И вот, когда я уже начал думать, что ничего не выйдет, наконечник вспыхнул ровным оранжевым светом и остался гореть. Я почувствовал, как внутри металла закрутился маленький вихрь из огня и воздуха, запечатанный в наконечнике.

– Получилось! – выдохнул я, разглядывая светящийся оранжевым наконечник.

– Ваше благородие! – завопил Андрей, подпрыгивая на месте. – И правда получилось! Дайте‑ка сюда, я посмотрю, – советник взял у меня стрелу, протянул руку к наконечнику и тут же её отдёрнул. – Ого, горячий‑то какой! А сколько маны ушло? Как долго будет гореть? Давайте стрельнем, а?

– Андрей, не части, – остановил я Андрея, немного сомневаясь в успехе. – У охотников наконечники выглядели внешне, как обычные, разогревались только в полёте, а у меня вон горящий получился.

– Так даже лучше, ваше благородие! – кипел позитивом Андрей. – Сразу видно, что стрела магическая!

– Ладно, оптические эффекты сейчас не так важны, – произнёс я, накладывая стрелу на тетиву, натягивая её и зажмуривая левый глаз. – Главное, как она, – я задержал дыхание и отпустил тетиву, – жечь противника будет.

Стрела вспыхнула в полете молниеносным ярким огненным росчерком и вонзилась в дерево. Раздалось шипение, пошел дым.

– Работает! – воскликнул мой советник, подбегая к чурбану. – Ваше благородие, работает! Прожгла насквозь!

Я усмехнулся, глядя на его восторг. Ну а правда, кто молодец? Барон молодец! Сделал быстрые огненные стрелы. Точнее пока одну, но это дело наживное.

Ко мне подошла улыбающаяся Лиля.

– Поздравляю, ваше благородие! – с чувством сказала она, глядя на меня такими сияющими и, как мне показалось, обожающими глазами. – Я знала, что у вас получится.

– Спасибо, Лиля, спасибо, Андрей, – поблагодарил я свою команду. – Это всё благодаря вам.

Лиля зарделась от похвалы, а Андрей прибежал назад со продолжающим источать жар наконечником.

– Да, ладно, ваше благородие! Так‑то это полностью ваша заслуга. Смотрите, горит ещё, представляете⁈ И, кстати, я всё рассчитал, воздушная стрела летит, – он выпучил глаза и изобразил руками, что выстукивает барабанную дробь, – почти в два с половиной раза быстрее, чем обычная!

Хм, неплохое ускорение получилось.

Кое‑как успокоив советника, я восстановил ману и напитал огнём и воздухом ещё две стрелы.

Андрей тем временем притащил луки Ждановых и подсунул мне свой лук на магическую обработку. Наконечники продолжали светиться оранжевым даже при повторном использовании и были очень горячими, в чём ещё дважды успел убедиться Андрей. Хитин стрелы тоже с лёгкостью прожигали, так что Андрей и тут пришёл в полнейший восторг.

Как транспортировать эти обжигающие стрелы я совершенно не представлял. В колчане особо не потаскаешь, наконечники его прожгут. Разве что сделать железные стаканы на дно колчанов? Не таскать же стрелы в руках. Но это тоже сомнительный вариант, стакан нагреется и колчан всё равно начнёт дымиться.

Мы с Лилей переключились на луки, полностью воспроизводя наш первый удачный эксперимент. Вскоре у нас было пять зачарованных луков: мой, Андрея, Сергея и десятников Пахома с Тимофеем. И пять стрел, которые горели в обычном состоянии и ещё сильнее разгорались в полете, пробивая доски и хитин как масло.

Больше делать пока не стал. Запас маны близился к нулю, но даже не это главное, надо было сначала придумать, как эти стрелы брать с собой в поход, так как во время боя зачаровывать их будет скорее всего некогда. Но ничего, выменяю пока у охотников, у них должны быть. Эксперименты с ледяными стрелами я решил оставить на потом. Тем более, что замораживать воду в лёд я ещё не умел, надо с этого начинать.

Макар подошёл, когда я заканчивал использовать накладывать магию на последний лук. Кузнец резко остановился в пяти шагах и молча уставился на светящийся оранжевым наконечник, который вертел в руках мой советник. Его прокопчённое лицо вытянулось, брови поползли вверх, а рот медленно приоткрылся.

