– Отлично, пусть мальцевские покажут, – сказал я, делая ещё большой глоток молока. – Лучше Мишу возьмём дорогу показать, посмотрим заодно как на него монстры реагируют.

– Я с вами! – тут же высунулся из‑за печи Гаврила. – Если там и правда пласт, мы такой фундамент заложим – весь княжеский Томск обзавидуется. И погреба каменные поставим, и стены для кузницы. А для терема высокий цоколь, чтоб над всей деревней парил, как птица.

– Не торопись, Гаврила, – усмехнулся я, поправляя пояс с мечом. – Сначала посмотрим, что там за камень, а потом уже планы строить будем. Выходим через час, готовь лошадь повыносливее, на ней образцы камня повезём обратно, если он там будет. Запрягать не надо, непонятно, что там с дорогой, может телега и не пройдёт вовсе. И моего Черномора готовь тоже, на нём поеду.

Перед тем как выдвинуться за камнем, я успел обсудить с Артемием ещё один важный вопрос. Старый староста Мальцево, махая своей длиннющей седой бородой в такт топору, обтёсывал бревно за холмом, и одновременно успевал раздавать указания своим мужикам, которые возводили очередной дом.

– Артемий, – сказал я, подходя ближе. – У вас в Мальцево Томь рядом и ты говорил, что с реки вы только и кормились. Есть идея сделать садок выше дамбы, перегородить заводь сетями, завести рыбу на развод. Чтобы и нам запас был, и на продажу. А то у нас сейчас только два мальца с отцом рыбу ловят. Они любители, а вы, можно сказать, профессиональные рыбаки. Что скажешь?

Старик отложил топор и одобрительно погладил длинную седую бороду.

– Это мысль добрая, ваше благородие, – сказал он медленно, с расстановкой. – У нас в деревне все мужчины рыбачат, но есть трое рыбаков, лучших на всю Томь. Мы, правда, садков не делали, незачем было, река и так кормила. А тут, конечно, рыбы меньше, а до Томи далековато на рыбалку ходить. В общем, сети у нас есть, дырявые правда, ремонта требуют. Можно и карпа, и осетра, и форель разводить. Только корм нужен: отруби, зерно, мелкая рыбёшка.

– Корм будет, – кивнул я. – Гаврила покажет вам место, а сети женщинам отдайте, чтобы залатали.

Артемий довольно хмыкнул и склонил голову:

– Сделаем, ваше благородие. Всё как вы скажете. Только Гаврила нам не нужен, сами найдём, где лучше садок ставить.

– Вот и ладно, – сказал я перед уходом, – тогда решайте по сетям и месту, и к вечеру я жду доклад.

Я двинулся к конюшне у ворот, которую на скорую руку соорудили мужики после нашего последней поездки на заставу. Гаврила уже вывел моего вороного коня и накинул на него седло, на вторую лошадь навьючил две пустые корзины для камня. С нами я ещё взял Илью, Сергея, Андрея и неуязвимого Мишу, который должен нам показать дорогу до каменной гряды.

Гаврила с мужиками проводил нас до дамбы, где они остались запускать мельницу для следующего помола зерна.

Я отпустил поводья, давая Черномору идти самому, и мы выехали на заросшую травой дорогу, которая вела к южному тракту. Верный умчался вперёд, и я время от времени подключался к его зрению, но всё было чисто, никого.

Я погладил Черномора по холке и мысленно дал ему команду ускориться. Конь, уже привыкший к моим ментальным импульсам, послушно прибавил шаг, и я почувствовал, как подо мной переливаются упругие мышцы его спины. С каждым разом управлять им становилось всё проще – я словно учился говорить на новом языке, где слова заменялись образами и ощущениями. Ускорение, замедление, поворот – Черномор понимал меня с полумысли, и это было чертовски приятно. Ещё немного, и я смогу управлять им не хуже, чем Верным.

– Глядите, его благородие даже поводья отпустил, – донёсся сзади восхищённый шёпот Ильи, – а конь его всё равно слушается, будто понимает.

– Барон теперь с животными на одном языке говорит, – важно произнёс Андрей, который ехал чуть позади на второй лошади, навьюченной пустыми корзинами. – Почти как я с книгами.

Я усмехнулся про себя, но комментировать не стал. Пусть думают, что хотят.

