Сергей удивлённо вскинул брови, переглянулся с Игорем, но тут же взял себя в руки и коротко кивнул.

– Работаем по основному плану, – продолжил я, выходя перед строем мужиков и доставая древний меч из ножен. – Лучники бьют первыми, но после моей команды. Щитами встречаем стрелы, потом держим строй копьями.

Мужики хмуро закивали.

– Да, ваше благородие, – пробасил староста, перехватывая удобнее щит. – Гостей угостим как следует, чтобы навсегда сюда дорогу забыли. А вон и они пожаловали.

Разбойники показались из‑за деревьев, и я наконец увидел их воочию. Толпа, одетая кто во что горазд, двигалась вперёд с какой‑то звериной уверенностью, которая бывает у людей, привыкших брать чужое.

Главарь, выйдя на открытое пространство, поднял руку, останавливая свою банду.

– Смотри‑ка, барон недоделанный, – заорал он, поигрывая мечом и растягивая рот в издевательской ухмылке, – опять с мальчишками своими вышел! Думаешь, если у тебя деревянный забор и пара дубин, так ты со мной справишься? Ха! У нас тут тридцать три бойца, а у тебя и дюжины не наберётся!

Он сделал несколько шагов вперёд, и его голос загремел над полем.

– Слушайте все! Кто бросит оружие и выйдет за ворота, останется жить! Отдадите нам всё, что скажем, тогда останетесь живы! А если нет, то я лично вырежу каждого, начиная с этого, – он ткнул мечом в мою сторону, – так называемого барона!

Я слушал его и чувствовал, как внутри закипает холодная, спокойная ярость. Этот человек пришёл на мою землю, угрожает моим людям и считает, что может диктовать условия. Пора показать ему, кто здесь хозяин.

Я поднял ком земли перед собой, добавил в него воды и коротким воздушным ударом влепил грязь прямо в лицо главарю. Раздался громкий, сочный шлепок, и главарь осёкся на полуслове, замахав руками и хватая ртом воздух. Его лицо покрылось толстым слоем бурой жижи, которая потекла вниз, пачкая доспех.

– А «баронскую оплеуху не хочешь»? – крикнул Андрей из‑за частокола с луком наготове и так заливисто засмеялся, что его подхватили дубровские жители.

А вот по толпе разбойников прокатился ропот. Кто‑то попятился, кто‑то начал перешёптываться, с задних рядов я отчётливо расслышал слово «маг».

Главарь, вытерев лицо рукавом и сплюнув грязь, заорал с новой силой:

– Грязью кидаться – это никакая не магия! Лучники, огонь!

В тот же миг воздух наполнился свистом, и я скорее почувствовал, чем увидел, что более десятка стрел полетело в нашу сторону.

Ладно, раз так, сейчас я тебе покажу настоящую магию.

Я вскинул руку и создал мощный порыв ветра, который ударил по стрелам сбоку. Они резко отклонились и воткнулись в землю в десяти шагах в стороне от нашего строя.

Люди за моей спиной шумно выдохнули, а я сразу скомандовал:

– Лучники, бей!

Наши стрелы ударили ответным залпом. Несколько разбойников упали, остальные, взвыв, бросились по команде главаря вперёд.

– Копья к бою! – закричал я, готовя следующее заклинание. – Лучники, огонь по готовности!

Мужики побросали щиты и ощетинились копьями, готовясь встретить бежавших в атаку.

Сейчас я устрою вам бег с препятствиями! Земля, поднимись! Перед нападавшими поднялась полоса земли, о которую споткнулись первые ряды, несколько разбойников покатились кубарем по траве. Работает!

Пока банда бежала навстречу, вражеские лучники сделали ещё залп через головы своих, но я снова успел вызвать порыв ветра, который точно также изменил направление их полёта.

Главарь закричал лучникам что‑то невразумительное, они покидали луки и тоже ринулись на нас в атаку, на ходу выхватывая мечи из ножен.

В это время, стрелы наших лучников нашли ещё пару целей в нападавших, которые вот‑вот уже были готовы обрушиться на наш строй.

Я успел ударить огненным шаром по самому быстроногому бандиту, прожигая ему живот и перекинул меч в правую руку, готовясь к рубке.

– Аа‑а‑а! – заорали нападавшие, с разгону врезаясь в нашу защиту.

