– Да, мы теперь знаем, как закрывать Врата, чтобы не лезли монстры, – сказал я, переступая через упавшую гнилую сосну. – Осталось только побыстрее найти чёрные ядра, с тварей они падают не так часто. Андрей! – подозвал я советника. – На заставе скупщику нужно будет сказать, что мы вымениваем два чёрных ядра на одно цветное того же ранга. Тогда у людей интерес появится, перестанут выкидывать.

– Прослежу, ваше благородие, – произнёс Андрей, спотыкаясь о какую‑то корягу. – Странно, что в книгах из княжества об этом ничего нет. Надо будет ещё раз изучить наши находки из руин, может, там что‑то есть про эти кристаллы.

Мы вернулись на поляну, где недавно положили кучу монстров и дал команду собрать трофеи и магические стрелы. По словам Матвея, эти стрелы иногда срабатывают повторно, а некоторые даже и три раза. Ядра я предложил разделить пополам с охотниками в знак будущего сотрудничества, но Матвей, посовещавшись со своей артелью, предложил другой вариант – ядра и хитин достаётся нам, а мы им делаем хитиновые доспехи. Я согласился, вариант и правда нас вполне устраивал. Правда, Андрею с Игорем придётся хорошо поработать над доспехами, но и на это у меня было решение – передать производство нашим портнихам.

Мы двинулись дальше и вскоре вышли к туше медведя‑мутанта, ядра с которого мы тоже не стали забирать, экономя время. Андрей подскочил к мутанту с ножом, присел над тушей и через пару минут издал такой вопль, что мужики вздрогнули, а я сразу принялся проверять через пустельгу не бегут ли на крик советника монстры. Андрей, ты в лесу или где, зачем так орать?

– Ваше благородие! – воскликнул мой советник, выпрямляясь над тушей медведя. – Две горошины! Одна коричневая, а вторая… – он замолчал, поднимая на меня расширенные глаза. – Чёрная!

Чёрная горошина. Очень кстати, попробуем закрыть Врата окончательно. В прошлый раз одно зерно, считай, закрыло чуть ли не половину Врат, то что будет от горошины?

– Андрей, во‑первых, не кричи в лесу, – произнёс я, убеждаясь через пустельгу, что вокруг монстров нет, и забирая у него ядра. – А, во‑вторых, нужно вернуться и попробовать закрыть другую сторону Врат, подпитав кристалл.

Мы быстро вернулись к поляне. Врата за время нашего отсутствия изрыгнули два второранговыех монстра, с которыми мы расправились меньше чем за минуту.

Я подошёл к правой, еще не закрытой, стороне Врат и достал чёрную горошину. Лиля снова встала рядом, готовая передать мне ману. Ещё раз оглянулся на мужиков, которые замерли по краям Врат и не мигая смотрели на меня.

– Поехали! – вполголоса произнёс я и направил ману в чёрную горошину.

В этот раз поток маны я выпустил гораздо более мощный и результат не заставил себя ждать. Кристалл вспыхнул так ярко, что мужики позади меня дружно охнули. Чёрные флюиды, густые и маслянистые, потекли из горошины в камень, и поверхность Врат в радиусе полуметра от кристалла начала меняться. Тёмная плёнка, ещё недавно колыхавшаяся, как вода в проруби, застыла, помутнела и стала ровной, как меловая доска. Только вот доска эта была размером с хороший обеденный стол, а остальная часть овала продолжала мерцать и переливаться.

Работает, но не полностью, слишком ещё большая поверхность не затвердела. Горошина в моей руке стремительно теряла вес, и я чувствовал, как вместе с ней утекает и моя мана. Лиля всё это время стояла рядом, а теперь положила ладонь мне на плечо, и по телу разлилась тёплая волна. Её энергия жизни вливалась в меня, не давая вихрю в груди окончательно заглохнуть.

Теперь поверхность Врат стала уже, полностью затвердев с одной стороны и став хотя бы непроницаемой с другой, но всё равно пока сохранялась довольно большая средняя часть. Выходит, чтобы закрыть Врата полностью, надо активировать все чёрные кристаллы. А чтобы лазейка Хаоса не активировалась вновь, за кристаллами придётся следить и периодически подпитывать.

Горошина рассыпалась в пальцах, поверхность Врат вдруг заколыхалась посередине. Мужики отпрянули и выставили копья перед собой, охотники вскинули луки.

