Игорь побледнел ещё сильнее.

— Начиная с этого момента ты всё делаешь качественно, на совесть, проверяя самого себя, — строго посмотрел я на Игоря. — Халтура у нас не пройдёт. Всех касается, понятно?

Я обвёл мужиков взглядом, оценивая, насколько всем понятно. Вроде прониклись, закивали, а у Игоря был такой вид, словно он бы предпочёл сейчас провалиться сквозь землю.

— Хорошо, — сказал я и перевёл взгляд на забор, — тогда быстро прибейте доску как следует и добавьте здесь ещё пару кольев. А потом проверим каждую доску и каждый кол.

Мужики дружно взялись за дело и примерно за час мы укрепили все подозрительные места, проверили каждый кол.

Волчий вой постепенно затихал. Твари уходили дальше в лес, видимо поняв, что деревня им не по зубам. Мужики разошлись по домам досыпать, сообща решив, что провинившийся Игорь будет дежурить остаток ночи.

Я ещё постоял у забора, прислушиваясь. Тишина. Только сверчки стрекотали, да полная луна висела над лесом. Я открыл калитку нового полисадника и подошёл к маленькому кедровому ростку. Ого! Похоже, что он ещё выше стал. Я наклонился и погладил иголки. Расти, малыш, расти большой. Ты нам нужен.

Немного побыв у Кедра, я вернулся в дом. Лиля крепко спала, закутавшись в одеяло, а Андрей ещё ворочался на своей кровати. На столе лежала наша ночная добыча, которую собрал Андрей с волков: две синие крупицы, одна белая и два зерна — красное и коричневое. Я широко улыбнулся — вот и ещё добыча. Я собрал ядра, положил их в кошель, а потом лёг в свою кровать и провалился в сон сразу же, как только моя голова коснулась подушки.

Прохладное утро встретило меня ярким солнцем, пробивающимся сквозь грубые занавески. Я потянулся, чувствуя, как приятно гудят мышцы после вчерашних нагрузок. Андрей ещё посапывал на своей кровати, завернувшись в одеяло с головой и только рыжая макушка торчала наружу. Лиля тоже спала, свернувшись калачиком, и чему-то улыбалась во сне.

Я осторожно, стараясь не скрипеть половицами, оделся, вышел на крыльцо и замер.

Двор, ещё вчера покрытый редкой сероватой травой с проплешинами, сегодня сиял изумрудной зеленью. Густая, сочная трава покрывала не только пятачок вокруг кедра, но и расползлась дальше, захватив весь двор перед домом. На травинках ослепительно блестели капли росы, переливаясь в утренних лучах, словно россыпь драгоценных камней. Я глянул на Кедр, растущий в палисаднике, и мне показалось, что как будто бы он стал ещё выше.

Я присел на корточки и провёл ладонью по траве. Прохладная, влажная, живая. Прямо как в детстве, когда я ездил к бабушке в деревню. Только здесь эта зелень была какой-то особенной, более яркой, словно каждый листочек светился изнутри.

— Какая же прелесть, барин! — раздался сбоку бас старосты.

Я вздрогнул от неожиданности и резко поднял голову. Гаврила стоял на дороге и смотрел на траву с таким выражением лица, будто увидел чудо. Хотя, наверное, так оно и было.

— Тьфу ты, Гаврила! — выдохнул я, поднимаясь. — Ты когда так тихо подкрадываться научился?

— Так я ж не подкрадывался, ваше благородие, — развёл руками староста. — Это вы больно увлеклись. Я уж минуту стою тут, смотрю, как вы травку гладите.

— Увлёкся, это точно, — усмехнулся я, отряхивая руки от росы. — Ты посмотри только, какая красота.

— Да уж вижу, — Гаврила наклонился и тоже потрогал траву. — Последний раз я такую траву видал только в Томске.

К дому подошла Настя Лукина с ведром воды. Она тоже замерла, уставившись на зелёный ковёр.

— Ничего себе! — только и вымолвил она, ставя ведро на землю, стараясь не примять ни травинки. — Это что ж такое делается-то?

— Кедр работает, — улыбнулся я, кивая в сторону палисадника, где спрятался наш драгоценный росток.

Подтянулись и остальные. Даже бабка Марфа приковыляла, подслеповато щурясь на яркую зелень.

— Господи, — прошамкала она. — Никак благодать к нам вернулась?

— Вернулась, баба Марфа, — подтвердил я, чувствуя, как поднимается настроение. — И это только начало.

