– «Баронская оплеуха»! – восторженно повторил Андрей, записывая название в тетрадь и дважды подчёркивая его жирной линией. – Гениально, Лиля! Ёмко и точно, так и записал.

Наше веселье прервал Верный. Пёс, который до этого спокойно лежал в тени под кустом, вдруг вскочил на ноги и глухо зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом, а глаза уставились в сторону дальнего ельника, откуда донёсся еле слышный хруст ветки.

– Волки, – идентифицировал я угрозу, всматриваясь в чащу. – Андрей, лук к бою. Лиля, держись за моей спиной. А ты, Верный, сиди тихо и в бой не встревай.

Я же доставать оружие не стал. Мой прорезавшийся ментальный дар позволял мне управлять зайцами, птицами и даже собакой. С волками‑мутантами раньше такое не получалось: они не поддавались, словно между мной и их сознанием стояла глухая стена. Но сейчас, после инициации полистихийной сферой, мой ментальный дар должен был достаточно усилиться. По крайней мере, я на это надеялся.

Андрей снял с плеча лук и потянулся за стрелой, а Лиля присела в двух шагах за мной, обнимая Верного за шею. Тем временем, из леса, припадая к земле, вышла стая мутировавших волков со свалявшейся чёрной шерстью и горящими красными глазами.

Я насчитал пятерых, и все они были крупнее тех, кого я видел до этого. Вожак, матёрый зверь размером чуть ли не с телёнка, остановился на краю поляны и на мгновение замер, раздувая ноздри и опуская морду.

Ну что, сейчас проверим, на что я способен после использования серебристой сферы.

Я собрал остатки маны в тугой, пульсирующий комок ментальной энергии и послал вожаку чёткий и властный приказ: «Стоять!».

Приказ достиг цели, я почувствовал это отчётливо. Мой ментальный импульс пробил какую‑то невидимую преграду и коснулся сознания зверя, но в тот же миг наткнулся на следующую преграду. Это было похоже на вязкую, толстую плёнку, которая обволакивала разум волка и не давала моему приказу проникнуть глубже.

Я надавил сильнее, пытаясь прорвать эту плёнку, но она будто пружинила, отталкивая мою волю обратно. Мне сразу стало не по себе, словно я испачкался в чём‑то очень грязном и зловонном.

Вожак мотнул головой и оскалился. Его красные глаза вспыхнули ярче, и стая, будто повинуясь беззвучному сигналу, начала медленно окружать нас.

– Ваше благородие, я стреляю! – прошептал Андрей, натягивая тетиву.

– Стой пока, – скомандовал я, меняя тактику.

Управление не работает, будем действовать грубой силой.

«Уходите!» – мысленно заорал я, вкладывая в ментальный импульс страха и ощущение смертельной опасности. – «Опасность! Прочь! Бегите!»

Ментальный удар снова достиг цели, и я в этот раз увидел, как глаза вожака на мгновение расширились. Зверь дёрнулся, замотал головой и, издав жалобный, скулящий вой, резко развернулся и бросился в лес. За ним, поджав хвосты, ринулись и остальные волки. Через несколько секунд стая исчезла за деревьями, и на поляне воцарилась тишина.

– Убежали, – выдохнул Андрей, опуская лук. – Ваше благородие, вы их просто взяли и прогнали, даже меч не вытащили! Это же совсем другой уровень, это же гениально!

– Гениально, но мана при этом тоже расходуется, – ответил я, чувствуя, как вихрь в Источнике сжался до крохотной, едва заметной точки. – Я пытался подчинить вожака, но наткнулся на сопротивление. Словно между мной и его сознанием стояла какая‑то вязкая преграда.

– Это влияние Хаоса! – тут же подхватил Андрей, снова хватаясь за книгу и листая страницы с бешеной скоростью. – Я читал об этом, Хаос искажает не только тела заражённых существ, но и их разум. Чем сильнее заражение, тем труднее магам‑менталистам пробиться через эту защиту. Обычные звери поддаются легко, мутанты уже почти не поддаются, а порождения Хаоса, вроде выползней или бродней, вообще невосприимчивы к ментальному воздействию.

