Я открыл глаза и увидел глубокое синее небо, на фоне которого едва заметно колыхалась разлапистая мохнатая ветка сосны. Резко нахлынувшая головная боль заставила поморщиться и зашипеть сквозь зубы. Я автоматически прижал руку к тому месту, где болело больше всего и почувствовал тёплую липкую влагу под ладонью. Поднеся руку к лицу, я увидел кровь. Видимо, кто-то знатно огрел меня по голове.

— А где я вообще нахожусь? — прохрипел я странным, не своим голосом и попытался подняться.

Я помню, как с приятелем улеглись в палатке, рано утром собирались вставать, к первому клёву, а теперь я сидел на обочине просёлочной дороги. Не имеющий и намёка на современную цивилизацию путь исчезал в лесу, теряясь из вида за изгибами. Вокруг вполне привычный сосновый лес, ничего особенного.

Но где палатка? Где река? Где, чёрт возьми, мой закадычный друг, с которым мы приехали на рыбалку с ночёвкой?

Оглядев себя, я буквально «поплыл», к горлу подкатил ком, перекрывший дыхание. На мне была какая-то странная одежда, больше подходящая для далёкого прошлого, а не для двадцать первого века — штаны и рубаха из грубой ткани с вышивкой и довольно поношенные кожаные ботинки кустарного производства вместо фирменных походных кроссовок.

Ну ладно с ней с одеждой, я только сейчас понял, что руки-то не мои! Я в недоумении уставился на две грязных и испачканных кровью могучих пятерни. Это были не руки офисного работника, каковым я уже двадцать лет являлся после окончания института, а две могучие мозолистые ручищи, способные гнуть подковы. Ощупав руки и ноги, я понял, что внезапно сбылась моя мечта стать атлетом и не надо продолжать ходить в спортзал.

Но где я, чёрт побери⁈ И что вообще здесь происходит⁈ Надо срочно позвонить. Я похлопал себя по карманам в поисках смартфона, но его, что вполне естественно, нигде не было, карманы пусты. На поясе справа висел расстёгнутый пустой кожаный кошель, какие я видел раньше только в музеях, а слева довольно внушительные ножны для меча, но самого меча нигде не было.

Так, надо немного успокоиться, собраться с мыслями и подумать, что же всё это могло значить. Я без труда поднялся на ноги и покрутил головой в надежде найти что-нибудь рядом на траве, тот самый меч, например, или содержимое кошелька. Может это просто сон? На всякий случай буду пока считать, что это реальность. Новая, другая.

Получается, что я попал в тело небогатого человека в каком-то позапрошлом веке или типа того. Меня огрели по голове, забрали меч и деньги, оставив умирать у дороги, но я назло им выжил. Наверно, меня где-то ждут? Ещё бы понять, где именно.

Очень странное чувство — я почему-то был уверен, в какой стороне находится мой дом и крепкие, привыкшие преодолевать десятки километров ноги буквально сами понесли меня в нужную сторону. Если судить по солнцу, то на север.

Воздух в лесу был душистым, но душным, словно недавно прошёл дождь, а влага быстро испарилась под палящим летним солнцем. Зверски хотелось пить, но я пока встретил лишь пару мутных луж, в которых плавали какие-то личинки и жучки. Удивило, что на этой странной дороге я не увидел ни одного отпечатка протектора шин.

Спустя полчаса я вышел на лесную опушку и передо мной в широкой ложбине раскинулось широченное, лишь частично обработанное поле практически до самого горизонта. В центре этого «ленивого царства» виднелась деревенька, куда и вела эта странная дорога. К той самой деревеньке я и направился.

Когда до ближайших домов оставалось минут пять ходьбы, мне навстречу от ближайшей изгороди со всех ног рванул паренёк. У меня была возможность его рассмотреть. По сравнению с его одеждой то, что на мне, выглядело на порядок лучше. Парню лет восемнадцать, среднего телосложения, даже скорее худощавого, широко распахнутые глаза на испуганном лице и стая веснушек, спускающаяся с переносицы на обе щеки, всклокоченные рыжие волосы.

— Пашка! — воскликнул парень, подбегая ко мне и остановился в паре метров, осматривая меня с головы до ног. — Ты где пропадал, тебя все давно ищут!

