Я переглянулся с Андреем. Мой советник в ответ только развёл руками, округляя глаза. Поразил его парень, даже не нашёлся что и ответить. Впрочем, я был удивлён не менее его.

– Ладно, – принял я решение, – беги, но будь осторожен. Если что‑то пойдёт не так, возвращайся. А мы будем ждать ваших с хлебом и солью, как положено.

Миша кивнул, помахал нам на прощанье и сорвался с места, стремительно набирая скорость. Я удивлённо проводил взглядом его слишком быстро удаляющуюся фигуру, а Гаврила присвистнул:

– Ну и скорость! Да он быстрее зайца, ей‑богу!

– Да, парень необычный, – задумчиво произнёс я, глядя, как Миша исчезает за поворотом.

Андрей тут же что‑то записал в тетрадь и поднял на меня глаза:

– Ваше благородие, я обязательно поищу в книгах про таких людей. Может, это какой‑то скрытый дар.

– Или Хаос его укусил за какое место, – серьёзно произнёс Гаврила, поглаживая бороду.

– Сплюнь! – воскликнул я с ухмылкой, но на душе оставался дискомфорт. – Обязательно изучим его как следует, – произнёс я, поворачиваясь к Андрею, – как вернётся. Андрей, подсоби Гавриле с мельницей, а я пока пойду потренируюсь.

Оставив советника со старостой, я пришёл на облюбованную опушку в лесу. За эти дни я уже привык к ощущению вихря в груди, к тому, как он пульсирует и отдаёт то теплом, то прохладой. Я перебрал в уме все свои стихии, прокручивая, что из них получается.

Картина получилась довольно простая. Я умел создавать по одному заклинанию для каждой стихии: огненный шар, поток или шар воды, порыв ветра, образование ямы в земле. Плюс гибридные заклинания вроде баронской оплеухи и усиленные стихийные заклинания с использование самых мелких ядер. А ещё управление мелкими животными и небольшие навыки в лечении и пополнении маны.

Всё это было здорово, но для серьёзного боя этого всё же мало. Мне нужно было больше. Нужны были новые заклинания, более мощные, более сложные. И для этого нужно было усиливать сам Источник. Или усиливать отдельные стихии.

Я достал из кошеля ядра: красные, синие, коричневые, голубые, белые, серебристые, фиолетовые. Что из них мне нужнее?

Я задумался. Во‑первых, у нас совсем не налажена разведка, мы сидим в деревне как слепые котята. Есть только один дозор со стороны дамбы и всё. И даже мои бойцы не смогли найти одну деревню, хотя она и была нанесена на карту. А ведь рабочие руки нам сейчас нужнее всего, к тому же это не только рабочие, но и воины.

И тут меня осенило. Наземная разведка слишком медленная и опасная, дороги заросли, монстры шастают. А если смотреть с высоты?

Я поднял голову. В небе, над лесом, кружила птица, похожая на сокола, но поменьше. Пустельга, что ли? Хищная птаха парила на восходящих потоках, высматривая добычу.

Точно! Глаза птицы – лучшая разведка. Мне нужно только усилить ментальный дар, чтобы связаться с ней, удерживать контакт на расстоянии и видеть её глазами. А для этого нужна фиолетовая крупица. Да, решено, начну с ментального дара.

Я выбрал фиолетовое ядро и сжал в его кулаке, чувствуя, как от него идёт едва уловимая вибрация. Влил в него свою волю и тут же направил энергию ядра себе в грудь, в Источник маны.

Тепло разлилось по телу, и я почувствовал, как мой ментальный резерв расширяется. Стало легче дышать, мысли прояснились. С откатом в виде головокружения я справился довольно быстро, применив магию жизни. Приятная волна пробежала по телу, и я почувствовал себя свежим, как после хорошего сна. Вот теперь можно и попробовать сделать задуманное.

Я закрыл глаза и направил своё ментальное чувство вверх, к кружащей пустельге.

Сначала я наткнулся на стену: сознание птицы чувствовалось чужим, диким и закрытым, но я знал, как это делается. Я послал ей ряд образ: я – друг, я – тепло, я – безопасность и вскоре пустельга, словно приняв приглашение, впустила меня в своё сознание.

