Староста вытер вспотевший лоб и тяжело вздохнул.

– И то правда, ваше благородие, – согласился он, оглядывая набитый под завязку зал. – Тесновато. В две смены пока все помещаются, но коли к нам ещё кто придёт, то будет совсем тяжко.

– Значит так, – продолжил я, прикидывая в уме план перестройки. – Пристройку к столовой делаем, расширяем вдвое, как минимум. Широкий проход вырубаем в стене, чтобы два или даже три человека легко расходилось. Столов ставим несколько, чтобы рассаживались свободно. Поварих комплектуем полностью, чтобы не на износ работали. Для разноса блюд подростков привлечём, дело не сложное, научатся быстро.

Гаврила слушал внимательно, поглаживая бороду и кивая. Когда я закончил, он почесал затылок и добавил:

– А как расширимся, то и новую столовую придётся делать. На дальнем конце, куда улицы уходить будут. Чтобы работяги с полей не бегали через всю деревню.

– Верно мыслишь, – согласился я, хлопнув его по плечу. – Общественное питание экономит силы и время. Чем меньше народ отвлекается на готовку, тем больше успевает сделать. А пока, – я кивнул на дверь столовой, – срочно пристройка. Сегодня же начинай. Сними часть людей с постройки изб и перекинь сюда.

– Понял, ваше благородие, – Гаврила расправил плечи и важно кивнул. – Займусь сразу после обеда. А вам, я так понимаю, теперь дома готовить будут?

– Да, Ира будет готовить, – ответил я, оглядываясь на наш дом. – Нас четверо, управится. И ей проще, и нам спокойнее.

– Понял, – кивнул староста. – Ну что, ваше благородие, пока народ обедает, давайте я вам покажу, как ваше поручение выполнил. Я вчера до темноты с мужиками возился.

Я кивнул, и мы пошли вглубь деревни мимо нашего дома с Кедром, туда, где стоял колодец и кипела стройка домов для новоприбывших. Андрей с Лилей пошли следом, о чём‑то разговаривая.

Новый колодец мы увидели сразу за домом макуринских. Сруб из свежих сосновых брёвен, аккуратно подогнанных одно к одному, широкий ворот с железной ручкой, деревянное ведро на прочной верёвке.

– Вот, ваше благородие, – прогудел Гаврила, останавливаясь у сруба и поглаживая бороду. – Как вы и велели, выкопали второй колодец. Очередей теперь нет, народ не толпится. Будем и ещё копать со временем.

Я подошёл к колодцу, опустил ведро, взялся за ручку ворота. Опустил ведро, подождал немного, чтобы набралась вода, снова начал крутить ворот. Ведро показалось из тёмной глубины, полное до краёв, вода в нём плюхалась и переливалась через край. Я подхватил его за металлическую ручку, поставил на сруб.

Вода была прозрачной, как стекло. Я зачерпнул черпаком, поднёс к губам. Холодная, чистая, с лёгким сладковатым привкусом. Отличная вода.

– Держи, – я протянул черпак Лиле, посмотрел на Гаврилу. – Молодцы, одобряю.

Гаврила просиял, будто это он лично выкопал колодец и лично сделал воду вкусной, а девушка сделала несколько небольших глотков, зажмурилась на секунду и улыбнулась.

– Вкусная, – сказала Лиля, передавая черпак Андрею. – Спасибо, ваше благородие.

Мой советник с осторожностью принял черпак с водой, подозрительно посмотрел на меня, потом на Лилю, как будто проверяя, не потравились ли мы водой, и немного отхлебнул. Потом кивнул сам себе и приложился к воде теперь по‑серьёзному.

Я пригляделся к новостройкам. Двухэтажный дом на четыре семьи стоял почти готовый. Крыша покрыта, окон и дверей ещё не было, только сами проёмы вырублены, но видно, что внутри уже живут, потому что из трубы вился дымок. Рядом возводился такой же, для милютинских.

А ещё дальше, за колодцем, стоял уже полностью готовый дом. Большой, крепкий, с высоким крыльцом и окнами со ставнями. У входа я заметил двух ельгинских женщин, которые развешивали бельё на верёвке. Значит, заселились. Хорошо.

Гаврила проследил за моим взглядом и довольно кивнул.

– Ельгинские вчера закончили, – сообщил он, тыча пальцем в сторону дома. – Савелий сам проверял, всё ли ладно. Сказал, что печь дымит как надо, и в окна пока вроде не дует. Довольны.

