Оставив руководство дружины обстреливать арбалеты, мы с моим советником вышли из кузни и двинулись в сторону южного частокола.

– Андрей, – обратился я к советнику, любуясь нашим ещё больше выросшим Кедром. – Ручные арбалеты – это хорошо, но этого мало. Нужны станковые, такие, чтобы били на двести шагов и пробивали хитин бродня.

– Станковые, – задумчиво повторил Андрей, потирая подбородок. – Это значит большие и установленные на специальную подставку. Я видел такие рисунки в книгах. С воротом, с ложем на станине. Тяжёлые, зараза, но если поставить на стену или на вышку, то милое дело. Только вот, ваше благородие, пусть сначала руку набьют на малых.

– Согласен, – кивнул я, выходя на центральную улицу. – Но и затягивать не будем. Потом поставь Макару задачу: как только с десятком ручных закончит, то пусть сразу за станковые берётся.

– Сделаю, – сказал Андрей, делая пометку в тетради. – И ещё, ваше благородие, я тут прикинул: если поставить два станковых арбалета у ворот, три на южную часть частокола на специальные площадки и два на мельницу, то мы сможем держать под обстрелом все основные подходы.

– Вот и займись, – одобрил я. – Ты у нас стратег, вот и распиши, где какие позиции оборудовать.

Мы подошли к южной стене, где вовсю кипела работа. Мужики под руководством Тараса уже закончили настил с подпорками и лестницами, заканчивали первую вышку, а рядом лежали подготовленные брёвна для второй. Пахло свежей древесиной и смолой, стучали топоры, яростно хрипела двуручная пила.

– Ваше благородие! – крикнул Тарас, спрыгивая с настила и вытирая пот со лба. – Смотрите, что уже сделали!

Я поднялся по лестнице на вышку. Доски были уложены плотно, не прогибались, перила крепкие. Осмотрел настил рядом, сделан на скорую руку, правда, но функцию свою выполнял, а это главное, потом доработают в ближайшее время.

С вышки открывался отличный вид на южный лес, который мужики рубили на материал для стройки. И рубили неправильно.

– Тарас, – сказал я, глядя на наших дровосеков у кромки леса. – Лес нужно именно прореживать, а не рубить всё подчистую, так слишком долго будет. Валите пока каждое третье дерево метров на сто вглубь леса, чтобы обзор отсюда был как можно дальше. Понятно?

– Понятно, ваше благородие, – прогудел Тарас, спрыгивая с настила. – Исправимся, сейчас скажу мужикам.

– И ещё одно, – сказал я, спускаясь с вышки. – С сегодняшнего дня все, кто работает в лесу, ходят только отрядом, не меньше пяти человек. И с оружием, но в бой сами не лезем. Увидели монстра и сразу назад, к частоколу. Понял?

– Понял, ваше благородие, – кивнул Тарас, вытирая руки о штаны. – Так и сделаем.

– Андрей, пошли к мельнице, – позвал я советника, который щурился на помосте, вытаскивая из пальца занозу. – Надо посмотреть, как там Илья справляется.

– Иду, иду, – зачастил Андрей, осторожно спускаясь по лестнице, но вдруг вскрикнул: – Вот блин! Ещё раз занозился, вот ведь не везёт сегодня!

По пути к дамбе к нам присоединился Савелий, ельгинский староста.

– Ваше благородие, – обратился он, поравнявшись со мной. – Вот вы у Врат были, монстров били. А когда теперь ждать их сюда? Ну, чтобы подготовиться.

Я покосился на него. Вопрос вроде бы дельный, но слишком уж он был похож на попытку уколоть.

– Расписания их работы у меня нет, – ответил я, не сбавляя шага. – Могут прийти завтра, могут через месяц. Поэтому и подготовка должна быть безостановочной.

– Это понятно, – кивнул Савелий, поглаживая бороду. – Только вот, ваше благородие, вы уж простите, но разворошили вы это гнездо. Теперь точно сюда полезут эти твари.

Я стиснул зубы. Вот же старый хрыч! Вместо того чтобы спасибо сказать, что мы его деревню от монстров избавили, он ещё и упрекает.

– Неблагодарные! – моментально взвился Андрей, брызжа слюной и размахивая тетрадью. – Его благородие Врата закрывает, чтобы монстры не лезли, а вы тут ересь городите!

Я положил руку ему на плечо и отодвинул назад. Советник мой, конечно, прав, но сейчас его горячность только навредит.

