Жители Дубровки заулыбались, но было видно, что крепко задумались. И правильно, пусть думают, что я всё вижу. Меньше соблазнов – больше уважения. Конечно, на самом деле я не мог следить за каждым чихом в деревне, но, если деревенские уверуют в мою всевидящую сущность, работать станут с удвоенной энергией.

Бабка Марфа судорожно перекрестилась и уткнулась в тарелку, бормоча что её с горохом нечистый попутал, а мучное вообще вредно на ночь, а я перевёл разговор в деловое русло:

– Завтра с утра снаряжаем экспедицию в Ельгино, – сказал я, обводя взглядом притихших мужиков. – Группу сделаем человек шесть, с собой взять пару мешков овощей, вяленую рыбу, наверняка там люди нуждаются.

Макар, сидевший в углу, отложил ложку и нахмурился.

– А что там, ваше благородие, в этом Ельгино? – спросил кузнец, чуть подаваясь вперёд. – Стоит ли овчинка выделки?

Я прикрыл глаза на мгновение, вспоминая ту короткую картинку, которую успел увидеть перед тем, как ментальная связь с пустельгой оборвалась.

– Деревня стоит в стороне от тракта, – сказал я, открывая глаза и глядя на Макара. – Её скрывает густой ельник и бурелом, – я перевёл взгляд на Сергея, – потому вы её и не нашли. А за этим бурелом – домов больше сорока, но жилых, на вид, около двенадцати. Крыши большей частью просели, от заборов почти ничего не осталось, но люди там есть и, похоже, еле выживают – земля вокруг серая, деревья больные, защиты никакой нет.

Андрей, услышав про двенадцать домов, аж подскочил на лавке, едва не опрокинув миску.

– Двенадцать домов! – воскликнул он, выхватывая из‑за пазухи тетрадь. – Да это же сколько новых жильцов! Если оттуда придут хотя бы по одному взрослому мужчине из каждого дома, то нам же хитина для доспехов не хватит, надо будет ещё за монстрами в лес сходить.

Марина всплеснула руками и горестно покачала головой.

– А нам эту ораву кормить? – спросила она, уперев руки в бока и сверкнув глазами в сторону Гаврилы. – У нас у самих запасы только‑только появились, а тут ещё не меньше дюжины ртов!

Гаврила, недовольно нахмурившись, крякнул и погладил бороду. Я решил пока не вмешиваться со своим решающим словом, а понаблюдать за перепалкой. Если не в то русло разговор пойдёт, тогда уж и кулаком по столу стукнуть можно.

– Кормить не проблема, – отрезал он, кидая взгляд на жену. – Урожай вон какой, рыба в реке не переводится. А лишние руки – это ж сила, Марина. Кто поля пахать будет, кто дома строить, кто в дозоре стоять. Не жадничай.

– А ещё этот Миша из Мальцево завтра обещал людей своих привести, – хмыкнул Илья, почесывая затылок. – Если он не врёт, конечно. Всё уж больно у него ловко получается: и от монстров уходит, и бегает со лошадиной скоростью. Странный он какой‑то.

– Да, странный, точно, – поддержал его Игорь, понижая голос. – Мы когда из разведки возвращались, этот Миша отцу путь три раза поправлял. И ни одной твари по дороге не встретили, хоть бы какая гадина сунулась. Я что думаю, – Игорь обвел всех присутствующих глазами. – Может, потому его монстры не трогают, что за своего принимают, а?

Бабка Марфа испуганно перекрестилась и зашептала какую‑то молитву. Гаврила тоже перекрестился, и по столу пробежала тревожная волна. Марина, побледнев, обхватила плечи руками и прошептала, глядя на меня испуганными глазами:

– Ваше благородие, а может, ну их, этих мальцевских? Вдруг этот Миша и не человек вовсе, а Хаос переодетый? И вся деревня у них такая?

Ну вот, началось. Надо пресечь болтовню, а то сами себя до чёртиков запугают.

– Отставить панику, – достаточно громко, но спокойно сказал я, обводя взглядом деревенских. – Всё будет хорошо. А если что‑то с ними не так, то мы сразу разберёмся и предпримем меры.

Андрей тут же встрял, снова поднимая вверх грязную ложку.

– Его благородие всех насквозь видит, забыли? – заявил он, выпячивая грудь. – Если этот Михаил что‑то замышляет, барон это сразу почует. А пока он нам полезен, приведёт к нам помощников.

