– Хуже, – согласился я, беря в руку чёрное зерно. – Ладно, теперь зёрна на пустые места.

Только я собрался приложить первое, как поверхность Врат в незакрытом месте заволновалась. Плёнка вспучилась, забурлила, и из неё показалась крокодилья морда на длинной шее. Гуцуп, третий ранг. Тварь рванулась вперёд, вылезла по грудь, заскребла лапами, пытаясь зацепиться и вытащить остальное тело.

– Твою ж! – рявкнул Илья, вскидывая копьё. – Пусти, я его!

Он шагнул вперёд, намереваясь ткнуть монстра в морду, но я схватил его за руку и рванул назад.

– Не прикасайся! – крикнул я, оттаскивая Илью в сторону.

Гуцуп извернулся, попытался просунуть лапу, но места не хватало. Плёнка сдавила его с боков, не давая пролезть. Монстр забился, взвыл, дёрнул головой и медленно, будто нехотя, уполз обратно. Плёнка успокоилась, снова стала почти ровной.

Тишина повисла такая, что было слышно, как хрустит ветка под чьим‑то сапогом.

– Не пролазит! – первым нарушил молчание Андрей, и его голос дрожал от восторга. – Работает!

– Ага, – ответил я, глядя на то место, где только что была морда гуцупа. – Третий ранг не пролазит. А первый и второй может и вылезет, они поменьше размером будут. Ладно, теперь зёрна на пустые места, а потом укреплю, где уже были.

Я быстро распределил оставшиеся зёрна: часть на те участки, где плёнка колыхалась совсем открыто, часть – на помутневшие места, чтобы усилить. Каждое зерно давало небольшой эффект: плёнка мутнела, но тут же по краям начинала пробиваться рябь.

– Жидковато, – пробормотал я, отходя на шаг и оглядывая Врата целиком.

Большая площадь помутнела, это да. Но местами плёнка осталась почти такой же гладкой и колышущейся, как и была. Из неё ещё вылезут, это точно. И обновлять всё это придётся, причём скоро. От этого радость от небольшого успеха сразу поубавилась.

Андрей будто прочитал мои мысли. Он стоял рядом, смотрел на Врата, и в его глазах читалась та же озабоченность.

– Горошины тоже маловаты, – тихо сказал он, поворачиваясь ко мне. – Нужно орехами и сразу все восемь кристаллов. Иначе так и будет – сегодня закрыли, завтра открылось.

– Да, похоже, что так, – согласился я, убирая кошель. – Ладно, здесь сделали всё, что могли, возвращаемся.

– А может, поедим? – раздался голос из толпы. Один из милютинских мужиков, молодой парень с веснушками, виновато оглянулся. – Есть уже охота, ваше благородие. С самого утра же на ногах.

– Ну ты удумал – есть у Врат, – прогудел Гаврила, глядя на него, как на нашкодившего кота. – Тут от них Хаосом разит так, что каша утренняя назад просится, а он жрать собрался.

– Ну что ж ты молчал! – обрадованно воскликнул Андрей, скидывая с плеча мешок и начиная в нём копаться. – Мне баба Марфа столько гороховых котлет всучила, что я не знаю, куда их девать! – он вытащил первый свёрток, развернул, и по поляне разнёсся запах жареного гороха с луком.

Гаврила захохотал, запрокидывая голову.

– Так тебя баба Марфа в свои рыцари‑спасители записала, – прогудел он, вытирая выступившую слезу. – Теперь тебе проходу не даст!

– Ага, – подхватил Илья, подходя ближе и с интересом заглядывая в мешок. – Макар, смотри, отобьёт такого молодца Марфа у твоей дочери!

Мужики загоготали. Андрей, ничуть не смутившись, важно протянул котлету милютинскому парню и потянулся за следующей.

– Не отобьёт, – заявил он с достоинством. – Варвара – девушка умная и дальновидная. Она меня никому не отдаст.

– Так она на тебя и не смотрит вовсе! – вставил Тарас, протягивая руку за котлетой.

– Ну не знаю, – Андрей подал котлету Тарасу и выпрямился, выпятив грудь. – Я вообще‑то с ней уже наполовину о свадьбе договорился.

Макар нахмурился.

– Почему я не знаю? И как это наполовину?

– Ну как как, – пожал плечами Андрей, будто объясняя очевидное. – Я согласен уже.

