– Уже не болит, – прошептал Пахом, глядя на Лилю расширенными глазами и уже громко повторил: – Совсем не болит! Мужики, ей‑богу, не болит!

– Лежите, – сказала Лиля, хмурясь, и принялась обрабатывать рану какой‑то самодельной мазью, которую достала из сумки. – Я сейчас перевяжу, и всё окончательно заживёт.

Через пару минут частично зажившая рана была перевязана, и Пахом, всё ещё бледный, но уже не умирающий, сидел на земле и смотрел на Лилю с таким изумлением, будто она только что воскресила его из мёртвых. Впрочем, оно почти так и было.

– Прости меня, девонька, – пробормотал он, опуская голову. – Я когда вас с бароном увидал, подумал, ну куда девку в лес брать, обуза одна. А ты вон как… Спасибо тебе.

– Не за что, – тихо ответила Лиля, поднимаясь. – Вы главное не двигайте рукой пока, пусть заживает.

Я подошёл и положил руку целительнице на плечо.

– Лиля, объявляю тебе благодарность, – сказал я громко, чтобы все слышали. – Корни сработали как надо. Если бы не ты, мы бы с этими долгоногами намучились.

Лиля залилась краской и опустила глаза, а ельгинские мужики теперь смотрели с уважением, перешёптывались и одобрительно кивая.

Андрей тем временем ножом уже извлёк из мёртвого монстра ядро и начал срезать хитиновые пластины. Пару мужиков из новеньких подошли к нему и стали задавать вопросы, зачем он это делает.

– Хитиновые доспехи делаем, – важно сказал Андрей, орудуя ножом. – Вот такие пластины защищают не хуже металла, а весят гораздо меньше. Кто хочет, могу научить, как правильно снимать и обрабатывать.

– Хотим, – тут же отозвались двое ельгинских, и Андрей, довольный собой, начал объяснять, показывая, как правильно срезать пластины у основания.

Я тем временем отошёл в сторону, чтобы проверить, смогу ли я повторить маленький огненный шар, который у меня только что получился в бою. Он явно был более жарким, да и вылетел из ладони гораздо быстрее. Как он у меня получился? Во‑первых, я сделал его меньше, а во‑вторых, использовал в два раза больше маны. А ещё это монстр был совсем рядом, и я на одних инстинктах запулил шар изо всех сил, больше гораздо вкладывая ментального импульса, чем обычно. Может, дело в этом? Попробую.

Я восстановил просевшую в бою ману и сконцентрировался. Через пару секунд из моей ладони с огромной скоростью вылетел оранжевый шар сантиметра четыре в диаметре и ударил в берёзу, стоящую неподалёку. Огненный шар прожёг дерево чуть выше основания насквозь, оставив дымящееся отверстие в стволе и ушёл глубоко в землю.

Я на миг опешил. Вот это оружие! Я хотел фатальное заклинание, а оно всегда было под боком. Да, недооценил я огненный шар. Вот что значит учиться по книгам. Учителя бы мне, он бы сразу подсказал, что шар нужно меньше делать и маны больше вкладывать, тогда и поражающая способность будет больше.

А я‑то думал, что монстры устойчивы к огню, а оказывается моим шарам просто жара не хватало со скоростью.

– Ваше благородие, оранжевый шар! – раздался восторженный голос Андрея за спиной. – У вас же раньше тёмно‑красные были! Я еле цвет успел увидеть, он так быстро летел. Это же насколько он горячее, чем те, которые у вас раньше были? Это что, заклинание второго ранга?

– Да нет, огненный шар первого ранга, – ответил я, разжимая кулак и глядя на ладонь. Кожа заметно покраснела и стала щипать, как от ожога. Неприятно, но вполне терпимо. – Но шар явно усиленный, я сейчас сделал его немного по‑другому. Главное, что у нас теперь есть оружие, которое может пробить хитин.

– Это… – Андрей замолчал, подбирая слова. – Это невероятно, ваше благородие.

Сергей тем временем подошёл к дымящейся берёзе и оглядел прожжёную насквозь дыру. Покачал головой. Обошёл дерево, присел на корточки, изучил воронку от шара. Поцокал языком. Распрямился, что‑то негромко сказал подошедшему сыну Игорю. Тот закивал, расплываясь в улыбке.

Ну вот, даже наш лаконичный охотник оценил моё старое заклинание на новый лад. Да, тренировки и поглощение ядра действительно сделали своё дело – я стал сильнее. И это только второй ранг. Что будет на третьем, четвёртом, пятом?