Мужики с женщинами сначала немного засомневались, потом закивали, одобрительно загудели и напряжение понемногу начало спадать. Молодец советник, умеет вовремя слово в поддержку начальника молвить.

– И то верно! – прогудел староста, громко хлопая ладонью по столу. – С нашим бароном не пропадём, он в обиду не даст.

Народ окончательно успокоился, и я уже хотел распорядиться насчёт состава завтрашней экспедиции, как в дверях столовой возник запыхавшийся Степан Белов, который был выставлен в качестве дозорного на дороге за дамбой.

– Ваше благородие! – выпалил он, едва переводя дух и хватая воздух ртом. – Там у дамбы люди на лошадях! Много!

В столовой мгновенно повисла гробовая тишина. Ложки замерли в руках, дети притихли, и даже Верный, лежавший у печи, поднял голову и насторожил уши.

Я поднялся из‑за стола, чувствуя, как адреналин ударил в кровь, заставляя сердце биться быстрее. Неужели новая партия бандитов?

– Как одеты? – спросил я, глядя на Степана. – Разбойники?

Тот мотнул головой, вытирая пот со лба:

– Не, ваше благородие, не разбойники, – сказал он, переводя дух. – Княжеские знаки у них. На флагах герб Томского княжества. И доспехи хорошие, дорогие.

Княжеские. Вот так сюрприз! Так, Кедр теперь уже не спрячешь, он выше домов, его видно за версту. И если они приехали с проверкой, то Кедр станет их главной целью.

– Всем запомнить, – громко и чётко произнёс я, обводя всех глазами, – мы – бедная деревня, которая только‑только начинает вставать на ноги. Еды в обрез, денег нет, всё с трудом. О Кедре говорим открыто, но без фанатизма, мол, нашли в лесу, растёт помаленьку. Никаких разговоров про разбойников, про наши успехи, про деньги, про урожай и про мою магию. Всем ясно?

Мужики закивали, женщины дружно перекрестились, а Гаврила, поправив ворот рубахи, громко, на всю столовую, приказал:

– Всем за работу, и чтоб ни одного лишнего слова! Марина, скинь с печки горшки, пусть видят, что у нас пусто. Илья, а ты дверь в кладовку замуруй чем‑нибудь, чтобы не сунулись вдруг.

Мы вышли к воротам за минуту перед тем, как отряд княжеских показался из‑за поворота на том берегу. Я поднял голову к небу и увидел, как в вышине, над лесом, кружит какая‑то птица. Может, моя знакомая пустельга, а может и какая другая, это сейчас неважно.

Снова расходовать крупицу я не стал, решил понадеяться на свои силы. Чтобы осуществить замысел, пришлось как следует постараться, но вскоре я нырнул в её сознание, и передо мной развернулась картина: к нам двигался с десяток всадников в блестящих доспехах. Один из них держал на длинном древке синий флаг с золотым гербом Томского княжества, а впереди ехал верхом мужчина средних лет в чёрном сюртуке и таком же чёрном длинном плаще. Чиновник томский, скорее всего, судя по тому, что он единственный, кто был без доспехов.

Я сумел увидеть, как он внимательно оглядел границу, где жухлая и хилая трава перешла в изумрудную сочную зелень, а потом перевёл взгляд в сторону нашей деревни и его лицо сразу стало хмурым и злым. Увидал Кедр, скорее всего. Ну или наша дружина его так расстроила. И что же вам надо, господа хорошие?

Я вынырнул из сознания птицы, тряхнул головой, борясь с головокружением, и подошёл к воротам, кивая своим. За мной плотной стеной выстроились Гаврила, Илья, Сергей, Игорь, Василий, Макар и остальные макуринские. Андрей встал рядом со мной, держа под мышкой свою неизменную тетрадь.

Всадники остановились в двадцати шагах. Мужчина в чёрном сюртуке спешился и неторопливо подошёл к нам, окидывая меня оценивающим взглядом.

– Барон Оболенский, надо полагать? – сквозь зубы спросил чиновник высокомерным тоном. – Я – княжеский приказчик, Пётр Елисеевич Угрюмов. Мне поручено проверить донесения о возрождении деревни на заражённых землях.

Чиновник говорил негромко, с лёгкой, едва заметной усмешкой в голосе, а его цепкий взгляд продолжал быстро изучать мои владения: строящуюся кузницу за холмом, новые избы, высокий частокол. Он заметил всё – и свежие брёвна, и поднятые срубы, и пасущихся коней с коровами, подводы, огороды и поля, зелёную траву и, конечно же, наш могучий Кедр.