– Стоп! – скомандовал я, обводя взглядом колонну. – Сгружаем часть с этой телеги и распределяем по остальным лошадям. Купленные на заставе жеребцы покрепче будут, они вытянут, им побольше грузите.

Мужики засуетились, начали перегружать тяжёлые блоки с мальцевской подводы на подводы гнедого и каурого жеребцов. Работали дружно, скатывая камни по лесинам, которые подкладывали под блоки, чтобы не надорваться.

Так, пока мужики работают нужно ещё раз провести разведку. Я прикрыл глаза, потянулся мыслью к пустельге, которая кружила над нами, и через её зрение оглядел окрестности. Дорога впереди, лес по бокам, всё чисто, никого. А потом, когда я повёл взглядом птицы дальше на юг, моё сердце забилось чаще.

По южному тракту, примерно в километре позади нас, двигалась группа людей. Девять человек, с луками и копьями, в кожаных доспехах, с заплечными мешками двигались на север, в нашу сторону.

Разбойники или охотники? Поди их разбери, могут быть и те, и другие.

– Дружина, к оружию! – скомандовал я, поднимая руку и разворачивая Черномора. – С юга идут люди. Девять человек, вооружённые. Всем приготовиться к бою.

Мужики на миг замерли, руки потянулись к оружию.

– Ваше благородие, может, рванём к деревне? – спросил кто‑то из ельгинских. – Пока они далеко, а? Там точно отобьёмся.

– Лошадей с грузом бросить нельзя, – отрезал я, решая, как распределить силы. – Нас больше, справимся, если что. Будем встречать их здесь.

Я подозвал Сергея и Игоря.

– Ложитесь в секрет южнее по дороге, – сказал я, указывая на небольшой бугор, заросший кустарником позади нашей колонны. – Если начнётся бой, то бейте из луков им в спину, понятно? Но только после моего сигнала.

Сергей молча кивнул, подхватил лук и бесшумно растворился в кустах. Игорь последовал за отцом, с тревогой оглянувшись на меня.

По моей команде остальные мужики рассредоточились у последней подводы, копейщики выдвинулись вперёд, лучники заняли позиции на телеге и с флангов.

Через десять минут из‑за поворота показались фигуры.

Девять человек от двадцати пяти до сорока лет, и все выглядят бывалыми воинами. Обветренные загорелые лица, уверенные, как бы скользящие движения, довольно хорошие кожаные доспехи, которые были основательно испачканы кровью и землей. В руках копья, за спинами луки, на поясе ножи в ножнах.

Один мужчина заметно прихрамывал, у другого рука висела на перевязи из ремня, повязка в крови, а ещё у одного была перевязана голова и виднелась запекшаяся кровь на лбу. Да, неплохо их так потрепали.

Точно охотники, а не разбойники. Бандиты так не выглядят, у них глаза другие и походка как будто наглая. К тому же и кровь на доспехах тёмная, такая только у монстров. Но всё равно нужно быть настороже, мало ли что.

Высокий и крепкий мужик с длинным шрамом через всю левую щёку, тут же поднял руку, останавливая своих.

– Здравия вам, барон Оболенский! – крикнул он издалека хриплым и усталым голосом.

Надо же, знают меня. Впрочем, чему удивляться, расчищенная дорога позволяет знающему человеку сделать верные выводы.

– И вам здравия, – ответил я, не убирая руку с рукояти меча. – Кто такие?

Мужики за моей спиной немного расслабились, но не все. Миша перехватил копьё поудобнее и что‑то шепнул Андрею на ухо.

– Охотники мы, – сказал мужик со шрамом, подходя чуть ближе и опуская руку. – Охотничья артель Соколова, мы это, тварей бьём. А я, стало быть, и есть тот самый Соколов, Матвеем кличут. Утром шли, смотрим, просека расчищена от поворота на Дубровку, деревья спилены и выкорчеваны, кусты выжжены. Сразу поняли, что это вы, барон. Наслышаны о вас, на заставе рассказали.

– А вдруг разбойники, притворяются? – донесся чей‑то шёпот сзади.

Волнуются мужики, оно и понятно. Это и хорошо, пусть не расслабляются и будут начеку.

– Ну, подходите ближе, раз охотники, – громко произнёс я. – В Томск возвращаетесь?

Группа подошла ближе и остановилась метрах в четырёх от нас. Лица у них настороженные, но каких‑либо подготовительных действий к атаке я не увидел. Да, агрессии нет, скорее всего, правду говорят.