– Ох ты ж, – выдохнул Макар, переводя взгляд с горящей стрелы на меня, потом на Андрея, потом снова на стрелу. – Ваше благородие, это что за чудо такое?

– Магические стрелы, – ответил я, опуская лук и протягивая ему одну из запасных. – Огонь с воздухом внутри наконечника. Прожигают хитин легко, мы пробовали.

Макар осторожно взял стрелу двумя пальцами, повертел в руках, поднёс к лицу, принюхался. Наконечник ровно светился оранжевым, от него шёл жар.

– Ишь ты, – пробормотал кузнец, качая головой. – Никогда такого не видел. Я, ваше благородие, в Томске у графского оружейника бывал, всякие диковины видел, но, чтобы стрела сама горела и при этом не сгорала… – он замолчал, подбирая слова, и вдруг расплылся в широкой улыбке. – Нам бы вас в кузницу! Мы бы горн и не топили, вы бы нам одним пальцем железо грели!

Я невольно рассмеялся, забирая у него стрелу и представляя себя в роли кузнечного горна. Мне нравится, когда люди сразу думают, как использовать что‑то новое в хозяйстве.

– А если серьёзно, – продолжил кузнец, поглаживая бороду, – надо бы нам, ваше благородие, мастерскую отдельную построить рядом с кузней. Там плотники деревянные компоненты будут делать, луки, арбалеты и стрелы с болтами мастерить, древки для копий шлифовать.

А ведь дельно говорит, железо – это железо, а дерево – это дерево. Как говорится, мухи отдельно, котлеты на тарелку. Мастерская нужна, и чем быстрее, тем лучше.

– Согласен, – кивнул я, собирая стрелы. – Я там же магию на оружие буду накладывать, а не на улице как сейчас. Начинай делать, даю добро. Людей возьми у Тараса Капустина, он сейчас стройкой командует, скажи, что я разрешил снять со стройки пару человек. Но только не в ущерб остальному.

– Хорошо, ваше благородие, – Макар понимающе кивнул, уже прикидывая что‑то в уме. – Я к Тарасу сейчас же зайду, попрошу.

Он хотел добавить что‑то ещё, но в этот момент со стороны столовой раздался резкий, звенящий удар. Железный, гулкий, он прокатился по всей деревне, ударил по ушам и заставил нескольких кур, копошившихся у забора, в панике взлететь на плетень.

Андрей вздрогнул и выронил тетрадь.

– Ваше благородие! – выпалил он испуганным голосом, оглядываясь по сторонам. – Такое уже второй раз! Вчера слышал со стороны кузни, а сейчас со стороны столовой! Это что ещё такое⁈ Кто гремит?

Макар громко и раскатисто засмеялся, а я улыбнулся. Не успел ещё рассказать советнику наше громкое нововведение, а он как‑то это пропустил, видимо, Гаврила его тоже не проинформировал.

– Так это на обед зовут, – прогудел Макар, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Егорка мой било у столовой повесил, как его благородие велел. Один удар – значит, есть зовут. Два удара – общий сбор. Ну а если в набат бьют, то неприятель нападает, тут дружине и ополчению работа есть.

– Ну пошли тогда, – улыбнулся я. – А то без нас всё съедят.

Мы двинулись к столовой. По дороге к нам присоединились мужики, возвращавшиеся с лесоповала, женщины с полей, и вскоре к крыльцу столовой подтянулась вся деревня. Народу набилось столько, что у входа образовалась настоящая пробка. Лиля остановилась в двух шагах от двери, не решаясь протиснуться внутрь, и беспомощно оглянулась на меня.

Я поднял руку и громко объявил:

– Первыми идут мужики. Все, кто на стройке и на лесоповале. Через полчаса заходят женщины, старики и дети.

Гаврила, стоявший у входа, тут же подхватил команду и принялся размахивать руками, разгоняя толпу.

– Мужики, заходим! – забасил староста. – Барон так сказал! Остальные подождите маленько, не толпитесь, всем хватит. По следующему удару пусть приходят женщины, дети и старики.

Народ послушно рассосался. Мужики, гомоня и подшучивая друг над другом, потянулись внутрь. Гаврила пропускал их, пересчитывая и покрикивая на особо нетерпеливых.

Да, проблема есть, надо решать. Я отозвал старосту в сторону, пока мужики усаживались за столы.

– Гаврила, – сказал я, кивая Андрею, чтобы тоже подошёл ко мне, – надо расширять столовую.