– В самый раз, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – У нас ещё один подарок. Андрей, принеси.

Лиля удивлённо вскинула брови, а мой советник вскочил, метнулся в сени и вернулся через минуту, держа в руках небольшой хитиновый доспех. Пластины скрежня, подогнанные одна к одной, лёгкие, но прочные, на кожаной основе.

– Это от нас, – сказал Андрей, торжественно вручая доспех Лиле. – Ты у нас боевой лекарь, тебе и доспехи нужны соответствующие.

Лиля приняла доспех дрожащими руками, посмотрела на меня, потом на Андрея. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро сморгнула их и улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала она, прижимая доспех к груди. – Я… Я не знаю, что сказать.

– Скажи, что наденешь, – хмыкнул Андрей, подходя ближе. – Давай помогу.

Он принялся помогать Лиле надевать доспех, подсказывая, где завязывать ремни и как подтянуть наплечники.

– Будешь крутая магичка, – прокомментировал Андрей, отступая на шаг и оглядывая результат. – На заставе все тебе кланяться будут.

Лиля звонко рассмеялась, а потом ещё немного покружилась, сняла доспех, и мы сели за стол пить травяной чай. За разговорами просидели ещё с полчаса, обсуждая завтрашние дела, а потом я вышел на крыльцо, чтобы перед сном подышать воздухом.

Поздний вечер выдался ясный и тёплый. Над лесом раскинулось огромное звёздное небо, и Млечный Путь тянулся через всю его ширину, будто кто‑то рассыпал серебряную пыль по чёрному бархату. Тишину нарушали только сверчки да далёкое уханье филина.

Я уселся на верхнюю ступеньку, любуясь звёздным небом. Сзади меня тихо открылась дверь, Лиля тихонько вышла на крыльцо и устроилась рядом, обхватила колени руками и запрокинула голову.

– Красиво, – сказал я, глядя на звёзды.

– Очень, – отозвалась Лиля, не отводя глаз от неба. – Я в Томилово часто на крышу забиралась, чтобы поближе к звёздам быть. Дед смеялся и говорил, что я руки к звёздам тянула, как будто хочу до них дотронуться.

– А папа с мамой что говорили? – спросил я несмотря на то, что она эту тему всегда обходила стороной. Может, сейчас расскажет.

– Я родителей почти не помню, – тихо сказала Лиля дрогнувшим голосом. – Папу убили, когда я совсем маленькая была. Мама меня на руки схватила и с обозом в деревню увезла. Она говорила, что мы должны уйти из княжества, что там нам не жить.

Лиля замолчала, шмыгнула носом. Я молчал, пусть расскажет сколько сможет.

– Мы в Томилово пришли, – вскоре продолжила Лиля. – Дедушка нас один приютил, у него изба была на отшибе, один жил. Пожалел. А потом мама заболела и умерла. Мне тогда пять лет было.

Девушка опустила голову, зарылась пальцами в волосы.

– Тот дедушка меня и вырастил, – тихо продолжила она. – Он мне потом как‑то признался, что мы с мамой были из графской семьи. Что мама была благородной, но после того, как отца убили, она отказалась от титула. Сказала, что лучше быть никем, чем жить в том мире, где убивают за власть.

Вот оно что. Теперь понятно, откуда у неё дар. Мы ещё немного посидели молча. Слова утешения казались пустыми, а спрашивать больше не хотелось, она и так сказала больше, чем за всё время нашего знакомства.

– Ладно, – сказал я наконец, поднимаясь и подавая ей руку. – Пора спать. Завтра много дел.

Лиля приняла мою руку, поднялась. Она всё ещё сжимала край костюма, будто боялась, что он исчезнет.

– Ваше благородие, – сказала она, глядя на меня снизу вверх. – Спасибо. За костюм, за доспех, за… – она замолчала, подбирая слова. – За всё спасибо.

– Пора спать, – мягко сказал я, кивая на приоткрытую дверь. – Поздно уже.

Лиля улыбнулась, кивнула и скользнула в дом. Я слышал, как она поднимается по лестнице на чердак, как скрипят доски под её шагами. Потом всё стихло.

Я постоял ещё немного на крыльце, глядя на звёзды. В голове крутились её слова. Графская семья. Мать, которая отказалась от титула и увезла дочку в глухую деревню. Интересно, что ещё она не рассказала? И что будет, если в Томске узнают, что Лиля жива? Буду надеяться, что об этом уже все забыли, времени прошло не так мало. Но и не много.

