— И где же они теперь? — спросил я.

У девочки снова задрожали губы и я начал догадываться, какой будет ответ.

— Нашли… княжеские… неделю назад… — всхлипнула Лилия и слезы снова потекли из ее глаз. — Дедуля меня в чулане спрятал, сказал ждать, пока тихо не станет… А они… они…

Я перевел взгляд на смурное лицо Андрея, и он чуть кивнул. Получается, что поселение зачистили отряды князя, что-ли? Жёстко у них тут.

— А потом как ты здесь оказалась? — спросил я, когда рыдания чуть поутихли.

— Я долго сидела. А потом есть захотела и вылезла. Всё было тихо, и я к кедрику пошла — он у нас за оградой старого дома рос. Пришла, а там от него только ямка осталась.

— Какой кедрик? — встрепенулся Андрей и присел рядом на корточки, заглядывая Лиле в глаза.

— Он еще малыш был совсем, вот такой, — она показала рукой на уровень бедер. — Дед его нашел ещё в позапрошлом году где-то в лесу, выкопал и перенес к нам. Сказал, что он защищает от зверей дурных. И правда, эти чёрные волки к нашему двору с тех пор больше не подходили.

Андрей резко поднялся и повернулся ко мне:

— Паша, ты понимаешь, что это значит? — он улыбнулся во все тридцать два зуба. — Значит, если тут был один, то можно найти и другой! Тогда можно будет сдать его людям князя за вознаграждение, как и положено по закону. А это, поверь мне, немалая сумма!

В его взгляде читалось столько, что я даже на миг опешил: там был и восторг первооткрывателя, и жадность ученого, и расчет стратега.

— Понимаю, — вполне уверенно кивнул я.

В отличие от своего приятеля я не собирался продавать Кедр за вознаграждение, у меня уже появились немного другие планы по этому поводу. Но ему я скажу об этом чуть позже, а пока пусть радуется и ищет, очень хороший стимул.

Я посмотрел на мертвых волков, и сразу вспомнил, что в них есть что-то ценное, что всплыло в моей голове из воспоминаний бывшего Паши, и что я вычитал в книге накануне нашего ухода из деревни.

— Андрей, забери трофеи, — кивнул я приятелю в сторону волков.

— Да, сейчас, — мой подельник вытащил охотничий нож из-за спины и двинулся к ближайшей туше. — Согласно энциклопедиям, там могут быть ядра первого и второго рангов. Лиля, сейчас будет не очень красиво, не смотри, хорошо?

Девчушка испуганно закивала и тут же отвернулась, плотно закрыв глаза ладонями. Андрей, с непривычной для любителя книг ловкостью, перевернул волка и начал что-то вырезать из его грудной клетки. Я еще какое-то время понаблюдал за ним — нужно было понять, где именно он ищет эти самые трофеи. Затем я сосредоточился на Лиле. По-хорошему, надо бы её отвести в город.

— Слушай, а в княжестве у тебя кто есть? — спросил я у Лилии. — Может остались ещё родные?

Она, не открывая глаз и не убирая ладони, замотала головой.

— И идти тебе не к кому? — уточнил я, уже заранее зная ответ.

— Ваше благородие, возьмите меня с собой, пожалуйста! — Лиля убрала ладони и уставилась на меня своими большими заплаканными глазами. — Я вам буду кашу варить, грядки полоть.

Я вздохнул. Хотя, с другой стороны, от границы мы отошли уже относительно далеко, возвращаться до заставы не хочется, так рискуем не успеть добраться засветло до Дубровки. Придется и правда взять ее с собой, не бросать же здесь. Потом, может, своей семье передам при удобном случае, но это тоже под вопросом.

— Хорошо, возьмём, — кивнул я, помогая девочке подняться. — Мы с дядей Андреем идём в Дубровку. Это наша земля теперь, будем дом строить, землю пахать и волков гонять.

— Спасибо, ваше благородие! — благодарно прошептала она.

Сзади послышались шаги Андрея, и я обернулся. Судя по довольному лицу, у того были хорошие новости.

— Паша, ты не поверишь! Я проверил всех пятерых и в них… — широко улыбаясь, Андрей протянул мне под нос ладонь с какими-то маленькими камешками разного цвета. — Четыре крупицы и одно зерно!

