– Хорошо, – сказал я, хлопнув Андрея по плечу. – А пока идёмте обедать, а то без нас всё съедят.

После обеда я подозвал Матвея с Яшей.

– Матвей, – начал я, доставая кошель. – Мне нужны все ядра огня и воздуха, какие у вас есть. Обменяю или выкуплю.

Главный охотник прищурился, погладил шрам на щеке и посмотрел на меня с любопытством.

– А зачем вам, ваше благородие? – спросил он, доставая свой кошель и заглядывая внутрь. – Нам‑то они самим нужны, мы же на них обмениваем стрелы у княжеских магов.

– Я вам обменяю дороже, чем на заставе, там выкупите красные и голубые, и ещё с наваром останетесь, – пообещал я. – А зачем, сейчас покажу, – я повернулся к советнику, который крутился неподалёку с тетрадью. – Андрей, позови сотника с десятниками к нам за дом, покажем им наши эксперименты.

– Сейчас, ваше благородие! – выпалил мой рыжий советник и умчался так, что только пятки засверкали.

После обмена ядрами мы направились к нашему дому, зашли на задний двор, где на большом плоском камне, притащенному с каменоломни, лежали пять стрел. Наконечники ровно светились оранжевым, от них шёл жар, а по поверхности камня расползлось тёмное пятно гари.

– Вот, – сказал я, кивая на стрелы. – Собственное производство. Прожигают чурку насквозь, летят быстро. Но пока не получается сделать так, чтобы они не горели.

Матвей замер, глядя на светящиеся наконечники. Яков подошёл ближе, присел на корточки, протянул руку, но тут же отдёрнул.

– Горячие, – пробормотал он, вытирая выступивший пот со лба. – Ваше благородие, это что, такие же магические стрелы, как и у княжеских магов?

– Огонь и воздух внутри наконечника, – подтвердил я. – Двустихийное плетение.

Матвей наконец перестал пялиться на стрелы и посмотрел на меня так, будто впервые увидел.

– Продайте, – прохрипел он. – Сколько хотите? Хитин пробивают?

– Пока самим мало, – я покачал головой. – А насчёт хитина, – я кивнул на кусок хитиновой пластины, лежавший рядом на камне, и на чурку с прогоревшими насквозь дырами, – сами гляньте.

Яков подошёл к чурке, провёл пальцем по чёрным краям дыр, потом поднял хитиновую пластину. Дыра в ней была ровная, с обугленными краями. Охотник присвистнул и молча протянул пластину Матвею.

Тот посмотрел, повертел в руках, потом перевёл взгляд на меня. В его глазах читалось что‑то среднее между уважением и жадностью бывалого промысловика.

– Так вы, получается, двустихийник? – спросил Матвей, понижая голос. – Это же вообще редкость. У князя таких раз‑два и обчёлся.

– Возможно, – я пожал плечами, не подтверждая и не отрицая. – Болтать об этом не надо. Сможете узнать у княжеских магов, как они точно делают огненные стрелы? Мне нужно знать полную технологию, а то они у меня постоянно горят, а не после выстрела. И заодно как они замораживающие стрелы делают.

Яков с Матвеем переглянулись. Главный охотник медленно кивнул.

– Нам самим стрел мало дают, – сказал он, поглаживая шрам. – Так что мы в этом тоже заинтересованы, если у вас можно будет покупать. Попробуем разузнать.

– Если деньги будут нужны, чтобы мага стимулировать, не жалейте, – добавил я, глядя Матвею в глаза. – Я перед вами в долгу не останусь, стрелами и расплачусь.

– Ваше благородие, – оживился Яша, потирая ладони, – я не обещаю, но может и получится. У меня там есть знакомые, они любят деньги больше, чем чужие тайны. Можно попробовать их заинтересовать, чтобы у магов выведали.

– И у меня у жены брат в княжеской дружине служит, – добавил Матвей. – Я его тоже спрошу. В общем, постараемся, ваше благородие.

Я кивнул и в этот момент со стороны двора послышались шаги. Из‑за дома появился мой советник, за ним шагали сотник Сергей с непроницаемым лицом и два десятника, Пахом с Тимофеем.

– Вот, ваше благородие, – запыхавшись, доложил Андрей. – Всех привёл.

– Гляньте, – сказал я, указывая на камень. – Магические стрелы. Огонь и воздух внутри наконечника.