– Заканчивайте быстрее, – сказал я, возвращаясь к делам. – Нам ещё до каменоломни дорогу расчищать.

Собрав три ядра ранга зерно, мы двинулись дальше, расчищая дорогу. Выкорчёвывая очередное дерево, я обратил внимание, что Лиля то и дело прикрывает глаза и прислушивается к чему‑то. Ага, всё ясно. Правильно, времени зря не теряет, попробую тоже.

– Ваше благородие, – с улыбкой произнесла Лиля, поймав мой взгляд. – Вон там, слева, метрах в десяти, птица на дереве. А справа, за камнем, кто‑то маленький, мышь, наверное. А ещё впереди кто‑то небольшой.

– Отлично, – ответил я, отмечая про себя, что Лиля в стихии жизни, похоже, снова сильнее меня. Впрочем, это закономерно. – Тренируйся дальше.

Да, я тоже чувствовал жизнь, и это было странное чувство. Лиля почему‑то игнорировала работающих мужиков, сконцентрировавшись на лесу вокруг, а я, наоборот, явно чувствовал их позади себя как будто тепловым пятнами. Я даже специально закрыл глаза и уши для верности эксперимента. Да, чувствую, что позади меня движущиеся люди. И Лилю чувствую. И даже могу примерно оценить расстояние до них.

Я открыл глаза и обернулся. Мужики азартно валили молодой лес и вырубали кусты, освобождая дорогу. Прикрыл глаза, активировал чувствование жизни. Снова открыл. Да, радиус чувствования небольшой – метров пять‑семь всего. Жаль, для полноценной разведки не годится. Хотя Лиля вон мышей чувствует и явно дальше меня, надеюсь, что со временем у неё радиус разведки будет не хуже, чем у Миши. Ну и я времени терять не буду.

К каменоломне мы добрались к полудню.

Каменная сопка, зависшая над рекой и поросшая мхом, встретила нас той же картиной, что и в прошлый раз. Только теперь у нас было больше людей, инструмента и сразу пять подвод.

– Работаем по следующему плану, – объявил я, спрыгивая с Черномора. – Я отделяю пласты магией, Лиля расширяет трещины корнями, остальные разбивают камень на части и грузят.

Я подошёл к стене известняка, приложил ладонь к камню и потянулся к вихрю в груди. Магия земли отозвалась сразу, по породе прошла тонкая вибрация, я нашёл трещину на высоте пары метров и расширил её.

– Лиля, – позвал я, не оборачиваясь. – Пусти туда корни.

Девушка подошла ближе, вскинула руку к камню, и тонкие корни вклинились в щель, как клинья, с тихим хрустом увеличиваясь в размерах и уходя дальше. Камень поддался, и огромный пласт известняка начал съезжать в нашу сторону.

– Поберегись! – крикнул я, хватая Лилю и отбегая назад.

Пласт рухнул недалеко от того места, где мы только что стояли, поднял облако пыли и раскололся на несколько крупных кусков. Ух, что‑то я не рассчитал, что он будет такой большой. Ладно, будем действовать издалека.

– Ещё раз! – скомандовал я, переходя к следующему слою, остановившись уже на большем расстоянии.

Мы с Лилей работали слаженно, я находил слабые места магией земли и расширял их, Лиля делала тоже самое, но корнями, и камень отваливался почти ровными блоками. Мужики по двое, а то и четверо поднимали эти блоки и таскали на подводы. Работа кипела, и часам к пяти вечера все пять подвод были заполнены.

– Хорош! – скомандовал я, вытирая лоб. – Телеги уже под завязку, возвращаемся.

Обратный путь начался неторопливо. Пять гружёных подвод растянулись по расчищенной дороге, лошади шли медленным шагом, тяжело таща ношу. Да уж, загрузили мы их знатно, только бы лошади выдержали.

Через полчаса пути Андрей, шагавший рядом с замыкающей телегой, поднял руку.

– Ваше благородие! – воскликнул мой советник, подбегая и указывая на мальцевскую кобылу, которая натужно тянула подводу. – Эта совсем выбилась, еле тянет. Надо бы дать ей отдохнуть.

Да, эта лошадёнка у нас слабое звено, не откормили мы ещё эту кобылу, не набралась она сил после голодухи в Мальцево. Рёбра у неё всё ещё выпирали, бока впалые, и было видно, что животное уже на пределе. Мы и так её меньше всех нагрузили, но даже и это ей тяжело.