Гаврила засмеялся так, что я всерьёз забеспокоился, что на его хохот сбегутся монстры со всей округи. Лиля, стоявшая рядом со мной, прыснула в ладошку, пряча улыбку. Мужики тоже покатились со смеху, а Макар махнул рукой, мол, что с тебя взять и улыбнулся.

– Ну, герой‑любовник, рассмешил, – простонал Илья, вытирая слёзы. – Давай и мне котлету что ли.

– Тоже котлетическое телосложение захотел? – иронично осведомился Гаврила, глядя на Илью.

Илья открыл было рот, чтобы ответить, но я поднял руку.

– Всё, хватит котлетничать и кричать на весь лес, – сказал я, вскакивая на Черномора. – Едим на ходу, кто особо голодный. Миша, проверь округу на наличие монстров и выдвигаемся.

От Врат мы отошли уже далеко, когда я впервые за всё утро почувствовал, как отпускает. Плечи разжались сами собой, дыхание стало глубже, и даже лес вокруг будто посветлел. Мертвящая тишина осталась позади, сменилась обычным шорохом крон и редкими птичьими пересвистами. Дружина шла ходко, перебрасываясь короткими фразами, кто‑то уже жевал на ходу, кто‑то тихо посмеивался.

Очередная группа монстров попалась нам через полчаса. Четверо мелких, второй и первый ранги, вылезли из‑за бурелома и сами нарвались на зачарованные стрелы. Игорь с Сергеем сняли двоих почти одновременно, третьего я приложил огненным шаром, четвёртого добили копьями. Даже останавливаться толком не пришлось.

Вторая группа, шестеро, попалась перед поворотом на Дубровку. Эти попытались зайти с фланга, но Миша почуял их заранее, и мы встретили тварей развёрнутым строем. Лиля опутала корнями двух самых шустрых, остальных расстреляли из луков. Мужики даже не вспотели. Я только и успел, что пару раз ударить магией огня, чтобы сбить прыть у заходящих сбоку.

К деревне подходили после обеда. Солнце уже перевалило за полдень и припекало основательно, а от дамбы тянуло прохладой. Едва мы показались перед воротами, как навстречу высыпали женщины и те мужики, что остались по жребию.

Настя бросилась к Илье, повисла у него на шее, запричитала что‑то. Марина сгребла Гаврилу в охапку и сразу потащила домой, а Лена подбежала к Василию, обхватила за плечи, уткнулась лицом в грудь. Агафья уже тащила Тимофея к столу, приговаривая, что сейчас кормить будет, пока он не лопнет.

Баба Марфа, к моему удивлению, целеустремлённо протолкалась сквозь толпу и остановилась прямо перед Андреем. Мой советник замер, прижимая к груди опустевший мешок, и смотрел на неё с плохо скрываемой опаской.

– Все ли котлеты съел, рыженький мой? – прошамкала старуха, оглядывая его с головы до ног. – Али осталось чего? Пойдём, я тебя покормлю, я ещё котлеток слепила.

Андрей открыл рот, потом закрыл, беспомощно оглянулся на меня. Мужики вокруг хмыкнули, кто‑то прыснул в кулак, Илья вообще отвернулся, трясясь от еле сдерживаемого смеха.

– Да я это… – начал Андрей, но баба Марфа уже ухватила его за рукав и потащила в сторону столовой. – Ваше благородие! – взмолился он, оборачиваясь ко мне.

– Иди, иди, – махнул я рукой, не сдерживая ухмылки. – Заслужил.

Андрей обречённо поплёлся следом за старухой, на ходу пытаясь что‑то ей объяснить. А я тем временем заметил Варвару. Дочь кузнеца стояла чуть в стороне, у калитки Макара, и смотрела, как обнимаются родители. Андрей, которого баба Марфа тащила мимо, стрельнул в её сторону глазами, дёрнулся было вбок, но старуха держала крепко. Лицо у моего советника сделалось такое, будто он никак не мог решить, куда важнее бежать, к Варваре или от бабы Марфы.

Надо же, у Врат кичился, что наполовину договорился о свадьбе, а как до дела дошло, так и робеет. К тому же наверняка Варвара про свадьбу и не слышала ничего, да и нравится ей другой совсем – Родион Капустин, как её отец Макар рассказал. М‑да, тут не поспоришь, сплошная невезуха у советника, как он и жаловался с утра.

Ко мне подошёл, опираясь на клюку, Савелий, которого я оставил за старшего в деревне и коротко поклонился.

– Как вы тут без нас? – спросил я его, оглядывая частокол.