— Как-то я особо не заметил, — усмехнулся я. — По пути не встретил ни одного человека.

— А с той стороны ещё утром искали, — сообщил парень, тщетно пытаясь справиться с дыханием и осматривая меня на наличие повреждений. — Божечки! Кто это тебя так?

Парень обошёл меня справа и ещё более расширенными (хотя куда уж) глазами уставился на то место, где я нащупал у себя большую шишку и запёкшуюся кровь. Когда Андрей (это имя всплыло откуда-то в памяти, и я был уверен, что его зовут именно так) ткнул мне в сухую корку на голове пальцем, снова пронзила резкая боль и я поневоле отмахнул его руку, заставив товарища шарахнуться в сторону.

— Ты мне так руку сломаешь, чего размахался? — жалобно пискнул мой новообретённый закадычный друг, потирая ушибленное место. — Там рана у тебя, пошли к знахарке отведу, тётя Света быстро тебя в порядок приведёт, чтобы родителей таким видом не пугать.

— Ну пошли, — буркнул я, потянувшись было рукой к ушибленному темени, да вовремя передумал. Лучше пока не трогать.

Я с удивлением отметил, что знаю, где родительский дом, где живёт тётя Света, некоторые знания о непривычном окружающем словно подгрузились в мою память. Только файловая система здесь абсолютно не причём, похоже, это воспоминания парня, в тело которого я попал.

Попал. Это слово крутилось в голове, но никак не хотело нормально укладываться. То есть, я попал в какой-то другой мир и останусь здесь навсегда? Так, давай не будем торопить события, вдруг это всё же что-то временное.

— Ох, нашёлся наш юный баронет! — воскликнула дородная женщина через плетень, мимо которого мы шли к её калитке, хозяйка устремилась к нам навстречу и услужливо распахнула калитку. — Проходите, ваше благородие, кто ж вас так?

Ох ты ж, я оказывается ещё и благородный? Сын барона? Вот это подфартило. Что-то я бедновато одет, не соответствует титулу. Странное всё.

Мы с Андреем зашли во двор и тётя Света, местная знахарка, старающаяся подчеркнуть свой статус цветастым платком и десятком разноцветных бус, схватила меня за руку и потащила в дом.

Бывал я в детстве в деревне, но таких забытых и запущенных не встречал. Ни тебе газовой плиты, ни телевизора, про холодильник вообще молчу, но мой приятель нырнул в люк подвала и притащил небольшой кусок льда, который знахарка обернула полотенцем и осторожно приложила к моей голове.

— Нате-ка, подержите так чуток, чтобы полегче было, — сказала тётя Света, окинув меня встревоженным взглядом. — Я сейчас приготовлю всё, и мы обработаем рану. Какой-то вы сам не свой сегодня, словно подменили.

Я сразу напрягся. А вдруг сейчас поймут, что в теле их баронета находится кто-то другой? Очень надеюсь, что сразу не сожгут на костре.

— А что не так-то? — поинтересовался я, стараясь не подавать вида и скрыть волнение.

— Так обычно всё отшучиваетесь, отмахиваетесь, — ухмыльнулась знахарка, заливая кипятком туго набитые в глиняную кружку засушенные травы и цветы. — Еле уговоришь укус волчий обработать. А сегодня вы весь серьёзный такой, спокойный.

— После удара стоеросовой дубиной по голове начал осознавать смысл жизни, — усмехнулся я, наблюдая за её приготовлениями.

От моих последних слов женщина и вовсе на некоторое время застыла в столбняке, выпучив на меня глаза. Она словно пыталась рассмотреть что-то внутри меня. Я снова напрягся, но постарался выдавить из себя максимально простодушную улыбку. Вроде сработало, тётка ожила и перевела взгляд на Андрея.

— Ты что ли ему книжку какую дал почитать? — недовольно спросила знахарка. — Баронет наш не своим языком заговорил.

— Ну может и почитал чего, — начал оправдываться мой дружок, насупившись. — Так в том зазорного нет ничего.

Тётя Света, которая была лишь чуть старше меня настоящего, махнула на парня рукой и убрала лёд с раны на моей голове, которая в этом месте уже порядком занемела. Пока она обрабатывала рану, я размышлял над стратегией своего поведения.