У‑у‑ух! В один момент я перенёсся с опушки леса вверх. Я парил в небе! Далеко внизу лежала зелёная чаша леса, в которой виднелась наша Дубровка. Крыши домов, крошечные фигурки людей, искрящаяся лента реки, пруд. Угол обзора был огромным, я видел всё вокруг на многие километры. Вот это да!

Я сделал несколько кругов над деревней, любуясь видом, а потом направил пустельгу дальше, на юг, туда, где по карте должна быть деревня Ельгино. Сергей с командой не смогли её найти, а я сейчас решу этот вопрос. Если смогу выдержать такой дальний контакт с птицей, конечно.

Пустельга легко и плавно летела, подчиняясь моей воле, и я смотрел на лес, поражённый Хаосом, на извилистое русло нашей реки и на еле видную нить дороги на Дубровку.

Мои ментальные силы, усиленные фиолетовой крупицей, держали контакт, но я чувствовал, что это даётся нелегко. Через минуту полёта в висках начало пульсировать, голова налилась тяжестью, а картинка стала расплываться по краям.

Через пару минут резкий неприятный рывок вернул меня в тело, и я открыл глаза, чувствуя слабость в руках и дрожь в теле. Голова разболелась ещё больше, пульсация в висках тоже усилилась. Я присел на поваленное дерево и некоторое время приходил в себя, совершенно забыв, что могу сам себя лечить.

На восстановление потребовалось время. Потом я решительно поднялся и направился обратно в Дубровку. За этот недолгий полёт я смог узнать, то, что хотел, пришло время действовать. В столовую, в которую уже набилась вся деревня для пополнения жизненных сил, я вернулся с новыми планами.

– Завтра с утра снаряжаем экспедицию в Ельгино, – объявил я, садясь на своё почётное баронское место во главе стола и благодарно кивая Лиле, которая заботливо подала мне тарелку горячих щей. – Я нашёл эту деревню.

Гаврила поперхнулся супом, Андрей утопил в миске ложку, а Сергей недоумённо нахмурился, глядя на меня.

– Как нашли, ваше благородие, когда успели? – спросил Игорь, хлопая глазами. – Мы же только что оттуда, там дороги нет!

Я усмехнулся, оглядывая их вытянувшиеся лица, реакция оказалась даже забавнее, чем я ожидал. Признаваться, что я нашёл деревню с помощью птицы, я не планировал, чтобы эту стратегическую информацию не узнали разные нехорошие люди. Всегда должны быть тузы в рукаве, о которых подавляющее большинство даже не подозревает.

– Сон мне приснился, – объявил я, пожимая плечами. – Яркий такой.

В это время Андрей выудил из своей миски ложку и гордо поднял её над головой, словно стяг.

– А чего вы удивляетесь, люди добрые? – с важным видом спросил мой советник, сверкая глазами и потрясая мокрым столовым прибором, с которого во все стороны полетели остатки щей. – Это ж магия, понимать нужно. Барон у нас не абы кто, а маг теперь, всё видит и всё знает. Сон ему – прямое указание свыше, можно сказать.

Вера с Лилей уставились на ложку советника, переглянулись и прыснули в ладоши, а по столовой прокатился одобрительный гул. Макуринские мужики зашушукались, косясь на меня с новой порцией уважения, а бабка Марфа отложила ложку и прижала руки к груди:

– Это что ж, милок, выходит, его благородие всех нас как стеклянных видит? – прошамкала она, округляя глаза. – И что я гороху давеча с поля общего похрумкать себе нарвала, тоже увидал?

Илья, сидевший напротив, фыркнул и хлопнул себя по коленке, давясь смехом:

– Похрумкать! – воскликнул он, вытирая выступившие слёзы. – Слышь, Гаврила, она говорит «похрумкать», с её‑то зубами!

Гаврила, до этого молча переваривавший мои слова, теперь тоже расплылся в ухмылке, поглаживая бороду:

– И я о том же, – прогудел староста, подмигивая беззубой бабке. – Да у нашей Марфы клыки побольше волчьих будут, она не просто хрумкает, она с корнем рвёт!

Бабка Марфа обиженно засопела, а я, сдерживая улыбку, посмотрел на неё с серьёзным видом и медленно произнёс:

– Видел, баба Марфа, видел, – сказал я, и старуха побледнела, а в столовой снова зашептались. – И горох твой, и как ты к Ванькиной лепёшке уже десять минут присматриваешься.