Не поздоровался приказчик Угрюмов. Впрочем, и так понятно, что тип довольно мерзкий, может доставить неприятности.

– Так князь и поручил мне возрождать здесь деревню, – усмехнулся я, оборачиваясь к своим и они одобрительно загудели. – Что с этим не так?

Чинуша свёл брови вместе и на его лице явственно отразилось недоумение вместе с недоверием.

– Это понятно, но откуда у вас такое богатство? – спросил он, делая широкий жест рукой в сторону деревни. – Посадки, дома, кузница, скотина… На что живёте?

– Охотой, – ответил я, кладя руку на рукоять меча. – Торгуем шкурами, ядрами с монстров. Ловим рыбу, сажаем овощи. Сводим концы с концами, как можем. Андрей, покажи ему записи.

– Истинная правда, Пётр Елисеевич, – сказал мой советник, почтительно склоняя голову и открывая свою тетрадь. – Вот, смотрите, я веду учёт добычи и торговли на заставе. Имеем записи с момента прибытия сюда, так что всё документально.

Чинуша скользнул взглядом по тетради, брезгливо поморщился и перевёл взгляд на Кедр, который возвышался над избами, словно зелёный маяк:

– А Кедр, интересно, откуда? – спросил он, тыча пальцем на дерево. – В реестре нет сведений, что он вам выделялся для освоения земель.

– Нашли в лесу, – сказал я просто, глядя ему в глаза. – Рос себе на полянке, а о нём даже не подозревал никто. Так мы его пересадили поближе к дому. Еле дотащили, уже довольно высокий был, а потом прижился, да и ещё в рост пошёл. Помогает нам, землю возрождает, людей кормит. Осваиваю баронство с его помощью, всё как князь велел.

Чинуша смотрел на меня подозрительно, так и стоя с вытянутой рукой и пальцем указывая на Кедр.

– Нашли, говорите, в лесу? – переспросил он, чуть прищурившись и наконец опуская руку. – Не украли у кого из соседних баронов?

– Соседних баронов в округе нет, – с сарказмом хмыкнул я, – только Хаос и монстры. Так что красть было не у кого.

Чинуша поджал губы и двинулся мимо меня вверх по улице, оглядывая грядки с капустой, луком и морковью.

– А налог, барон, платить надо, – бросил он с недовольным видом, скашивая на меня бегающие глаза. – Судя по тому, что я вижу, у вас уже есть с чего.

Я обернулся и кивнул Гавриле, чтобы он перехватил эту некстати нарисовавшуюся налоговую инспекцию. Большегрузный староста, сжимая в руках кепку, тут же вырос перед чиновником, основательно преграждая ему дорогу. Молодец Гаврила, всё правильно понял, нечего ему здесь шастать.

– Ваше благородие, да помилуйте, – пробасил староста с просительной ноткой в голосе, – мы только‑только с голоду выкарабкались. Раньше тут и трава не росла, а сейчас едва хватает, чтобы себя прокормить и запасы на зиму сделать. Разорите нас налогом, и мы опять по миру пойдём.

Чиновник удивлённо уставился на бородатую преграду, которая тут же расширилась вставшими рядом со старостой Ильёй, Сергеем, Игорем и Василием. Я еле сдержал улыбку, глядя как приказчик Угрюмов пытается найти возможность пройти дальше в деревню без потери лица.

А лицо его сейчас было очень удивлённым и недовольным. Быстро дошло, что хлеб‑соль ему подносить никто не собирается, как и делиться достатком. Раболепия и покорности в лицах сельчан, а тем более в моём он найти не смог, от того расстроился ещё больше, на ходу теряя самоуверенность и желание продолжать досмотр поселения.

– Как только встанем на ноги, тогда и поговорим, – громко произнёс я, словно подводя итоговую черту, чиновник резко обернулся ко мне. – Тогда и налоги будут, – я сделал небольшую паузу. – Может быть.

Чинуша, сжав челюсти и играя желваками на висках, снова сощурил глаза, а потом ни слова не говоря вернулся к своему коню и с третьей попытки вскочил на него. Потянул поводья, подъехал ко мне почти вплотную и уставился на меня сверху вниз, сверкая глазами. Книг по психологии начитался что ли, что предпочёл повыше меня быть?

– Кедр – слишком большая ценность, барон, – процедил чиновник, поигрывая поводьями и сверля меня взглядом. – Князь может принять решение либо о передаче дерева в собственность княжества, либо более сильному барону или графу, способному такую ценность защитить. Вы это понимаете?