Плёнка вспучилась, и на землю вывалился скрежень, краб‑переросток с клювом на змеиной шее. Он рванул было в сторону, но я уже выбросил руку, и корни, вырвавшись из земли, обвили его лапы. Тварь захрипела, задёргала лапами, пытаясь освободиться, и в этот момент я всадил в неё огненный шар. Сгусток оранжевого пламени прожёг хитин на груди, скрежень завалился на бок, дёрнулся пару раз и затих.

– Нужны ещё чёрные ядра, – произнёс я, глядя как Игорь начал добывать ядро из монстра. – Пока просвета хватает, чтобы твари выбирались. Одной горошины оказалось мало.

– Нужно ещё, – согласился Андрей, что‑то быстро черкая в тетради. – Много нужно. Но механизм работает, это главное!

Я оглядел Врата. Восемь кристаллов, из них два теперь мерцали гораздо ярче остальных, а поверхность рядом с одним была ровной и мутной, возле другого не колыхалась, но пока ещё не затвердела.

Если одна горошина закрывает примерно шестую часть Врат, то для полного закрытия нужно ещё шесть таких же и хотя бы зерно для первого, для закрепления эффекта. Или что‑то более серьёзное надо использовать для полного закрытия Врат, орех, например. Или сфера. Но где их взять в таких количествах?

Ладно, об этом подумаю позже. Сейчас главное – вернуться домой.

Мы собрали ядра с последнего скрежня, Андрей с Игорем быстро сняли панцирь, и отряд двинулся в обратный путь. Шли молча, экономя силы. По пути к Дубровке ещё пару раз вылезали небольшие группы монстров, с которыми мы быстро и без потерь разделались.

Когда подходили к Дубровке, уже смеркалось. Первым заметил нас Ваня, который сторожевым сурикатом торчал прямо за дамбой. Мальчишка тут же заорал что есть мочи:

– Наши идут! Барон вернулся!

Почти сразу по деревне прокатилась волна криков, послышался топот, и из‑за ворот высыпали оставшиеся ельгинские мужики и все наши женщины. Настя, Марина, Лена, Ульяна, Вера, ещё кто‑то, дети, баба Марфа.

– Илюша! – закричала Настя, опрометью бросаясь к мужу и повисая у него на шее. – Живой! Слава Богу, живой!

– Гаврила! – Марина вцепилась в старосту, уткнулась лицом в его бороду, сжала крепкой хваткой плечи и разрыдалась в голос. – Я тут места себе не находила! Думала, убьют тебя, окаянного!

– Тише, тише, женщина, – пробасил Гаврила, неуклюже поглаживая жену по спине свободной рукой, в другой сжимал древко копья до белых костяшек. – Чего развылась‑то? Живой я, вон, весь на месте: и руки, и ноги, и даже голова.

На душе было тепло. Ставшая родной деревня, мы все вернулись, никого не потеряли, бабы плачут от счастья, дети визжат, Верный носится вокруг и лает от радости. И даже Ира машет рукой от ворот.

Ко мне подошёл Савелий, ельгинский староста.

– Ваше благородие, рад что вы вернулись в целости и сохранности, – начал он, кланяясь. – Докладываю. Пока вас не было, к дамбе волки подходили. Трое. Мы их из луков, ранили двоих, и они убежали в лес. А так всё спокойно, если не считать, что бабы там что‑то не поделили, но потом правда быстро затихли.

Савелий хотел что‑то добавить, но тут из толпы вынырнула баба Марфа с клюкой и заверещала на всю улицу:

– Бабоньки, хватит мокрое дело‑то разводить! Мужиков кормить надоть!

Народ внял словам любительницы гороха и двинулся в сторону столовой.

– Идём, ваше благородие, – подошёл ко мне Гаврила, вытирая лицо платком, который ему сунула Марина. – Заслужили ужин.

У столовой выстроилась целая очередь к бочке с водой. Мужики умывались, фыркали, женщины бегали вокруг с ковшами и пытались хоть как‑то привести дружину в божеский вид.

– Дай‑ка, я тебе шею протру, – подскочила Настя к Илье с мокрой тряпкой. – Опять весь в кровище, как мясник.

– Так это не моя кровь, – хмыкнул Илья, наклоняясь и подставляя шею. – Монстрячья.

– Вот и хорошо, что не твоя, – Настя принялась яростно тереть ему загривок. – А то я извелась вся, пока тебя не было.