Дверь за моей спиной чуть скрипнула, и я обернулся. В дверном проёме стоял Андрей, прижимая к груди тетрадь.

– Ваше благородие, – прошептал мой советник, выходя на крыльцо и плотно закрывая дверь за собой. – Дверь приоткрытой осталась, так что я, – Андрей понизил голос до заговорщического шёпота, – всё слышал про Лилю. Ну, про то, что она аристократка. Это же вообще всё меняет, ваше благородие!

– Что же именно? – спросил я, поднимаясь на ноги.

– Как что, ваше благородие? – воскликнул он, всплеснув руками. – Она не простолюдинка, она благородная! По крови, по происхождению! А вы у нас тоже аристократ, барон, и, между прочим, холостой. Вам же невеста нужна?

Я удивлённо уставился на него.

– Андрей, – произнёс я медленно, глядя ему прямо в глаза. – Ты дурак или притворяешься?

Советник заморгал, явно не ожидая такой реакции.

– Почему сразу притворяюсь? Ой, не то хотел сказать… А, не важно, – зачастил Андрей, прижимая тетрадь к груди, – важно, что я же о вас думаю. Лиля – девушка благородная, красивая, вы посмотрите на неё, она уже не подросток давно. Привязана к вам, да что там привязана, сохнет по вам, можно сказать.

Внутри что‑то ёкнуло. Вот этого я никак не ожидал.

– А с чего ты взял, что сохнет? – удивлённо спросил я. – Благодарна мне за спасение, смотрит на меня как на старшего брата или отца. Ну или как на барона.

Андрей вздохнул с таким видом, будто объяснял таблицу умножения младенцу.

– Ваше благородие, я всё‑таки не первый год на свете живу, – сказал рыжий долгожитель, качая головой. – Она на вас смотрит так, как Яна на пироги. Ну, то есть с полным обожанием. Вы просто не замечаете, потому что заняты делами. А я замечаю.

– Так, внимательный ты наш, – сказал я, отворачиваясь и глядя в темноту, – иди лучше спать.

– Но ваше благородие…

– Спать, – повторил я, не повышая голоса, но с нажимом. – Эту тему я сейчас обсуждать не намерен.

Андрей вздохнул, пошёл в дом, бормоча что‑то про недальновидных баронов.

Я остался один. Спать совершенно перехотелось. Спустился с крыльца, сел на лавку у палисадника, вытянул ноги. Значит, Лиля – аристократка. Графская дочь, пусть и без титула, хотя это и не точно. Дар у неё от родителей, с этим всё ясно. И она, как сказал Андрей, по мне сохнет. Хм.

А Яна? Та блондинка, которая таскает мне пирожки и ягоды? Красивая, улыбчивая, с ямочками на щеках. Та тоже ведь не просто так за мной бегает, ежу понятно. Но она простолюдинка, по статусу не подходит. Барон не может жениться на крестьянке, это в перспективе может сказаться на моём статусе, когда придёт время расширяться и иметь дело с княжеским двором и всем этими аристократами.

Лиля – другое дело. Аристократка по крови, с даром, умная, красивая. И, если Андрей прав, влюблена в меня. Такой союз был бы выгоден всем.

Я вдруг понял, что думаю о браке, как о сделке. Может, так и надо? Или нет? Ладно, торопиться я не буду. Присмотрюсь, подумаю, время покажет.

Проснулся я ранним утром от стука в дверь. Все ещё крепко спали, пришлось открывать дверь мне. На пороге стоял староста, переминаясь с ноги на ногу, и комкал в руках многострадальную кепку.

– Ваше благородие, – произнёс Гаврила, понижая голос до полушепота, что с его громогласным басом было почти подвигом. – Тут такое дело. Дозорные ночью в лесу на юге тени видели. Монстры, похоже.

– Почему деревню по тревоге не подняли? – у меня сразу пропал весь сон.

– Далеко были, не разобрать толком. Пока думали, будить всех или нет, тени ушли, – продолжил Гаврила, виновато глядя на меня. – В общем, подняли меня, а я приказал дозор усилить, вас беспокоить не велел. Ночь была, темно, мало ли что померещилось.

– Понял тебя, – сказал я, вглядываясь в сторону южного частокола. – Дозор усиль ещё. И частокол проверить нужно, в слабых местах укрепить, может, ещё колья вбить дополнительные. Проверь лично, чтобы даже крупная тварь не смогла сломать. Начинай прямо сейчас.