– Получи! – закричал я, уклоняясь от удара мечом здоровяка в новеньком доспехе и вонзая свой меч ему в грудь.

Первый готов! Здоровяк по инерции чуть не сбил меня с ног, но рана была сквозная и явно смертельная. Я выдернул меч и тут же пустил его в ход, отражая новый удар сверху.

Звуки боя обрушились со всех сторон разом: лязг стали, хриплые вопли, треск ломающихся копий, топот ног и глухие удары тел о щиты. Всё смешалось в один сплошной, оглушающий гул, от которого закладывало уши.

– Я тебе покажу, как на барона руку поднимать, паскуда! – взревел Гаврила, вонзая топор в длинного бородача, который имел неосторожность на меня напасть.

Рядом Егор Сорокин, сжимая обеими руками древко копья, отчаянно тыкал им в нападавших, не давай приблизиться. Его лицо было перекошено от напряжения, а из горла вырывался звериный рык, больше похожий на крик боли, чем на боевой клич.

– Не пройдёшь! – заорал он, делая выпад в сторону очередного нападавшего. – Стоять, я сказал!

Пора вызывать подкрепление, бой перешёл в следующую фазу.

– Лучники, все сюда! – закричал я, парируя очередной удар.

Наши лучники за частоколом, не имея больше возможности прицельно стрелять из‑за кучи малы, побросали луки и, подхватив копья, влились в наш строй. Молодцы, быстро работают.

– Ваше благородие, левый фланг! – заорал Тимофей Белов, указывая на группу разбойников, которые будучи тоже вооружены копьями теснили наш строй слева.

Дела плохи, двое макуринских получили ранения и выбыли из боя, и остальным приходилось очень тяжко.

Я вскинул руку, с моей ладони сорвался большой огненный шар и врезался в гущу нападавших. Взвился столб пламени, раздались истошные вопли, и пара разбойников, объятые огнём, бросились бежать, сбивая на бегу своих же товарищей.

Всё, маны меньше двух третей, дальше полагаемся только на меч. Натиск на левом фланге ослаб, зато в центре бой достиг, казалось, предела. Илья Лукин, размахивая топором, с диким криком атаковал вражеского мечника.

– За Дубровку! – рявкнул Илья, занося топор для удара.

И в этот миг вражеский меч мелькнул в воздухе и рассек ему плечо до самой кости. Илья взвыл так, что у меня похолодело в груди. Его топор выпал из ослабевших пальцев, а сам он начал заваливаться назад.

– Илюха! – заорал Гаврила, бросаясь на помощь, но его самого теснили сразу двое.

Одновременно Родион Капустин, стоявший чуть левее, получил копьё в бок. Его тело выгнулось дугой, а из рта вырвался сдавленный хрип. Родион повалился на землю, зажимая рану, из которой толчками потекла кровь, и закатил глаза.

– Родя, держись! – закричал Тарас Капустин, закрывая собой брата и оттесняя врага.

Разбойники, почувствовав, что наш строй дрогнул, усилили натиск, и образовалась брешь. В неё тут же полезли враги, размахивая мечами и топорами.

– Держать строй! – орал я, отбивая очередной удар мечом и контратакуя. – Не отступать!

И тут Илья, как будто у него только что не раскроили плечо до кости, подхватил топор и с новой силой бросился в бой.

– Живой я, живой! – заорал он, обрушивая топор на ближайшего врага. – Накось выкуси, гадина!

Родион, уже почти потерявший сознание, вдруг сделал судорожный вдох и пополз к частоколу, а я внезапно почувствовал прикосновение тёплой и очень живительной энергии. Лиля! Она лечит на расстоянии! Вот же вовремя!

И тут произошло то, что я никак не ожидал – меч в моей руке вдруг стал почти невесомым. Я едва успел осознать это, как моя рука сама ускорилась, рассекая воздух с невероятной скоростью. Каждый удар был быстрее предыдущего, и меч, казалось, направлял мою руку, помогая уклоняться и бить точно в цель.

Я на мгновение замер от удивления, но уже в следующую секунду с азартом продолжил бой. Вот это пьянящее чувство! Я рубил, колол, уходил от ударов, и враги падали один за другим.

– Бежим братцы! – истошно закричал кто‑то из врагов. – Или этот чёртов барон всех порешит!

Неприятель дрогнул, сразу чуть ли не половина оставшихся бойцов развернулись и побежали.