Она говорила и всё больше краснела, сжимая пальцами край фартука. Видно было, что просить для неё дело непривычное и мучительное. А ведь не для себя просит, для всех. Молодец женщина.

— Хорошо, Лена, — кивнул я, глядя в её взволнованные глаза. — Ткани, нитки, иголки, напёрстки. Что ещё?

— Пуговицы бы… — прошептала она, опуская взгляд. — И ленты для девчонок, если можно. Оля с Лилей так обрадуются. Ещё на полотенца и занавески. И на постельное бельё.

— Хорошо, купим. Андрей, запиши, — улыбнулся я, и Лена, просияв, поклонилась и почти бегом вернулась к дому.

Андрей тут же раскрыл тетрадь и начал расширять список покупок, шевеля губами и хмуря лоб. Я заметил, как он зачем-то дважды подчеркнул слово «пуговицы», обвел его в круг и рядом поставил восклицательный знак. Основательный подход, похвально.

Со стороны дома Ждановых показался Игорь, и я одобрительно хмыкнул. Первый баронский лучник шагал, заметно приосанившись, и на нём красовался первый, ещё не законченный, но уже вполне боеспособный хитиновый доспех. Пластины скрежня, тщательно подогнанные Андреем одна к одной, лежали на старой куртке, как рыбья чешуя. Нагрудник переливался в лучах утреннего солнца зеленовато-серым отливом, а наплечники топорщились острыми краями, придавая парню вид бывалого дружинника.

— Ну-ка, повернись, — скомандовал я, и Игорь, смущаясь, медленно повернулся вокруг своей оси.

— Красота! — восхищённо выдохнул Гаврила, хлопая себя по ляжке. — Игорёк, да ты прям как княжеский гридень! Только меча не хватает.

— Лёгкий, — с довольной улыбкой произнёс Игорь, постучав костяшками пальцев по нагруднику, и пластины отозвались глухим звуком. — Почти не чувствую. Андрей говорит, тут ещё подгонять надо, и не все пластины стоят, но даже так лучше, чем без ничего.

— Вот и отлично, — кивнул я, оценивая работу новоиспечённого оружейника. — Будешь у нас первым хитиновым воином. Андрей, молодец, ладно получилось. Потом Гавриле с Ильёй начинай делать.

Андрей, польщённый похвалой, расплылся в улыбке и тут же принялся делать пометки в своей тетради, по слогам бормоча себе под нос «Поэтапный план бронирования дружины».

Мы выехали, едва солнце оторвалось от горизонта. Верный бежал впереди, то и дело оглядываясь на меня и виляя хвостом, словно спрашивая разрешения уйти дальше в разведку. Я послал ему мысленную команду «вперёд, искать», и пёс тут же сорвался с места и скрылся за поворотом.

— Хороший пёс, — заметил Игорь, провожая Верного взглядом и поправляя на плече лямку колчана. — У бати моего тоже лайка в молодости была. Он говорит, умнее собаки не видел. И тут я смотрю, что Верный будто понимает его благородие. Я раньше думал, что такое только в легендах бывает, про древних королей и их волшебных зверей.

— Всякое возможно, — пожал плечами я, не желая пока раскрывать свои способности управлять небольшими животными.

Андрей бросил на меня понимающий взгляд и тут же сменил тему.

— Я тут всю ночь думал, — затараторил он, поворачиваясь всем корпусом к нам с Игорем, — о расширении деревни. Если макуринские к нам переберутся, у нас будет почти два десятка рабочих рук! Мы же сможем заново распахать поля, засеять овёс, пшеницу, ячмень! А там, глядишь, и водяную мельницу поставить!

Я усмехнулся, вспоминая, как сам вчера за ужином продумывал в голове то же самое.

— Мельница — это да, — подхватил Игорь, сжимая лук. — Отец рассказывал, что видел такую в какой-то книге.

— Вот и у нас будет, — уверенно сказал я, глядя на проплывающий мимо лес. — У дамбы есть стремнина, вода там бьёт с такой силой, что может и колесо крутить, и жернова. Там идеально будет поставить. Инструмент только кое-какой прикупить надо.

— И лошадь ещё нужна, — добавил Андрей, почесывая затылок. — Две лошади — это сила. Пахать можно вдвое быстрее, грузы возить вдвое больше.

