Все восемь кристаллов по краям мерно пульсировали, словно работали в едином ритме.

– Готово! – сказал я, все ещё борясь с головокружением. – Теперь через эти Врата монстры больше не пройдут.

– Не верю своим глазам, – громко объявил Андрей, обходя Врата с другой стороны. – Ваше благородие, проход действительно полностью закрыт! С той стороны он тоже как камень!

Поляна взорвалась радостными криками. Мужики поднимали оружие, хлопали друг друга по плечам, а часть особо ретивых даже попыталась подхватить меня на руки и устроить мне аттракцион с подбрасыванием в воздух, но за меня вступился Сергей.

– Тихо! Не трогать его благородие! – рявкнул сотник, но тут же сам заулыбался, и обычная суровость на какое‑то время испарилась с его лица.

Лиля как‑то протиснулась сквозь толпу и взяла меня за руку.

– Получилось, – тихо произнесла она, с улыбкой глядя на меня снизу вверх. – Я так и чувствовала, что всё пройдёт удачно. С вами всегда так.

– Да, получилось, – согласился я, сжимая её ладонь и широко улыбаясь.

Следом ко мне подошёл Матвей и крепко пожал руку.

– Ваше благородие, – произнёс он, с восторгом качая головой. – Я больше тридцати лет по лесам хожу, всякого повидал, но чтобы вот так, своими глазами, наблюдать как Врата Хаоса закрывают… Моё глубочайшее уважение, ваше благородие.

Андрей уже разглагольствовал перед кучкой дружинников, размахивая тетрадью.

– Если так можно закрывать одни Врата, значит, можно и другие! – воскликнул он, сверкая глазами. – Представляете, сколько их ещё по округе? Если мы найдём их все и закроем, Хаос отступит! По‑настоящему отступит!

– Хаос вряд ли отступит, этого мы точно не знаем, – остудил я пыл Андрея. – Мы перекрыли только лазейку для монстров, и то только одну.

– Ну, зато это первый шаг, – не сдавался мой рыжий советник, продолжая улыбаться. – А там и Кедры везде рассадим, он‑то Хаос хорошо отгоняет.

– Да ты попробуй их везде рассадить, – нахмурился Матвей. – Если не родят Кедры шишек, хоть что ты делай. Вот ты на вашем Кедре в Дубровке видел шишки?

– Нет, – обескураженно покачал головой Андрей. – И правда нет на нём, хотя вроде, как и пора уже.

– Вот то‑то и оно, – ответил Матвей. – И черенкование тоже не проходит, не приживаются.

Что‑то подобное я и предполагал, иначе Кедр не был бы такой редкостью. Но ведь откуда‑то взялся росток, который мы бережно перенесли в деревню? Значит должен быть шанс. Это мы ещё обдумаем позже, а здесь дела у нас закончены, мы сделали то, зачем пришли.

– Всё, – сказал я, повышая голос. – Собираем трофеи с тварей и выдвигаемся домой.

– Ваше благородие… – встревоженно начал было говорить Миша, но тут же осёкся.

Со стороны запада раздался громкий треск веток, и почти тут же послышался грохот от упавшего на землю дерева. Почти сразу я услышал новый похожий звук, но уже ближе к нам. За ним упало ещё одно дерево. И ещё. И ещё.

– Дружина, к бою! – скомандовал я, раскручивая вихрь в груди.

Дружинники выстроили боевое построение, и все уставились в одну сторону.

– Какого… – начал Яша, округляя глаза.

За чёрными стволами двигалось нечто огромное. Деревья ломало и валило чудовищное существо, прокладывающее себе дорогу прямо к поляне.

Сначала из зарослей показались гигантские бивни, раздвигающие чёрные стволы. Потом массивная клиновидная голова, защищённая костяным щитом. И лишь потом вся громадина вывалилась на открытое пространство.

Ну и махина!

Длина твари была метров десять, а то и больше. Высота в холке около четырёх метров или около того, раза в три выше меня. Тонн на двадцать, наверное, потянет.

Шесть мощных конечностей толщиной с небольшие древесные стволы неторопливо переставлялись, и от каждого шага земля отзывалась глухим гулом. Тело твари покрыто толстыми чёрно‑серыми пластинами, напоминающими растрескавшуюся каменную кору.

Короткий толстый хвост заканчивался тяжёлым шипастым наростом, и я почему‑то сразу понял, что этот нарост может смести половину нашего отряда одним ударом. Из глубоких глазниц светились четыре небольших багровых глаза.

Охотники и дружинники застыли с открытыми ртами, кто‑то из мужиков в растерянности выронил копьё. Андрей замер с открытой тетрадью, его перо застыло в воздухе, а на лице застыло выражение человека, который одновременно хочет записать увиденное и оказаться где‑нибудь далеко‑далеко отсюда.

– Это что за… – прошептал один из дружинников, опуская уже приготовленный для стрельбы лук, явно понимая бесполезность стрел против такой туши.

Тварь остановилась в сотне шагов от нас, прямо перед поляной, её клиновидная голова медленно повернулась и четыре багровых глаза уставились на наш отряд.