Когда мы выехали на более ровный участок, я решил проверить, на что я теперь способен. После поглощения серебристой горошины запас маны вырос ощутимо, процентов на пятьдесят, а может и на семьдесят. Вихрь в груди крутился мощнее и ровнее, и заклинания, которые раньше требовали напряжения, теперь, как я чувствовал, будут даваться легче.

Я поднял руку и, не целясь, метнул в придорожный куст небольшой огненный шар. Он ушёл ровно, без рывков, и куст вспыхнул, мгновенно превращаясь в кучку пепла.

Я решил не останавливаться. Шар – это хорошо, в книге Андрея следующим заклинанием огня по сложности шёл огненный поток, который раньше у меня не получался. Но, сейчас, после поглощения полистихийного ядра, все стихии я чувствовал ещё сильнее и шансы на успех должны были повыситься.

Я сосредоточился и, вместо привычного шара, выпустил из ладони поток огня. Точнее, попытался выпустить, ничего у меня не получилось. И на второй раз не получилось, и на третий. Только раза с двадцатого из ладони вышел узкий язык пламени длиной до полуметра. Мужики за моей спиной дружно присвистнули.

– Вот это да! – воскликнул Андрей, округляя глаза и доставая из‑за пазухи тетрадь. – Надо зафиксировать первое применение заклинания второго ранга.

– Да уж, – произнёс обычно молчаливый Сергей, – полезная вещь в лесу, не нужно ни огниво, ни трут. Неплохо.

Да неплохо, конечно, но нужно ещё тренироваться, кроме бытовых нужд такая газовая горелка мало пригодна для атаки. Хотя, прогресс налицо, раньше у меня такого вообще не получалось. Расход маны оказался выше, чем у обычного шара, но зато сам шар теперь требовал заметно меньше энергии, чем раньше.

Затем я попробовал все начальные заклинания второго ранга, которые подсказывал мне Андрей. Воду теперь я мог концентрировать в узкую и мощную струю, а не просто вызывать дождь или водный поток. Попробовал воздушный щит – вращающийся барьер из сжатого воздуха, правда он у меня получился ещё хуже, чем поток огня, но после тренировок, как я надеялся, он у меня станет сильнее.

Самая полезная оказалось земля, у меня получилось вызывать из земли острые каменные шипы. Ими можно было заставить врага споткнуться и пробить ноги или копыта лошади или просто создать преграду. И маны на них ушло не больше, чем на яму, которую я делал раньше. А яма, кстати, тоже стала выходить легче и быстрее.

Я удовлетворённо выпрямился в седле. Новые заклинания, старые – теперь мне доступно больше, чем раньше, и каждая техника отнимает меньше сил. Вдобавок сам запас маны чувствительно вырос. Учитывая, что раньше я выдыхался после четырёх‑пяти заклинаний, теперь я мог позволить себе почти вдвое больше. А если ещё научиться быстро восстанавливаться в бою, то о противниках можно будет говорить в прошедшем времени. Но это я решил отложить на потом, также как и лечение. Отложить, но не забыть.

Мы свернули на южный тракт, и я с удивлением заметил, насколько дорога здесь заросла. Молодые деревья и кустарники лезли прямо на колею, и если бы мы везли телегу, пришлось бы рубить просеку.

– Дорога‑то как заросла, – озвучил мои мысли Илья, оглядываясь по сторонам. – Раньше тут телеги ходили, а теперь только волки бегают.

– Ничего, – ответил я, придерживая Черномора, чтобы не оторваться вперёд от нашей пешей группы. – Когда начнём камень возить, расчистим. Нам ведь не один рейс делать, а десятки.

Миша, который указывал дорогу впереди, вдруг остановился и поднял руку, призывая нас к тишине. Я мысленно приказал Черномору остановиться, и вся наша маленькая колонна замерла.

– Тихо, – прошептал он, вглядываясь вперёд. – Там монстры. Прямо на дороге. Чувствую их.

Я напряг зрение, вглядываясь в просвет между деревьями, но ничего не увидел.

– Сколько? – спросил я, отдавая мысленный приказ Верному, который бежал метрах в ста впереди, замереть.

– Четверо, крупные, – сказал Миша, прикрывая глаза, словно прислушиваясь к чему‑то внутри себя. – Но они уйдут. Надо переждать минут десять, они свернут в лес.