Отправить Верного, что ли, на разведку? Но стоит ли рисковать? Монстры, если они там есть, могут почуять пса. Нет, пожалуй, доверюсь этому экстрасенсу. Жаль, что поблизости нет ни одной птицы, так бы посмотрел через неё.

– Пережидаем, – решил я, спешиваясь и отдавая поводья Илье.

Коней мы увели в тень, чтобы не выделяться на дороге. Верный лёг у моих ног, а я всё высматривал хоть какого‑нибудь пернатого в небе. Я ещё раз вернулся к идее, которая у меня созрела на днях. Нужно сделать птичник в Дубровке. Приручить птиц, поставить себе на службу, а то каждый раз приходиться искать их в лесу.

Минуты тянулись медленно. Андрей что‑то записывал в тетрадь, Сергей молча осматривал оружие, а Илья, привалившись к стволу сосны, следил за дорогой.

Через десять минут Миша открыл глаза и кивнул:

– Ушли. Можно двигаться.

Мы снова тронулись в путь, и я, подключившись к Верному, проверил дорогу впереди. Всё чисто. Мы проехали ещё с полкилометра, и я уже начал расслабляться, как вдруг я вместе с убежавшим далеко вперёд псом заметил серые тени, мелькающие между стволами. Волки. Пятеро, и они шли вдоль дороги прямо на нас.

– Стой! – скомандовал я, давая команду Верному бежать назад к нам. – Волки через полкилометра. Пятеро. Скоро будут здесь, сразу как вернётся Верный.

Миша удивлённо уставился на меня:

– Я их не чувствую, ваше благородие.

– Зато я вижу, – отрезал я, спешиваясь и готовясь применить огненный шар и яму.

Это у меня получалось стабильно, и я не захотел рисковать использовать мало проверенные новые заклинания.

– Все бьём из луков, – распорядился я, – обойдёмся без ближнего боя.

Через минуту с высунутым языком прибежал Верный и следом за ними пятеро волков‑мутантов. Расправились мы с ними быстро: я завалил магией земли двоих в ямы, ещё двоих расстреляли Сергей с Андреем из луков, пятого я спалил огненным шаром чуть быстрее, чем стрела Миши вонзилась в него же.

Одного застрявшего в яме добил Сергей точным выстрелом, а второму я сумел пробить лапы каменными шипами, и Андрей тут же добил его, послав стрелу ему в шею.

– Ваше благородие, – сказал Миша, подходя ко мне с выражением глубочайшего уважения на лице. – Я думал, я один могу чуять врага заранее. А вы, оказывается, тоже и даже дальше.

– Просто практика, – ответил я, пряча улыбку. – И немного магии.

Хорошо, что никто не стал спрашивать, почему я тех крупных не увидел. Не скажу же я им, что глазами пса смотрю. Мы быстро собрали крупицы с убитых волков и двинулись дальше, оставляя лес позади.

Через полчаса мы вышли к старому мосту через речку, которая текла мимо нашей Дубровки и дальше впадала в Томь. Это была основательная постройка – две массивные опоры из серого камня уходили в воду, а над ними висела широкая арка, сложенная из блоков, похожих по внешнему виду и фактуре на те бетонные трубы под дамбой, только здесь материал был грубее. Кое‑где сквозь сколы и выбоины проглядывала ржавая арматура, скрученная в сложные узлы, и я невольно задержал взгляд на этих металлических плетениях. Их точно делали не кузнецы, их отливали и формовали на заводе. Да что же тут произошло, что такая цивилизация погибла, вернув людей в средние века?

Мост перекрывал русло широкой дугой, и под ним, в глубоком затоне, вода казалась почти чёрной и неподвижной.

– Здесь когда‑то телеги ходили в Томск, – сказал Сергей, указывая на мост. – Теперь только зверь да мы тут бродим.

– Ваше благородие, – прошептал он, Андрей, указывая рукой вниз. – Там движение.

Я всмотрелся в чёрную воду. В самом деле, у самой поверхности колыхнулась рябь, словно что‑то крупное проплыло под водой. Через мгновение из‑под моста высунулась знакомая крокодилья морда с тусклыми глазами и клацнула челюстями. Ракокрокодил. Та самая речная тварь, собратьев которой мы выбили из трубы у дамбы.

– Их там пара, – сказал Андрей, уже натягивая тетиву. – Может, укокошим? Панцири на щиты пойдут, ядра опять же.