Сергей подошёл первым, молча посмотрел, потом взял одну стрелу за древко и поднял. Светящийся наконечник зашипел, от него пошёл лёгкий дымок. Охотник кивнул, как будто бы каждый день видит магические стрелы, и положил стрелу обратно.

Пахом присвистнул, а Тимофей снял шапку и почесал затылок.

– Летят в два с половиной раза быстрее обычных, – вставил Андрей, сверкая глазами и тыча пальцем в тетрадь. – Я замерил. И хитин прожигают насквозь. Вот, смотрите, – он поднял прожжённую пластину.

Тимофей взял пластину, повертел в руках, потом посмотрел на меня.

– Ваше благородие, так мы же теперь как охотники по силе будем, – сказал он с уважением. – Может, и на копья такое можно?

– Думал уже, – ответил я, качая головой. – Там металла много, много маны понадобится или ядра нужны крупнее. Позже буду пробовать, чтобы дорогие ядра не испортить.

Сергей молча взял лук, наложил стрелу, натянул тетиву и выстрелил в чурбан. Стрела вспыхнула в полёте и вонзилась в дерево, прожигая его насквозь. Охотник опустил лук и коротко кивнул.

– Работает, – с удовлетворением резюмировал Сергей. – Только в колчане их не потаскаешь. Прожгут.

– Вот и я о том же, – подтвердил я. – Предлагаю железные стаканы на дно колчана сделать, толстые, с двойными стенками, чтобы воздух изолировал температуру. Может, тогда не прожгут?

– Пусть Макар попробует, – поддержал Пахом, оживляясь. – Ему только скажи, он что хочешь выкует.

– Добро, – кивнул я. – Андрей, поставь Макару задачу.

Вечером, после ужина, мы собрались дома. Ира уже убрала со стола и теперь хлопотала у печи, заваривая травяной чай. Лиля сидела на лавке, поджав ноги, и листала свой травник. Андрей устроился за столом с тетрадью, что‑то выписывая из книги.

Я вытащил из‑под кровати свёрток, который мне с час назад принесла Лена, и подошёл к столу.

– Лиля, это тебе, – произнёс я, кладя коричневый свёрток на стол.

Девушка оторвалась от книги, подняла на меня удивлённые глаза. Потом перевела взгляд на свёрток, потом снова на меня.

– Мне? – переспросила она, прижимая травник к груди. – Что это, ваше благородие?

Андрей вопросительно уставился на меня и тут же, ударив себя по лбу ладонью, расплылся в широкой улыбке. Ира подошла с заварником в руках и принялась разливать чай по кружкам, с любопытством поглядывая на свёрток.

– Разверни, узнаешь, – ответил я, усаживаясь на лавку напротив.

Лиля осторожно развязала холст, развернула ткань. Внутри лежал костюм. Тёмно‑коричневый атлас, гладкий, переливающийся в свете лучины. Куртка с высоким воротом, штаны, всё аккуратно сшитое, по фигуре. Лена с Людмилой постарались по моему указанию.

Лиля замерла. Её пальцы коснулись ткани, скользнули по гладкой поверхности. Потом она подняла на меня глаза, и в них было столько удивления, радости и чего‑то ещё, что я невольно улыбнулся.

– Неужели мне? – прошептала она, прижимая костюм к груди. – Ваше благородие… Спасибо! Я… Я померяю?

– Конечно, – усмехнулся я, кивая.

Лиля вскочила с лавки и вихрем взлетела по лестнице в свою комнату на чердак. Ира, помедлив секунду, поставила чайник на печь и пошла следом, бросив через плечо, что поможет с застёжками.

Через несколько минут на лестнице послышались шаги. Я поднял голову и замер.

Лиля спускалась вниз, и костюм на ней сидел идеально, подчёркивая фигуру, которая за последние недели стала совсем другой. Атлас переливался, куртка облегала плечи, штаны сидели как влитые. Волосы она распустила, и они падали на плечи тёмно‑русыми волнами.

Андрей рядом со мной шумно выдохнул. Я тоже смотрел, не отрываясь, и в голове засела одна мысль: она совсем взрослая. И красивая, чёрт возьми. Тряхнул головой, отгоняя лишнее.

– Ну как? – спросила Лиля, останавливаясь посреди комнаты и оглядывая нас с лёгкой тревогой. – Не слишком облегающий?