– Савелий, – произнёс я спокойно, глядя ему в глаза. – В следующий раз пойдёшь с нами и своими глазами посмотришь, как монстры из Врат лезут.

Савелий отпрянул и дальше разговор решил не продолжать. Подошли ельгинские мужики, что‑то начали тихо спрашивать у Савелия, а мы с Андреем двинулись дальше к дамбе.

Мельница так же встретила нас стуком топора и хрипом пилы. Илья стоял на помосте у частокола, отпиливая лишний кусок жерди. Увидев меня, он спрыгнул вниз и пошёл навстречу, отряхивая руки.

– Ваше благородие! – воскликнул он, широко улыбаясь. – Смотрите, что мы сделали!

Частокол вокруг мельницы и противоположного берега был закончен. Вдоль ровно вбитых высоких кольев тянулся помост для лучников, были сделаны ворота, одна недоделанная вышка, с которой, впрочем, вполне можно было уже вести оборону. Да и колчан со стрелами там уже был приготовлен, лежал лук. Пару таких же луков со стрелами висели на частоколе и на настиле.

– Молодец, Илья, – сказал я, оглядывая работу. – Быстро справились.

– Так старались, ваше благородие, – заулыбался Илья, расправляя плечи. – У нас луки и стрелы наготове, чтобы начать оборону в любой момент. А если арбалеты поставим, как Андрей говорил, то вообще красота будет.

– Поставим, – кивнул я. – Андрей уже прикинул, где лучше.

Илья аж подпрыгнул на месте от радости.

– Это же совсем другое дело! – воскликнул он, тыча пальцем в сторону дороги. – А то у нас луки слабоваты для дальних выстрелов. Стрелы до леса не долетают.

– Вот и будет вам усиление, – сказал я, оглядывая мельницу. – А ещё будем большие арбалеты делать и на вышки поставим, те до леса точно добьют.

– Ещё что по обороне нужно? – спросил Илья и почесал затылок.

– Ворота бы укрепить, – сказал я, представив себе, как на створки наваливаются монстры. – Запоры там хлипкие, подпорки поставить.

– И ещё, – он замялся, – у нас мука готова, но хранить негде. Мешки в углу стоят, того и гляди места совсем не останется.

– А для муки склад сделаем, сухой и закрытый. Об этом с Гаврилой поговори, – сказал я, обводя взглядом постройку.

– Хорошо, ваше благородие, – кивнул Илья, уже что‑то прикидывая в уме.

Я ещё раз прошёлся по мельнице, оценивая работу. Всё было сделано на совесть: и частокол, и помост, и вышка. Илья справлялся даже лучше, чем я ожидал. Если он и дальше так пойдёт, то мельница станет не просто местом для помола, а настоящим форпостом на востоке от деревни.

Матвей проснулся затемно, когда над Дубровкой ещё стояла серая предрассветная муть. Артель спала на сеновале, укрывшись кто чем, и похрапывала так дружно, что казалось, будто в сарае завелась пара медведей. Главный охотник осторожно перешагнул через спящего Петьку, растолкал Яшу и вышел во двор.

Утро встретило сыростью и запахом остывшей золы от вчерашнего костра. Матвей потянулся, разминая затекшую спину, и посмотрел на небо. Тучи висели низко, обещая к полудню морось.

Надо поторопиться, чтобы вернуться к вечеру не сильно поздно и успеть заложить хотя бы первые венцы для гостевого дома. Подошёл к бочке с водой, зачерпнул ковшом и вылил на голову. Холод пробрал до костей, прогоняя остатки сна. Артель постепенно подтягивалась, ворча и поёживаясь.

– Вставай, вставай, – прогудел Матвей, пиная по сапогу храпящего Лёху. – Солнце скоро встанет, а мы ещё тут прохлаждаемся.

Сборы были короткими. Оружие проверили, вяленую рыбу и хлеб из Дубровки сунули в заплечные мешки. Матвей быстро сверился с перерисованной вчера картой. Дорога к Милютино была отмечена южнее Мальцево, через километра три после каменоломни, у которой они в прошлый раз встретили Оболенского с людьми.

Матвей вчера полночи сидел над картой барона, срисовывая её на лист бумаги. Удивительная всё‑таки вещь. Подробная, с реками, дорогами, деревнями и кучей циферок в кружках. И откуда только Оболенский её раздобыл? Говорит, в какой‑то башне нашёл, но, скорее, у князя выпросил, когда землю получал. Впрочем, не его дело. Главное, что теперь и у артели есть карта, пусть и не такая красивая, но с важными отметками.