Проверил пустельгу. Птица спала в кроне сосны, недалеко от трактира, и я не стал её будить. Поднялся в комнату, снял сапоги и лёг. Сон пришёл быстро.

Проснулся рано, потянулся, сел. На кровати у противоположной стены небольшой комнаты, куда мы заселились, из‑под одеяла торчала рыжая макушка, а сам советник ворочался и бормотал что‑то про горох и сбежавшие стручки. Будто почувствовав мой взгляд, Андрей резко сбросил одеяло и сел на кровати.

– Ваше благородие, – советник протёр глаза и с подозрением уставился на меня. – Вы ночью куда‑то ходили или мне приснилось? Вроде слышал, как Верный лаял, и вы вниз спускались.

– Потом расскажу, – отмахнулся я, натягивая сапоги.

Андрей открыл рот, явно собираясь засыпать меня вопросами, но я уже вышел в коридор.

Во дворе было свежо. Трава блестела росой, где‑то за сараем перекликались петухи, а наши бойцы уже подтягивались к телегам. Точнее, подтягивался дежурный, а остальные стояли кучкой и о чём‑то тихо переговаривались. Увидев меня, все разом замолчали и вытянулись.

– Ну что, охрана, проспали всё на свете? – спросил я, обводя их взглядом. – Ночью амбар с телегами воры вскрыли. Если бы не Верный, то всё бы и вынесли.

Мужики понурились, засопели, а вперёд вышел Миша.

– Больше не повторится, ваше благородие, – спокойно отрапортовал он. – Выводы сделали.

– Вот и хорошо, – кивнул я, смягчаясь. – Здесь хоть и не лес, но бдеть надо всегда. Завтракайте и через полчаса выходим.

Бойцы закивали и потянулись к той части трактира, где кормили простолюдинов, уже переговариваясь повеселее. Порядок восстановлен, а вампирить упрёками подчинённых и долго тыкать в ошибки было не в моих правилах.

Андрей с Лилей уже ждали меня за столом. Лиля сидела, подперев щёку ладонью, и хмурилась.

– Ваше благородие, – сказала она тихо, когда я сел, – ночью Верный так лаял, что я проснулась. Испугалась даже. Я почувствовала от него какое‑то беспокойство.

– Три вора в наши телеги залезли, – ответил я, придвигая к себе тарелку, в которой источало пар аппетитное жаркое. – А потом ещё на подмогу семерых позвали. Верный меня предупредил, а я уже предотвратил грабёж.

Андрей тут же подался вперёд, сверкая глазами.

– И вы мне ничего не сказали⁈ – воскликнул он, едва не опрокинув кружку с парным молоком. – Ваше благородие, ну надо же было разбудить. Я бы помог вам в бою!

– Никакого боя не было, – усмехнулся я, зачёрпывая ложкой аппетитный кусок мяса с овощами. – Поймал, попугал, забрал ядра из их личных запасов и отпустил с миром под обещание больше не безобразничать. Зато теперь у нас ещё больше чёрных ядер стало.

– А вот это дело! – выпалил Андрей, выхватывая тетрадь. – Сколько?

– Достаточно, – ответил я, прожёвывая еду. – С учётом купленных и этих можно сразу двое Врат запечатать наглухо и третьи прикрыть так, чтобы крупные твари не лезли.

Лиля оживилась и подняла на меня глаза.

– Но сначала те, которые мы уже прикрывали, – сказала она уверенно. – Их надо закрыть до конца, чтобы мы уже не боялись удара в спину.

– Верно, – согласился я, кивая. – Сначала их, потом уже дальше пойдём.

Андрей уже черкал что‑то в тетради, бормоча под нос про «порядок закрытия» и «приоритеты». Вот же человек, даже завтракать спокойно не может.

Когда с едой было покончено, я расплатился с трактирщиком. Хозяин, принимая деньги, кланялся так низко, что борода чуть ли не подметала пол, и приговаривал про лучших гостей. Андрей заглянул в счёт и издал сдавленный хрипящий звук.

– Ваше благородие, – прошептал он, округлив глаза, – это же втридорога! За ночлег, за еду, за конюшню!

– Зато по‑человечески отдохнули, – ответил я, убирая кошель. – И не так уж дорого на самом деле. Не жмись.