В этот момент из кустов с оглушительным треском выскочил Верный. В зубах он держал мёртвого здоровенного зайца. Пёс, гордо задрав морду, подбежал к телеге и положил добычу прямо на землю, а потом сел и уставился на меня с выражением глубочайшего самодовольства. Андрей остановил лошадь и уставился на пса.

— Ну, Верный, — хмыкнул я, спрыгнул с телеги и потрепал пса по загривку, — ты у нас уже на самообеспечение перешёл. Ещё немного, и будешь нас на охоту водить.

— Да он уже водит! — засмеялся Игорь, принимая от меня добычу и глядя на пса с искренним восхищением. — Вы посмотрите, какой здоровый заяц! Это ж на похлёбку хватит на всю деревню!

— И шкурка хорошая, — деловито добавил Андрей. — Молодец, Верный, давай ещё!

Пёс, услышав своё имя, звонко тявкнул и снова умчался вперёд, явно намереваясь побить собственный рекорд по добыче зайчатины.

Мы проехали ещё с километр, когда лес впереди вдруг потемнел, а солнце скрылось за наползшими тучами. Поднялся ветер, воздух сгустился, стал тяжёлым и влажным, а птицы разом умолкли. Я почувствовал знакомый холодок, пробежавший по позвоночнику, и тут же пришли мысли об опасности. Где-то рядом твари Хаоса.

— Всем приготовиться, — негромко скомандовал я, соскакивая с телеги и вытаскивая меч из ножен. — Андрей, Игорь, луки наизготовку.

И точно, из кустов слева с противным шипением выкатился выползень. Хитиновые пластины лоснились на свету, а скорпионий хвост изгибался над спиной, будто высматривая цель. Тварь быстро перебирала двумя десятками ног, и этот звук напоминал стук градин по жестяной крыше.

В прошлый раз мы уже выучили, где у этой гадины уязвимые места, сейчас должно быть легче.

— Бейте в бок между пластинами! — крикнул я, заходя с фланга и оценивая дистанцию.

Игорь выстрелил первым. Его стрела с влажным чавканьем вошла точно в щель между пластинами на боку твари, и выползень дёрнулся, издав пронзительный визг. Андрей, не теряя ни секунды, всадил стрелу в основание хвоста, и тот бессильно повис, словно перебитый канат.

— Не стрелять, добиваю! — крикнул я, прыгая вперёд и обрушивая меч на жабью морду.

Клинок рассёк плоть, тварь задёргалась в агонии и затихла, распластавшись на земле. Из раны медленно вытекала тёмная, почти чёрная кровь, впитываясь в серую траву.

— Чисто сработали, — одобрительно кивнул я, вытирая меч и оглядывая своих стрелков. — Игорь, отличный выстрел. Андрей, ты попал в хвост, это серьёзный прогресс.

— Я тренировался! — с гордостью воскликнул Андрей, доставая нож и приближаясь к туше. — Каждый вечер после ужина! У меня уже мозоли на пальцах от тетивы. Сейчас, погодите немного, мы ядро достанем и пластины снимем, на броню пойдут.

Через пару минут мой советник отрезал первую хитиновую пластину, а Игорь извлёк из груди твари голубое зерно.

— Воздушное, — кивнул я, принимая у лучника ядро и убирая его в кошель, — на заставе пригодится.

Как только Андрей с Игорем не без труда содрали с выползня хитиновые пластины, мы двинулись дальше. Верный снова умчался вперёд, и теперь только шелест травы да взметнувшаяся над кустами стайка птиц выдавали его маршрут. Солнце, ещё недавно заливавшее лес бодрым утренним золотом, теперь скрылось за плотной, налившейся свинцом тучей.

Я положил копьё поближе к себе и покосился на Игоря, державшего наготове лук и внимательно смотревшего по сторонам. Андрей правил лошадью и безостановочно что-то едва слышно бормотал, не иначе как повторял про себя главы из бестиария. Ветви раскидистых деревьев на этом участке пути смыкались над головой, образуя живой туннель, в глубине которого клубился непонятно откуда взявшийся серый туман.

— Не нравится мне это, — прошептал Игорь, поправляя нагрудник из хитиновых пластин. — Птицы смолкли.

— И туман этот, — добавил Андрей, вертя головой. — С утра ж не было. Как из-под земли выполз, честное слово. Ваше благородие, может, объедем?

— Тут нет объезда, — отрезал я, вслушиваясь в тишину леса и пытаясь определить, где наш хвостатый разведчик. — Справа деревья стоят слишком часто, дальше овраг, слева бурелом. Приготовьте луки, я пока пешком.