Лиля уже разговаривала в палисаднике с Кедром, а Андрей сидел за столом, ссутулившись над картой. Услышав, что я проснулся, он поднял голову и улыбнулся.

– Ваше благородие, – сказал он, ткнув пальцем в пометки на карте. – Я тут прикинул дорогу до каменоломни. Если возьмём все пять подвод, за один раз можно вывезти не меньше ста пудов камня, а то и больше. Главное, чтобы лошади справились.

– Сто пудов, конечно, для фундамента мало будет, – ответил я, прикидывая в уме масштабы терема и одеваясь. – Придется делать несколько рейсов. Да и вряд ли у нас лошади более серьёзный вес потянут. В любом случае сейчас рано говорить, сориентируемся на месте.

– Точно, – согласился Андрей, что‑то черкая в тетради. – Загрузим и опытным путём вычислим, сколько какая лошадь везти сможет без ущерба для здоровья. Если что, лишку сгрузим прямо на дороге, а потом заберём. А если в пригорок, то и подтолкнуть телегу можно.

Дельно. Сегодня нужно обязательно завершить расчистку дороги и привезти камня по максимуму.

После завтрака у ворот собралась мужская сила, которую можно было снять со стройки, не оголяя деревню. Пятнадцать мужиков, пять подвод, инструмент, оружие. И Лиля, которая сегодня шла с нами впервые. Она держалась рядом со мной, на поясе висел небольшой нож, а на плече – сумка с травами и бинтами.

– Готова? – спросил я, вскакивая на Черномора.

– Готова, ваше благородие, – ответила Лиля и, помолчав, добавила: – Я теперь чувствую проявления жизни вокруг. Вон там, – она махнула рукой в сторону леса, – птицы. Много. И ещё кто‑то мелкий, белки, наверное, или мыши.

Работает. Хорошо, значит учения не прошли даром. Надо будет мне тоже по дороге потренироваться чувствовать жизнь.

Мы перешли дамбу с мельницей и свернули направо, двигаясь к Южному тракту. Мужики шли плотной группой, озираясь по сторонам, но настроение было бодрое, кто‑то даже шутил, кто‑то насвистывал весёлую мелодию. Особенно старались новенькие – ельгинские и мальцевские, которые хотели, видимо, показать себя перед бароном. Хотя… Может и не перед бароном, а распускали хвосты перед нашей юной целительницей. Но главное, что прежнего страха перед походом в лес уже никто не испытывал. Настороженность – да. Повышенная внимательность – тоже, но не страх до трясучки в коленях.

Верный бежал впереди, то и дело возвращаясь ко мне за одобрением. Пустельга кружила над отрядом, и я время от времени подключался к её зрению. Дорога впереди пока пустовала.

Мы беспрепятственно свернули на Южный тракт и через час пути, когда уже прошли мост с ракокрокодилами и углубились в лес, я через глаза птицы заметил на дороге три высокие тонкие фигуры. Очень странные, будто на ходулях. Я приблизил мысленно картинку и разглядел монстров.

Двухметровые, а может и выше, на четырёх длинных ходулях‑ногах, похожих на кузнечиковые лапы. Тела покрыты чёрными перьями, отчего они походили на гигантских цапель. Головы маленькие, с длинными клювами, похожими на гарпуны.

Я сразу вспомнил картинку из бестиария. Долгоноги, второй ранг. Слабые места – тонкие ноги. Прыгают на четыре‑пять метров, бьют клювом сверху вниз. Опасные, гады.

– Стой! – скомандовал я, поднимая руку. – Впереди твари. Долгоноги, три штуки. Метрах в трёхстах впереди.

– Точно, ваше благородие, – нахмурившись, выдал свой вердикт Миша. – Приближаются к нам трое. Как‑то быстро приближаются, скачками что ли?

– Значит так, – сказал я, разворачивая Черномора к подводам. – Отгоняем телеги назад. Мужики, все в лес, за деревья. На дороге вас перебьют, они сверху прыгают. Лиля, ко мне. Верный, рядом.

– А как же… – начал было Пахом, но я его перебил.

– Не спорь, – отрезал я, соскакивая с Черномора. – В лесу у них преимущество теряется, там особо не попрыгаешь. Если что – прячьтесь за стволами и бейте копьями, когда тварь застрянет. А к лошадям их не пропустим.

Мужики, не задавая больше лишних вопросов, отогнали телеги и рассыпались по лесу. Андрей остался с луком чуть в стороне, с мы с Лилей тоже сошли с дороги и встали рядом с массивными соснами.

