– Ваше благородие! – заорал мой советник, вылетая из избы с растрёпанной книгой и тетрадью наперевес. – Я нашёл! Это же невероятно! Вы только послушайте, что здесь написано!

– Ну и что же? – спросил я, откладывая меч и с интересом глядя на его раскрасневшееся лицо.

– Про Кедры! – выпалил Андрей, тыча пальцем в страницу и чуть не подпрыгивая на месте. – Оказывается, Кедры могут повышать свой уровень! Их можно не просто подкармливать зелёными ядрами, а целенаправленно развивать, передавая им структурированную ману жизни! И тогда зелёная зона расширяется скачками, а само дерево растёт в разы быстрее! Вот, смотрите, тут целая глава есть.

– И что нужно делать? – оживился я, заглядывая в книгу.

– Тут описан ритуал, – зашептал Андрей и оглядываясь, хотя вокруг никого не было. – Маг жизни должен не просто отдавать энергию ядра, а вплетать её в саму структуру дерева, направляя рост корней и кроны. Но для этого нужен целитель с чистым даром жизни, и у нас такой есть! Лиля!

Я позвал Лилю, которая как раз возвращалась с Верой от реки, и мы втроём устроились в палисаднике у Кедра. Андрей зачитал отрывок, сбиваясь от волнения, а Лиля, выслушав, уверенно кивнула.

– Я чувствую Кедрик, – сказала она, кладя ладони на ствол Кедра. – Он давно просил меня об этом, только я не знала, как это сделать. Дайте мне зелёное ядро, ваше благородие, и я попробую сделать, как написано.

Я достал из кошеля зелёное зерно и вложил его в Лилину ладонь. Девочка зажала ядро между ладонями, прижала их к стволу и прикрыла глаза.

Через секунд десять я почувствовал, как от Кедра пошла мощная энергетическая волна. Дерево задрожало, иголки засветились ярким изумрудным светом, и по земле вокруг побежали тонкие светящиеся нити.

Вихрь в моей груди закрутился сильнее, и я вдруг ощутил, как Кедр, словно огромное живое существо, расправляет свои невидимые корни, уходящие глубоко в землю. Андрей тоже чувствовал что‑то судя по его вытянувшемуся лицу, а я впервые ярко почувствовал, что такое магия жизни.

Мои плечи сами собой распрямились ещё сильнее и меня обуяла такая бодрость вместе с радостью, что захотелось или пуститься в пляс или бежать вприпрыжку как ребёнок. А самое главное, я неожиданно понял, как делать это самостоятельно. Ух, ну и мощь и у этой жизненной энергии!

Через несколько минут Лиля убрала руки от Кедра и обессиленно опустилась на траву. Я подхватил её, но девочка, хотя уже более уместно было бы называть её девушкой, лишь улыбнулась и махнула рукой.

– Всё хорошо, ваше благородие, – прошептала она, переводя дыхание. – Ему понравилось. Он говорит, что теперь будет расти быстрее и что ему нужно больше места. Палисадник ему уже тесноват.

Я поднял взгляд и обомлел. Кедр, ещё утром едва достававший до крыши, теперь возвышался над домом на пару метров и существенно добавил в толщине. Крона его расправилась, как зонт, накрывая тенью половину двора.

– Ничего себе! – воскликнул Андрей, задирая голову. – Ваше благородие, вы только посмотрите, как он вырос сильно! Это же феноменально! Если так пойдёт дальше, то наш Кедр скоро будет виден из Томска!

– Если Кедр продолжит расти такими темпами, – заметил я, оглядывая палисадник, – то он разнесёт и палисадник, и наш дом.

– Да, да, – закивал Андрей, снова хватая карандаш и начиная что‑то прикидывать в тетради. – Надо срочно продумать, куда его пересаживать, а пока пусть растёт, чем больше зелёная зона, тем меньше тварей полезет.

– Пересаживать не будем, он уже слишком большой и есть риск, что не приживётся на новом месте, – отрезал я, прикидывая будущие размеры Кедра. – Если Кедр будет поджимать наш дом, то разберём его и перенесём на новое место. А наш будущий терем нужно будет точно дальше отодвигать от Кедра.

Эффект от работы Лили с Кедром стал ещё больше заметен к вечеру. Зелень распространилась глубоко в лес, и крайние сосны, ещё вчера стоявшие с пожухлыми иголками, теперь наливались сочной зеленью.

