало немного не по себе. Что же случилось с этим миром?

— Ваше благородие, — обернулся к нам Андрей, — там в телеге узелок с пирожками и квас, Настя положила. Давайте перекусим, а то не позавтракавши поехали.

Я усмехнулся и кивнул Игорю, который обрадовался, как ребёнок, и вытащил из узелка три румяных пирожка.

— Настя сказала, чтоб вы хорошо ели, ваше благородие, — доложил Игорь, передавая мне пирожок. — Не хочет, чтобы у барина лицо осунулось.

— Передай потом Насте спасибо и, что лицо барона цветёт и пахнет, как майская роза, — сказал я, вгрызаясь в ещё тёплый пирожок с картошкой и луком. Никак ночью тесто месила и пекла.

Игорь засмеялся с набитым ртом, а Андрей фыркнул, чуть не поперхнувшись квасом. Люди любят, когда начальство разговаривает порой по-простому, с прибаутками. Эту аксиому я вывел ещё лет десять назад, когда работал начальником отдела логистики и улаживал конфликты между подчинёнными, которые не могли поделить летний отпуск. Но, боюсь, старые привычки надо постепенно укрощать, всё же я теперь барон и в сословном обществе недопустимо общение на равных с простолюдинами.

А ещё подчинённых полезно увлекать будущим, а то, если они не понимают, ради чего вкалывать, то ничто не заставит их работать с душой, проявлять инициативу и брать на себя ответственность. А мне нужны не просто исполнители, мне нужны строители. Я набрал воздуха и начал мечтать вслух специально для Игоря.

— Будем расширять деревню, — сказал я, вытирая руки и глядя на Игоря. — Расчистим землю, построим новые дома, а там, глядишь, и пекарню построим, мельницу поставим, а потом и фабрику организуем.

— Эк вы размечтались, барин, — недоверчиво покачал головой Игорь.

— Это не мечты, Игорь, — я серьёзно посмотрел в его глаза. — Это планы на ближайшее будущее, у меня слова всегда подкрепляются действиями.

Игорь замолчал, оглядел нашу телегу, и на его лице появилось выражение, которое я видел у многих толковых, но сомневающихся работников: «А что, если и правда?»

— Было бы здорово, — тихо сказал он, глядя куда-то в лес.

— Будет, — уверенно пообещал я, отпивая кваса из кружки. — И школу для детей откроем, чтобы грамоте учить, считать, писать. Детскую площадку сделаем.

— Ага! — оживился Андрей, поворачиваясь всем корпусом к нам. — И стадион!

— Сначала спортплощадку, — поправил я, всматриваясь в дорогу впереди. — И место для тренировок по копейному и мечевому бою. Твой стадион пока подождёт.

— Ну вот, вечно вы мои идеи в долгий ящик задвигаете, — притворно обиделся Андрей. — Стадион — это культурное развитие! Массовые зрелища! Турниры! Мы бы могли приглашать других баронов на состязания, брать плату за вход, продавать жареных зайцев…

И здесь Игорь резко напрягся и перестал жевать пирожок.

— Барин, — прошептал он, указывая рукой куда-то вправо от дороги. — Волки. Присматриваются пока.

Я проследил за его рукой и увидел несколько тёмных теней, скользящих между соснами параллельно дороге.

— Вижу, — тоже прошептал я и вытащил меч из ножен. — Андрей, Игорь, как сунуться, бейте из луков по крайним, центральных я приму мечом. Всё понятно?

— Понятно, — разом ответили они.

Волки ещё минут десять сопровождали нас, не подходя ближе, но, как только солнце скрылось за тучей, сразу пошли в атаку.