Я протянул руку, и Андрей осторожно пересыпал крохотные камешки на мою ладонь. Четыре — размером с просяное зерно, тусклые, будто покрытые пылью. И один — побольше, размером с зерно пшеницы. Они были теплыми, словно нагреты на солнце.

— Отличная находка, — сказал я, продолжая разглядывать странного вида самоцветы.

Я прекрасно понимал, что это ценная находка, но пока что не осведомлён о её значимости. Андрей же, заметив сомнения в моих глазах, засветился, как фонарь — он получил возможность блеснуть своими энциклопедическими познаниями.

— Это же ядра, Паша! Основа всего! — он ткнул пальцем в самый крупный камешек. — Вот этот, видишь покрупнее? Он серо-коричневый, с прожилками. Это ядро стихии Земли, качества «Зерно». А эти маленькие называются «Крупицы»: одна красная — Огня, одна мутно-зелёная — Жизни. А эти две серебристые более бестолковые, не особо ценятся, никто не знает зачем они.

Я перекатывал камешки в ладони. Земля, Огонь, Жизнь… Стихии я раньше встречал только в гороскопах и книгах фэнтези, а тут они ощущались вполне материально. Осталось только понять, что всё это значит и как их «употреблять».

— Маги могут как-то забирать их силу, — вздохнул Андрей и опустил взгляд. — Они их поглощают, чтобы усилить свой дар или вставляют в оружие и амулеты… Но нам, бездарным, это не светит. Но зато… — он снова оживился и понизил голос, будто делился великой тайной. — Зато их можно выгодно продать! На пограничной заставе, где меняют товары, есть скупщики от томских гильдий. За одно такое «зерно» Земли дадут… ой, да нам на месяц пропитания хватит! А крупицы — это уже более мелкая монета, серебристые так и вовсе как медяки, на мелочевку: гвоздей купить, соль, веревку.

Я сжал кулак, чувствуя твердые грани ядер. Всё в этом мире упиралось в силу и ресурсы. У меня не было дара, но эти волки, похоже, предоставили нам первые значимые ресурсы.

— Значит, проживем на этих твоих ядрах, — сказал я. — Уже не зря сюда приехали.

— Точно не зря, господин барон! — широко улыбнулся Андрей. — Это же только начало. Говорят, где есть твари первого ранга — там могут быть и посильнее… А у них и ядра ценнее.

— Ладно, теоретик, — сказал я, пряча добычу в кожаный кошель, притороченный к поясу. Надо бы сделать для этих ценностей отдельное хранилище, чтобы не вытащить случайно вместе с монетами, которые в моём кошельке хоть и в довольно скромном количестве, но водились. — Пошли проверим, не съели ли еще нашу лошадь и не стащили ли наши богатства из телеги. Надо успеть добраться до Дубровки, пока солнце высоко.

Мы вернулись к дороге, и я выдохнул с облегчением — лошадь стояла на месте, мирно пощипывая пожухлую траву у обочины. Телега тоже была в полном порядке, никто не тронул ни наши скудные пожитки, ни инструменты.

— Хорошая лошадка, — сказал я и провел ладонью по морде животного. Лошадь фыркнула, будто соглашаясь со мной «да, я такая!».

Лиля стояла рядом, робко озираясь и придерживая руками порванное платье. Вид у нее был жалкий — испачканная, перепуганная, ноги и руки в царапинах.

— Андрей, — обратился я к приятелю, который уже успел забраться в телегу. — Достань чистую рубаху, которую мне мать положила на смену.

— Сейчас, — кивнул парень, полез в узел с одеждой и вскоре передал мне простую холщовую рубаху.

— На, хоть прикроешься, — сказал я Лиле, протягивая девочке хоть какую-то одежду. — Платье твое потом починим, а пока так.

Девочка взяла рубаху тонкими пальцами и её глаза широко распахнулись. Она прижала чистую одежду к груди, а потом посмотрела на меня взглядом такой искренней, безмерной благодарности, что у меня внутри что-то ёкнуло.

— Спасибо, ваше благородие, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Огромное спасибо!

Она быстро накинула рубаху прямо поверх рваного платья. Получилось, мягко говоря, мешковато, рукава пришлось закатать, но всё же лучше, чем было.

— Ты внимательно смотри по сторонам, — сказал я Лиле, помогая ей забраться в телегу. — Будешь нашими глазами и ушами.