– Ваше благородие, – обратился Гаврила ко мне на следующее утро, – вы гляньте, что делается! Трава‑то как на дрожжах прёт! Коровы с быком у Ильи теперь прямо в деревне пасутся, дальше забора даже не уходят, корма и тут хватает. Я уж начал косить, на зиму будем с сеном!

Картина и правда была фантастическая: сочная, высокая трава колыхалась до самого леса, а воздух был наполнен таким густым цветочным запахом, что кружилась голова.

День обещал быть жарким, деревня жила обычной жизнью: женщины готовили, мужики таскали брёвна, дети носились по двору. И в этот момент со стороны дальнего поста раздался отчаянный крик, разрезавший мирную тишину. От ворот со всех ног мчался наш сегодняшний дозорный Степан Белов.

– Идут! – заорал он, задыхаясь на бегу и размахивая руками. – Большой отряд! Уже дамбу переходят!

Сердце сразу забилось чаще, кровь ударила в виски. Началось.

– Тревога! – рявкнул я на всю деревню. – Дружина, к оружию! Женщинам и детям в погреба! Бегом, бегом, бегом! Лиля, Андрей, ко мне!

Деревня взорвалась криками, топотом ног и лязгом оружия. Мужики хватали копья и щиты, женщины заверещали и запричитали, вылавливая на улице детей, а я нашёл глазами Верного и дал ему команду бежать по краю леса к дамбе. Пёс на мгновение замер, а потом прижал уши и со всех лап бросился к воротам.

Повторно собирать народ не потребовалось, женщины с криками загоняли детей в погреба, мужики хватали оружие и бежали к воротам, где их уже ждали Гаврила и Сергей в хитиновых доспехах.

Тут всё в порядке, мужики справятся пока, теперь нужно расположить нашу юную целительницу ближе к месту будущего боя. Этот момент я продумал заранее, удобнее всего для этого дом бабы Марфы.

– Лиля, – позвал я, и девушка, которая помогала Насте уводить детей, тут же подбежала ко мне. – Беги в дом бабы Марфы, оттуда всё будет видно и лечи при необходимости на расстоянии, поняла? Очень надеюсь, что у тебя хоть что‑то получится, под стрелы и копья не лезь.

– Поняла, ваше благородие, – твёрдо ответила Лиля, сжимая кулачки.

– Молодец, беги тогда, – кивнул я, настраиваясь на Верного. – Только не торчи в окне, тебя не должно быть видно.

Лиля кивнула и сиганула к крайнему дому. А для меня мир вокруг исчез, и тут же появилась мутная картинка с приглушёнными цветами, которую я видел глазами пса.

Разбойники шли по дороге растянутой колонной, и я насчитал больше тридцати человек. Ух! Много чего‑то на нашу деревню, считай, что по три их бойца на одного нашего придётся. Да и хоронить их замучаемся, как в том анекдоте.

Впереди, поигрывая длинным мечом, шагал главарь, которого я сразу узнал. Та же наглая, самоуверенная походка, тот же кожаный доспех, только теперь у него ещё больше людей. За ним топали более десятка лучников, у остальных в руках поблёскивали мечи, копья и топоры. В основном у них снаряжение было абы какое, но больше трети были одеты в добротные доспехи. Сняли с прежних жертв, надо полагать.

Да, ситуация серьёзнее, чем я предполагал. Тридцать с лишним человек, из них десять лучников, и вся эта банда через пять минут будет у ворот нашей деревни. Нас же всего двенадцать бойцов, считая новеньких. Зато у нас есть частокол, щиты и моя магия. И нет выбора, кроме как побеждать.

Я отпустил связь с Верным и вернулся в своё тело. Голова слегка закружилась, но это быстро прошло. Я быстро дошёл до ворот, где Сергей, уже успевший построить людей, ждал моего приказа. Всё верно выстроил, как мы и договорились раньше – лучники за частоколом, перед воротами копейщики с большими щитами для защиты от стрел, которые они должны бросить, как только дело дойдёт до ближнего боя.

– Тридцать с лишним человек, – произнёс я, глядя на дорогу впереди. – Лучников у них меньше дюжины, остальные с мечами и копьями. Впереди тот самый главарь, что приходил в прошлый раз. Через пять минут будут здесь.