Я вернулся в избу, чтобы одеться как подобает, взять оружие. Лиля уже не спала, она сидела на кровати и расчёсывала волосы деревянным гребнем.

— Доброе утро, ваше благородие! — звонко поприветствовала она меня.

— Доброе, Лиля, — поздоровался я, надевая ремень. — Как спалось?

— Хорошо, — девочка улыбнулась. — Только странный сон приснился. Будто Кедрик со мной разговаривал. Сказал, что ему здесь нравится, и что он будет стараться расти быстрее. Только кушать ему надо хорошо.

— Ну, с этим мы разберёмся, — пообещал я, обувая сапоги. — Вставай, приводи себя в порядок, и выходи во двор, там тебя ждёт сюрприз.

Лиля тут же спрыгнула с кровати и зашлёпала босыми пятками к рукомойнику, а я подошёл к кровати Андрея. Мой рыжий помощник по-прежнему дрых без задних ног.

— Андрюха, подъём! — я пихнул его в плечо. — Солнце уже высоко, а ты всё спишь. Вставай, там такое творится, не поверишь.

Андрей резко сел, протирая глаза и зевая во весь рот.

— И что же там такое, что я не поверю? — проворчал он, натягивая сапог прямо на босу ногу. — Эх, такой сон интересный не дал досмотреть!

— Вставай, говорю, — усмехнулся я и направился к двери.

Мы втроём вышли на крыльцо. Настя Лукина сбегала за своим семейством и теперь уже и её муж, и малые дети с изумлением стояли у забора и глазели на траву. Андрей, ещё полусонный, щурился от яркого солнца, но, когда его взгляд сфокусировался на дворе, он замер с открытым ртом.

— Обалдеть… — только и вымолвил он, хлопая глазами. — Паша, это что? Это откуда уже столько?

— От Кедра, — улыбнулся я, следя глазами за Лилей, которая мигом шмыгнула в палисадник.

— Да я ж вчера вечером тут всё осматривал! — Андрей спустился с крыльца и присел, ощупывая, как и я, траву руками. — Тут на два шага от палисадника зелень была, не больше. А сейчас… Смотри, она уже до забора дошла! И за ним дальше выглядывает!

— Я же говорил тебе, что не поверишь, — я скрестил руки на груди, с удовольствием наблюдая за его реакцией. — Это тебе не в книжках про Кедры читать.

— Ваше благородие! — позвала Лиля, сидящая на корточках у кедра. — Он за ночь ещё подрос! Иголки новые появились!

Мы с Андреем подошли ближе, остальные тоже приблизились, разглядывая Кедр. И правда, наш росток, вчера ещё не доходивший Лили до колена, сегодня уже заметно вытянулся. Иголки стали длиннее, гуще, а на макушке красовались несколько набухших почек.

Тем временем к нам подтянулись и остальные деревенские.

— Да, вижу, — улыбнулся я, запуская руку в кошель на поясе, где у меня хранились ядра, зная наперёд, что Лиля сейчас попросит.

— Ваше благородие, — сказала Лиля, поднимая на меня радостные глаза, — дайте мне, пожалуйста, зелёное ядрышко.

— Хорошо, — я достал две зелёные крупицы жизни и два ядра покрупнее — серо-коричневые зёрна стихии земли. — Смотри, Лиля, у нас еще ядра земли есть, может их лучше? Они хоть и хуже работают, как я прочитал в книге, но зато они выше рангом, а значит сильнее.

— Нет, ваше благородие, — замотала головой девочка, — Кедр расти хочет сейчас, он просит зелёное ядрышко.

— Ладно, — сказал я, протягивая крупицу жизни Лиле, — сегодня подкормим одной крупицей. Только ты, — я посмотрел на неё строго, — не переусердствуй. Помнишь наш вчерашний разговор?

— Помню, помню, — кивнула девочка, бережно взяв крупицу тонкими пальцами. — Я осторожно, обещаю.

Лиля поднесла зелёную крупицу к основанию Кедра, закрыла глаза и что-то беззвучно зашептала. Я снова ощутил лёгкое тепло, исходящее от неё, на этот раз более ровное, контролируемое. Молодец, слушается.

И тут началось волшебство. Кедр дрогнул, а земля вокруг корней чуть заметно шевельнулась, словно кто-то невидимый её разрыхлял изнутри. Росток на глазах потянулся вверх, сначала на сантиметр, на два, на пять, десять. Тонкий стебелёк утолщался, наливался силой.