Я хотел было сказать, что мы пришли за камнем, а не на охоту и не за приключениями, но не успел открыть рот. Андрей отпустил тетиву, и стрела с влажным чавканьем вошла прямо в глаз одной из тварей. Вода взметнулась фонтаном, и монстр, взревев, начал выбираться на берег через камыши.

– Вот чёрт! – воскликнул я, соскакивая с коня. – Андрей, я не давал команды!

– Так вы же и не запрещали! – выпалил мой советник, снова доставая стрелу.

Из воды вылезли уже не две, а три туши, каждая размером с доброго быка. Они клацали клешнями и шипели, глядя на нас мутными глазами. Илья тут же схватил копье наперевес, Гаврила вооружился подаренным топором, а Сергей хладнокровно, с абсолютно спокойным лицом выхватил лук и потянулся за стрелой.

Бой был коротким, но шумным. Я использовал магию земли, чтобы взрыхлить песок под ногами тварей, заставив их вязнуть в ямах и тут же применил полюбившиеся мне каменные шипы, которые вонзились ракам‑мутантам в незащищённое брюхо.

С лишёнными подвижности и ранеными шипами ракокрокодилами дальше расправились быстро: Сергей снял первого точным выстрелом в глаз, я добил второго ударом меча в сочленение панциря, а Илья с Мишей прикончили третьего.

– Сразу четыре зерна и одна крупица, – доложил Андрей, когда был окончен сбор трофеев. – Плюс три комплекта панцирей. Я считаю, что мы не зря задержались.

– Андрей, – строго сказал я, вскакивая на лошадь. – Впредь не смей открывать огонь без моей команды.

Андрей сразу стушевался и виновато опустил глаза.

– Простите, ваше благородие, – тихо произнёс он. – Я просто увидел цель и не удержался.

– В следующий раз удержи себя, – немного смягчился я, понимая, что советник всё осознал. – Иначе у нас не дружина, а не пойми что получится. Хорошо, что тварей было всего три, иначе ты бы нас всех подставил.

Андрей облегчённо выдохнул, закивал, но всё же призадумался, и мы двинулись дальше по южному тракту. Через километра три мы свернули на ещё более заросшую дорогу, которая с небольшим подъёмом уходила в лес на восток. А ещё метров через триста пути мы вышли к берегу Томи, где я увидел то, зачем мы пришли.

Я мысленным приказом остановил Черномора и оглядел открывшуюся картину. Лес резко закончился, лишь кое‑где среди пожухлой травы росли небольшие заскорузлые кусты, слева и справа Томь петляла среди серо‑рыжего леса, а прямо перед нами возвышалась каменная сопка, нависая над рекой крутым обрывом. Серые слоистые пласты выступали из земли, словно гигантские страницы книги, перепачканные мхом и временем. Кое‑где обнажились ровные срезы, и я сразу понял, что это не природа так постаралась.

Я присмотрелся внимательнее. По краям обрыва виднелись следы старой выработки: ровные, почти прямые линии, уходящие вглубь породы, и кучи заросшего щебня, скопившиеся у подножия. Когда‑то здесь работали люди, причём работали основательно, снимая камень пластами.

– Вот это да, – удивился Андрей, когда мы подошли ближе. – Ваше благородие, это же известняк! Настоящий, слоистый. Он легко режется и идёт на фундаменты, стены и даже на облицовку. Я читал, что из такого камня строили дома в Томске ещё до того, как Хаос пришёл. Да и сейчас поди кое‑где строят, где есть похожее.

– И сколько его тут? – спросил Илья, оглядывая обрыв и явно прикидывая масштаб добычи.

– Много, – ответил Миша, поправляя съехавший колчан. – Видишь как высоко над рекой, пласты должно быть уходят вниз очень глубоко.

Я спешился и, оставив Мишу с лошадьми, подошёл к выработке вместе с Ильёй и Андреем. Да, вблизи было отчётливо видно, что камень здесь брали не один год, всё говорило о том, что когда‑то тут работала настоящая каменоломня. Даже не сильно удивился бы, увидев ржавую тяжёлую технику.

Илья поплевал на руки и схватился за единственный в деревне старый ржавый лом, который мы прихватили с собой, и с размаху ударил им по пласту. Лом отскочил, высекая искры, а на камне осталась лишь неглубокая царапина. Илья крякнул, снова поплевал на ладони и ударил снова. С тем же результатом, конечно.