– У меня и так неплохо получается защищать Кедр, – ответил я стальным голосом и продолжил с многозначительным нажимом: – От всяческих посягательств.

Я только теперь понял, что вся деревня в полном комплекте стоит сейчас рядом со мной живой стеной. И лица сейчас у всех далеко не приветливые.

– Я бы на вашем месте не сильно радовался, что я сейчас уезжаю, – процедил он сквозь зубы. – Раз вы не хотите со мной разговаривать, придёт другой. Ждать придётся недолго, и дружина с ним приедет побольше.

Чиновник ещё пару секунд пытался прожечь меня взглядом, а потом, не дождавшись никакого ответа, развернул коня и махнул рукой своим всадникам. Княжеский отряд одарил нас удивлёнными взглядами, а затем, сверкая доспехами, развернулся и неспешно потрусил обратно по дороге, оставляя за собой облако пыли.

Я стоял у ворот, глядя им вслед, и внутри меня медленно закипало негодование. Князь не дал мне ни копейки на освоение, бросил, можно сказать, на погибель в Хаосе без Кедра, а теперь, когда я своими руками поднял деревню из пепла, он хочет отобрать единственное, что даёт нам жизнь? Ну уж нет.

– Да как же так, ваше благородие? – с горечью и возмущением воскликнул Гаврила, ещё сильнее сжимая в своих кулачищах кепку. – Мы тут с голоду пухли, монстры наших вовсю грызли, а князю было на нас начхать! А теперь, как мы землю подняли, так сразу им понадобилось? Оброк им давай и Кедр в придачу!

Илья тоже не выдержал, сплюнул себе под ноги и вытер рот рукавом.

– Ироды, – буркнул он, сверкая глазами. – Нас бросили умирать, а теперь руку тянут. Ничего святого.

Макуринские зашумели, кто‑то крестился, кто‑то сжимал кулаки, а женщины, вышедшие из домов, запричитали.

– Ой, бабоньки, – с обиженным видом зашамкала баба Марфа, потрясая клюкой, – по миру нас пустит батюшка князь! Как пить дать, пустит!

Я поднял руку, и ропот стих. Все повернулись ко мне, ожидая, что скажет барон. Я выдержал паузу, окинул их взглядом и спокойно, твёрдо произнёс:

– Не переживайте, князь далеко, а мы здесь. И без боя я Кедр не отдам.

Гаврила посмотрел на меня с надеждой, Илья одобрительно кивнул, а макуринские чуть расслабились. Всё вроде бы прошло, а осадочек в виде подспудной тревоги остался. Это и понятно, одно дело монстры или разбойники, с ними мы можем совладать, а каково будет против князя идти? Его дружина вам не разбойничья банда, а грозная боевая сила, к тому же магов там наверняка хватает.

Как ни крути, а этот вопрос придётся решать дипломатически, к чему я на данный момент оказался пока не готов. Надо посовещаться с Андреем, недаром он мой советник, пусть сидит до утра с талмудом княжеских законов и ищет лазейки, чтобы на следующий раз не с мечом деревню отстаивать, а с правильным грамотным словом.

Я бросил взгляд на Андрея. Мой рыжий помощник выглядел взволнованным, его пальцы нервно теребили тетрадь, а на лице застыло выражение человека, который пытается просчитать все возможные варианты и не находит ни одного хорошего.

Я позвал его в нашу избу, закрыл дверь и сел на лавку, указав ему на место напротив. Андрей опустился на край лавки и сдавленно прошептал, глядя на меня расширенными глазами:

– Ваше благородие, а что тут придумаешь? Если князь пришлёт войско, мы ничего не сможем сделать. Даже с вашей магией ничего не сможем. У них куча людей, арбалеты, осадные орудия, опытные дружинники, да и магов полно. Мы просто не выдержим осады.

Рыжий друг будто мысли мои читал всё это время. Всё верно, военный вариант на данном этапе исключён. Но у меня был другой план, который я обдумывал ещё во время разговора с чиновником, а теперь он созрел окончательно, даже без долгого копания книги с княжескими законами.

– Пока будем драться словами, – ответил я, глядя ему в глаза и чуть улыбнувшись. – А потом будет видно. Я предложу князю сделку: мы платим налог, но только если он предоставит нам защиту. Скажем прямо: дайте нам дружину, подсобите с оружием, и мы будем исправно платить десятину. Нам нужен аргумент, который заткнёт им рты.