Полезная информация, конечно, но я всё равно буду пробовать и на порождениях Хаоса, а вдруг у меня сработает? Ну а в крайнем случае буду полагаться на меч. И на стихии, у меня же стихии теперь есть. Может, твари какую‑то особенную не любят?

– Ваше благородие, – тихо позвала Лиля, – давайте я снова дам вам сил. Вы совсем бледный.

– Погоди, Лиля, – сказал я, вытаскивая из ножен зачарованный меч. – Сначала проверю, на что я способен без маны.

Я встал в стойку, представляя перед собой врага, и начал бой с тенью. Разницу я почувствовал сразу, силы осталось процентов семьдесят‑восемьдесят от обычной. Не критично, конечно, сражаться можно, но скорость и выносливость явно просели.

– Ваше благородие, вы чего? – удивлённо спросил Андрей, наблюдая за моими резкими, рубящими выпадами и пытаясь понять, что происходит. – Вы с кем сражаетесь? Тут же никого нет!

– Проверяю, как падает сила при просадке маны, – ответил я, убирая меч в ножны. – Вывод такой: с уходом маны я слабею и поэтому мне нужно самому научиться её восстанавливать. Ты там говорил про восстановительную медитацию, расскажи подробней.

– Сейчас, сейчас! – засуетился Андрей, снова листая свою потрёпанную книгу. – Вот! «Для быстрого восстановления маны магу надлежит принять расслабленную позу, закрыть глаза и представить, как энергия из окружающего мира вливается в Источник, словно вода в пересохший колодец». Тут ещё про дыхание написано: медленный вдох носом, представляя, как вместе с воздухом в Источник входит чистая мана, задержка на четыре удара сердца, затем плавный выдох через рот.

– Работает, – сказал я через десять минут медитации, поднимаясь с земли и отряхивая штаны. – Только нужно ускориться. Если в бою придётся восстанавливать ману, то десять минут медитации это непозволительная роскошь.

– Я поищу! – тут же воскликнул Андрей, хватая книгу и начиная лихорадочно листать страницы. – Я читал где‑то про ускоренное восстановление в боевых условиях! Там, кажется, в главе про экстренную подпитку источника… Или это было в «Трактате о природе Хаоса», в разделе про магов‑воинов… Я обязательно найду, ваше благородие, это и правда вопрос первостепенной важности.

– Найдёшь, – кивнул я, доставая меч и вставая в боевую стойку. – А пока попробую совместить медитацию с фехтованием. Если натренироваться, то можно будет подпитываться прямо во время рукопашной схватки.

– Это же невозможно! – прошептал Андрей, опуская книгу и округляя глаза.

– Как говорил Форд: «думаешь ли ты, что ты можешь, или думаешь, что не можешь – в обоих случаях ты прав», – я взмахнул мечом, делая пробный выпад и одновременно пытаясь удержать в голове образ втекающей в Источник энергии.

– Умно, – поднял брови Андрей, следя за моими движениями. – Видать, сильный маг этот твой Форд.

Я хмыкнул и следующий час провёл в интенсивных тренировках, пытаясь нащупать баланс между расходом маны и её восстановлением. Пробовал разные комбинации заклинаний, замерял расход, сравнивал эффективность и постепенно в моей голове начал вырисовываться план предстоящего боя с бандитами.

Возвращались мы в деревню уставшие (особенно я, разумеется), но довольные. Мысли мои крутились вокруг одного и того же – нужно понять свой предел. Источник маны теперь был моим главным оружием, и обращаться с ним следовало так же бережно, как с зачарованным мечом.

Каждое заклинание отнимало часть вихря в груди, и если я хотел встретить разбойников во всеоружии, то должен был знать, сколько раз могу ударить огнём или швырнуть «Баронскую оплеуху» до того, как свалюсь без сил. Буду тренироваться так часто, насколько это будет возможно, чтобы не истощать себя и одновременно прислушиваться к своим ощущениям, а ещё учиться максимально быстро восполнять ману.

Слухи о том, что барон овладел магией, разошлись по деревне со скоростью лесного пожара в ветренную погоду. Сначала Андрей, как мне потом рассказала Лиля, в лицах пересказал как его благородие сжёг до корней сухую сосну, вымочил всю одежду советника чуть ли не вселенским потопом, а потом пару десятков мутантов обратил в бегство.