Я кивнул, оценивая масштаб. Деревня росла на глазах.

– А ещё, ваше благородие, – продолжил Гаврила, понизив голос и оглядываясь, будто делился государственной тайной. – Мы на полях ответвления от каналов сделали. Бабы наши покумекали и попросили мужиков прорыть дополнительные протоки к грядкам. Теперь они воду прямо к посадкам подводят, не надо с ведрами далеко бегать. Урожай будет такой, что княжеские обзавидуются. Нам точно хватит, а излишки можно будет тому купцу сдавать.

Я задумался. Гаврила прав, урожай будет богатый, но продавать всё подряд я не собирался. Запасы нужны на зиму с избытком, так как по моим расчётам деревня будет продолжать расти. И погреба нужны, и подвалы, чтобы всё это хранить.

– Продавать будем, но немного, – сказал я, глядя на поле, где женщины с мотыгами пропалывали грядки. – Запасы в первую очередь. Мы ещё расширяться будем, я уверен. Так что рыть погреба у домов. Подвал под столовой можно расширить, и под пристройкой тоже сделать.

– Понял, ваше благородие, – Гаврила важно кивнул и погладил бороду. – Сделаем.

Андрей наконец допил всю воду в черпаке в один присест, а это литра полтора, между прочим, и поставил ёмкость на сруб, довольно икнув.

– Хороша водица, – оценил он, вытирая губы рукавом и выхватывая из‑за пазухи потрёпанную тетрадь, усеянную кляксами. – Ваше благородие, я всё запомнил. Погреба, запасы, сейчас всё запишу.

– Ваше благородие, можно я скажу? – робко спросила Лиля.

– Говори, – кивнул я, глядя на неё.

– Нам бы лекарский домик для раненых и больных, – сказала девушка, смущённо теребя прядь волос и глядя на меня с надеждой. – Там будем и снадобья делать, и ингредиенты хранить. И небольшой огородик рядом, чтобы целебные травы и коренья выращивать. А то сейчас я всех во дворе да по чужим избам лечу.

Лиля права. Целительство – дело важное, а места для него нет.

– Хорошо, будет тебе домик, – одобрил я и невольно улыбнулся, глядя как обрадовалась целительница. Повернулся к старосте. – Гаврила, организуй. Ясное дело, не за один день, планов много, но дело должно двигаться.

– Сделаем, ваше благородие, – староста кивнул с важным видом. – Недалеко от терема поставим, чтобы Лиле близко бегать было. И огородик разобьём, место там есть. Тарасу скажу, чтобы людей выделил.

– И терем надо побыстрее закончить, – добавил я, глядя на Кедр, который уже дорос до уровня пятиэтажного дома. – Наш красавец растёт как на дрожжах. Скоро корни нашу избу поднимать начнут, да и ствол уже такой толстый, скоро будет подпирать стену дома.

Гаврила уставился на Кедр, задумчиво снял кепку, пригладил волосы и водрузил кепку на место.

– Да, ваше благородие, Кедр у нас скоро в Солнце упрётся, – сказал он медленно, будто размышляя вслух. – Избу нужно будет разобрать и перенести на другое место. Только вот где вы жить будете, пока мы дом будем переносить? Терем‑то не успеем за это время построить.

– Вот именно, – кивнул я, показывая знаком Андрею, чтобы он это записал и взял на контроль. – Поэтому на терем подналечь нужно и закончить его как можно быстрее, чтобы мы туда переехали, а потом можно уже и дом переносить. А ещё нужно будет в ближайшем будущем мастерскую поставить. Корзины плести, поделки для дома из дерева, ложки, плошки, и всё, что нужно для дома. Мастерицы из новых и ельгинских есть. Пусть работают.

– Ну это уже больше к Тарасу, – махнул рукой Гаврила в сторону стройки. – Он же у нас главный по стройкам теперь, он людьми заведует. Но я передам ему.

Андрей захлопнул тетрадь и выпрямился, прижимая её к груди.

– Я всё записал, ваше благородие, – сказал он, сверкая глазами. – Тарасу сам лично всё передам и прослежу, чтобы сделано было в срок. И лекарский домик, и мастерскую, и терем, и перенос избы. Всё будет сделано!

Я усмехнулся, глядя на его энтузиазм. Мой рыжий советник всегда так – чем больше задач, тем больше он радуется, не то, что мои подчинённые на прежней работе. Хотя оно и понятно, тут для себя все стараются, а там для не пойми кого.