Долгоноги показались из‑за поворота через пару минут. Высокие, уродливые, с большой тушей, покрытой чёрными хитиновыми пластинами, местами напоминающими перья, они передвигались длинными прыжками и их головы вертелись по сторонам, сканируя дорогу. Увидев нас, передний монстр остановился, поднял клюв и издал резкий, скрежещущий звук.

– Вот это уроды! – громко прошептал кто‑то из мужиков.

– Лиля, – сказал я, не отрывая глаз от тварей. – Как только они соберутся прыгать, сковывай ближайшего корнями. Я возьму на себя остальных.

Сначала твари подходили не торопясь, потом один из долгоногов прыгнул и, пролетев около четырех метров над дорогой, приземлился метрах в десяти от нас. Ого! Еще пару прыжков и будет у нас.

Лиля не подвела. Корни обвили задние ноги ближайшего долгонога, уже припавшего к земле, чтобы сделать следующий прыжок, и тот, потеряв опору, рухнул на бок, проехав по земле и оставив глубокую борозду. Монстр заверещал, попытался вскочить, но корни держали крепко, теперь ещё и за голову с клювом.

Двое других прыгнули одновременно. Я вскинул руку и ударил встречным ветром. Воздушный шквал подхватил обоих монстров в воздухе и отбросил назад на пару метров. Один упал плашмя, второй, извернувшись, попытался встать.

– В атаку! – заорал я мужикам. – Бейте того, что в корнях застрял!

А сам, не теряя ни секунды, ударил магией земли. Упавший долгоног попытался подняться, но я уже выпустил каменные шипы прямо у него под брюхом. На этот раз они получились выше и острее, чем раньше. Три шипа пронзили тварь, и она задергалась, крича, но лишь делая раны больше.

Мужики окружили долгонога, который запутался в корнях. Тот отчаянно дёргался, пытаясь вырваться, и когда Пахом подскочил слишком близко, монстр рванулся, порвал корни и ударил. Клюв пробил Пахому плечо, и тот с криком рухнул на землю. Кровь хлынула на траву.

– Пахом! – заорали ельгинские, оттаскивая раненого.

Я успел ударить крутящимся воздушным щитом по ногам твари, прежде чем тот успел атаковать повторно. Отрубил! Перерубленные тонкие и длинные задние ноги отнесло на пару метров, а сам тварь грузно осела на землю с истошным криком.

В это время третья тварюга, которую я на секунду потерял из виду, отвлекаясь на помощь Пахому, прыгнула прямо на меня. Громко закричали Лиля и Андрей, предупреждая меня об опасности. Не успевая ничего предпринять магического, я отпрыгнул в сторону, толкая Лилю за сосну.

Краем глаза увидел, как мужики целой толпой с громкими криками тыкают в обезноженную тварь копьями.

– Умри, тварь!

– Получай!

– Это тебе за Пахома, гадина!

Бум! Клюв долгонога воткнулся в землю, где я только что стоял. Я выкинул руку вперёд, наскоро делая огненный шар удвоенной порцией маны и тут же выпуская его в монстра.

У меня поползли глаза на лоб – мой шар вышел совсем маленьким, с половину кулака и на этот раз имел не тёмно‑красный цвет, а ярко‑красный, с переливами оранжевого. А ещё через полсекунды я удивился ещё больше, когда шар с шипением ударил в грудь долгонога, прожёг тварь насквозь и врезался в сосну, разбрасывая искры и дымя.

У твари тут же подкосились ноги, закрылись огромные кошачьи глаза, и она рухнула на землю с дымящейся дырой в груди. Готова тварюга!

Андрей замер рядом со мной с натянутым луком и перевёл на меня округлившиеся глаза. Что смотришь, советник, не ожидал? Я тоже, сам в шоке.

Долгоног, которого я сбил порывом ветра и нашпиговал каменными шипами, к этому времени уже испустил дух, а мужики сообща прикончили копьями обезноженного.

Ух, всё кончено. Я быстрым шагом подошёл к мужикам, которые обступили Пахома.

– Лиля, сюда! – крикнул я, увидев, что кто‑то пытается зажать рану грязными руками.

Девушка уже была рядом. Она опустилась на колени рядом с Пахомом, который был бледен как полотно, и положила ладони ему на плечо. Кровь остановилась почти сразу, и мужики, стоявшие вокруг, шумно выдохнули.