– Да, ваше благородие, вот спешим на заставу засветло вернутся, – сказал Матвей Соколов, вытирая пот со лба. – Да видно, не успеем уже. Монстры задержали, пришлось попотеть. Да и Лёха скорость нам сбивает, колено ему повредило.

Да, хромой совсем плох, бледный, держится явно на морально‑волевых. Вон, уже стоять не может, сел на землю, трёт колено. Да и тот с перевязанной головой то и дело глаза прикрывает да скулами играет, видно крепко ему досталось.

– Ну, в этом мы можем помочь. Лиля, подлечи ему ногу, – обернулся я к Лиле, и уже тише добавил. – Только близко не подходи, на расстоянии работай.

Девушка встала рядом со мной, вытянула руку в сторону хромого и прикрыла глаза. Через секунд десять хромой мужик, который сидел на земле с закрытыми глазами и ладонями на колене, вдруг сделал глубокий вдох и открыл глаза. Кожа на его лице сразу порозовела, и он, округлив глаза, уставился на Лилю.

– Ты чего, девонька? – прошептал он, сгибая и разгибая ногу. – Не болит ведь. Совсем не болит!

Охотники загудели, переглядываясь. Матвей полез за пазуху, достал ядро ранга зерно зелёного цвета, и протянул девушке.

– Возьми, милая, – сказал он, подходя ближе и снимая кепку. – Стало быть, от нас благодарность.

Лиля покачала головой, отступая на шаг. Матвей попытался сунуть ядра мне, но я поднял ладонь, отказываясь от подношения.

– Лиля лечит от сердца, а не за плату, – сказал я, глядя охотнику в глаза. – Убери.

Охотники замолчали, Матвей убрал ядра и слегка поклонился. А мужики благодарные, это первый признак хороших людей. Надо им помочь, к заставе до темноты, когда монстры особенно активны, они точно не успеют.

– Сергей, Игорь! – громко позвал я лучников Ждановых, засевших в засаде за спинами охотников. – Выходите, свои!

Из кустов показались Сергей с Игорем с луками наизготовку, и кто‑то из охотников присвистнул, а Матвей только покачал головой и тихо произнёс товарищам:

– Ай да барон! Спокойно, мужики, не дёргайтесь.

– Предлагаю вам переночевать у нас, в Дубровке, – сказал я, обводя взглядом охотников. – А утром со свежими силами двинетесь на Томск.

Мужики за моей спиной снова зашептались, кто‑то громко буркнул про разбойников, но я поднял руку, призывая к тишине. Охотники переглянулись.

– Спасибо, ваше благородие, – устало поблагодарил молодой парень с перевязанной рукой. – Мы заплатим за ночлег, вы не думайте.

– Всё верно, – одобрительно кивнул Матвей своему охотнику. – Постой нам сейчас очень пригодится, и мы это, стало быть, обязательно честь по чести отблагодарим. Монетой или ядрами, как вы скажете.

Хм, ещё и платить готовы. Явно не бандиты, у тех больше хватательный рефлекс.

– Решено, – твёрдо сказал я, разворачивая Черномора. – Идём к нам. Накормим, баню затопим по‑быстрому, помоетесь. Только вот расселить вас негде, ещё не успели дома всем построить. Ну да найдём место. У нас ельгинские пока шалаши сделали, там спят, благо ночи ещё тёплые.

Охотники сразу закивали, заулыбались, заговорили наперебой.

– Спасибо, ваше благородие, – сказал Матвей, кланяясь. – Мы люди неприхотливые. Под открытым небом поспим, не привыкать. Главное, что ночью не придётся идти, а то пожрут монстры.

Мы двинулись дальше, и теперь наша колонна стала длиннее. По пути Лиля подлечила других раненых охотников и получила такой поток искренней благодарности, что сразу засмущалась, прибавила ходу и поравнялась со мной.

Я глянул на целительницу и тут же соскочил с Черномора. Телеги забиты камнем, там отдохнуть не получится.

– Садись, – сказал я Лиле. – Устала уже.

Лиля вскинула на меня благодарные глаза и кивнула:

– Совсем чуть‑чуть.

Ага, совсем чуть‑чуть. Вон бледная, с утра на ногах, а сейчас ещё троим силу свою отдала. Я помог ей забраться на жеребца, а сам пошёл рядом, ведя Черномора под уздцы, и включил зрение Верного, а потом и птицы. Всё было чисто.