Советник сокрушённо вздохнул, но спорить не стал, и вскоре мы выехали из Кафтаново на тракт и двинулись к Томску. Солнце поднялось выше, трава ещё блестела каплями росы, деревья стояли зелёные, ровные, Хаос сюда не добрался. Дорога стала шире и ровнее, всё чаще попадались встречные подводы, всадники и просто пешие группы бедняков или людей побогаче, а иногда проезжали богатые кареты с охраной.

Андрей, устроившись на своём сером жеребце, старательно пытался поладить с конём. Он то наклонялся к его уху и что‑то нашёптывал, то гладил по шее, то пытался причмокивать. Конь косился на него с растущим раздражением и в конце концов развернул шею и клацнул зубами, едва не поймав советника за пальцы.

– Ах ты! – воскликнул Андрей, отшатываясь и хватаясь за поводья. – Я же с добром!

Я подъехал ближе, положил ладонь на шею жеребца и мысленно послал ему спокойствие и смирение. Конь фыркнул, расслабил уши и снова пошёл ровно.

– Ты, главное, не суетись, – сказал я Андрею, глядя на его растерянное лицо. – Он это не любит. Спокойнее будь.

– Постараюсь, – буркнул советник, выпрямляясь в седле. – Хотя с моим характером это сложно.

Лиля ехала чуть позади на Снежке и радовалась бьющей ключом вокруг нас жизни. Бабочка вспорхнула с придорожных цветов и села ей на руку, и девушка замерла, боясь спугнуть. Так и ехала, что‑то с улыбкой ей нашёптывая ещё пару километров, пока та не улетела по своим, бабочкиным делам.

Вскоре впереди показалась окраина Томска, и я наконец понял, что большие зелёные пятна на горизонте, которые я принимал за леса, – это исполинские Кедры. Они росли кольцом вокруг города, уходя в небо так высоко, что верхушки терялись в дымке.

– Какого же они размера? – сдавленно пробормотал Андрей, приподнимаясь в седле.

– Ну явно больше нашего, – усмехнулся я, не отводя глаз от этой зелёной стены.

– А наш ещё больше будет, – зачарованно произнесла Лиля, – я ведь его каждое утро ядрами кормлю.

По мере приближения я прикинул размеры – по всему выходило, что каждый Кедр в высоту метров под двести, а обхват ствола у основания не меньше метров тридцати. Просто невероятные размеры! Хорошо, что я, как будто предвидев такой рост нашего Кедра, распорядился отодвинуть терем ещё дальше от него. Похоже, что всё место под домом, где мы сейчас живём, наше дерево точно займёт.

Трава стала сочнее и ярче, неестественно насыщенная, всюду полно цветов, бабочек и птиц, которых я и названий‑то не знал.

– Как же тут здорово! – выдохнула Лиля, и в её глазах загорелся такой восторг, что я невольно улыбнулся. – Смотрите, ещё какая бабочка красивая!

Большая бабочка с синими крыльями сидела на её руке и медленно складывала и раскладывала крылья.

– У нас тоже так будет! – с уверенностью заявил Андрей, что‑то строча в тетради прямо на ходу, то и дело роняя кляксы.

Вокруг города раскинулись бескрайние поля, деревни, большие терема местных аристократов, яблоневые и грушевые сады. Всё ухоженное, крепкое, живое. Словно и не было никакого Хаоса совсем недалеко отсюда. Просто рай на земле какой‑то!

Кордон со стражей прошли почти без проблем. Стражник проверил грамоту, заглянул в каждую из четырёх наших телег, задержал взгляд на наших хитиновых доспехах, но пропустил. Мы въехали на окраину города, где стояли уже более богатые дома с благоухающими садами и цветниками, и вскоре показались первые лавки.

Андрей, увидев цены, аж присвистнул. Здесь всё было дешевле, чем на заставе, почти вдвое, а ядра скупали дороже. Торговля кипела, народ сновал туда‑сюда, и в воздухе стоял гул голосов, цоканье копыт и запах свежей выпечки.

– Значит, по большей части здесь закупимся на обратной дороге, – сказал я, оглядывая лавки. – Правда, купец Игнат с заставы может обидеться, но, думаю, что нас поймёт.

– Вот бы всегда сюда ездить, – мечтательно протянул Андрей, вертя головой.

– Всегда пока не выйдет, – ответил я, придерживая Черномора. – Далековато. Но будем стараться, а в этот раз закупим самое важное.

Центр города располагался на правом берегу Томи, сразу за каменным широким мостом с массивными опорами. За ним начиналась каменная кладка городской стены в три человеческих роста, с башнями по углам и воротами из толстых дубовых брусков, обитых железом.