— Глядите! — ахнула Настя, прижимая к себе младшую дочь. — Он же растёт!

— Свят-свят-свят, — пробормотала бабка Марфа.

Но самое интересное было впереди. На верхушке ростка, там, где вчера ещё была одна-единственная макушечная почка, начали всё сильнее набухать новые. Я насчитал шесть штук: пять располагались по кругу, а шестая, самая крупная, красовалась точно в центре. Они набухали, словно детские кулачки, сжатые перед тем, как раскрыться. А затем, прямо у меня на глазах, центральная почка лопнула и из неё показался кончик нового побега.

С сияющими глазами и бледным лицом Лиля поднялась с колен, не сводя глаз с Кедра.

— Я же говорила, — прошептала она, — ему здесь нравится. Он обещал, что будет стараться.

— Ты молодец, — сказал я, кладя руку ей на плечо. — Но давай договоримся сразу: сегодня ты свою работу сделала. Теперь завтрак и отдых. Никаких дополнительных подпиток, ясно? К Кедру сегодня больше не подходи, а то снова получится, как вчера.

— Ясно, ваше благородие, — кивнула она, хотя в глазах у неё читалось явное желание ещё посидеть у Кедра.

— Вот и ладно. Так, раз все здесь, — сказал я, повышая голос, — давайте держать совет. Обсудим, как дальше жить будем.

— Это вы правильно, ваше благородие, — кивнул Гаврила, подзывая рукой деревенских. — Тут такое дело, без плана никак.

Народ стал подтягиваться ближе. Жена старосты Марина взяла мужа под руку, Илья Лукин присел на чурбачок у крыльца, вытянув ноги, а Настя Лукина встала рядом, покачивая на руках младшую дочку. Старшая её дочь лет восьми с братом чуть старше притихли у палисадника, поглядывая то на меня, то на Кедр, то на Лилю. Отец и сын Ждановы опёрлись на ограду палисадника, а бабка Марфа пристроилась на лавке у забора, сложив морщинистые руки на набалдашнике клюки.

Я оглядел всех. Из деревенских семь взрослых, трое детей и мы втроём — я, Андрей, Лиля. С этого начинается моё баронство.

— Андрей, — сказал я, поднимаясь на крыльцо, — возьми перо и бумагу. Будешь протокол вести.

— Слушаюсь, ваше благородие! — бодро сказал мой рыжий помощник и метнулся в избу.

Через минуту Андрей вернулся с потрёпанной тетрадью в кожаном переплёте и чернильницей, устроился на ступеньке крыльца, разложил письменные принадлежности, обмакнул перо и застыл в ожидании с важным видом.

— Итак, — начал я, обводя всех взглядом. — Первое: защитные сооружения. Гаврила, что у нас на сегодня с оградой?

Староста погладил бороду, собираясь с мыслями:

— Забор мы ночью подлатали, где волк пролез. Колья во рву добавили, как вы велели. Но этого мало, ваше благородие. Забор старый, местами гнилой, ров осыпался, глубина всего ничего, волк в прыжке перемахнёт.

— Значит, план такой, — громко сказал я, принимая решение. — Ежедневный осмотр периметра на предмет слабых мест, а забор начинаем поэтапно менять на частокол. Сергей, назначаю тебя ответственным за оборону. Справишься?

Старший Жданов чуть приподнял уголки губ — это у него, видимо, означало одобрение:

— Справлюсь, — наконец кивнул он.

— Вот и хорошо, — сказал я, переводя взгляд на нашего писаря. — Андрей, записывай: «Ежедневный осмотр, поэтапная замена забора на частокол. Ответственный — Сергей Жданов».

Перо заскрипело по бумаге. Андрей высунул кончик языка от усердия, выводя буквы.

— Второе: расчистка территории под новые избы, — продолжил я. — Я насчитал двенадцать довольно крепких остовов от старых домов, их будем восстанавливать, — я посмотрел на Лукина. — Расчистим полузаросшие площадки, поднимем срубы. Лес вокруг свой, инструмент у нас есть, а если надо, то купим ещё. Будем привлекать людей из других заброшенных деревень, им понадобится жильё.

— А где ж людей взять? — спросил Илья, хмурясь. — Точнее, кто сюда поедет? Защита никакая, земля не родит.

— А теперь родит, — я указал на зелёную траву, расползающуюся от кедра. — Ты сам видишь. Через неделю-другую вся деревня будет в зелёной зоне. Тогда и пахать можно будет, и сеять, и быть уверенным, что урожай не сгниёт на корню. А когда у нас будет еда, кров и защита, то люди сами придут. Не завтра, так через месяц.

— Его благородие дело говорит, — прошамкала бабка Марфа. — Когда у меня коза была, так из Курлаево аж два раза в неделю приезжали за молоком. А уж если у нас Кедр будет, да земля родить начнёт, так отбою от желающих не будет.

— Вот именно, — кивнул я старой предпринимательнице. Целых два раза — это очень серьёзный спрос. — Андрей, записывай: «Расчистка площадки, где раньше были дома, подготовка к строительству новых изб. Поиск и привлечение людей из окрестных полузаброшенных деревень».

— Есть, — отозвался мой помощник, скрипя пером.

— Третье: посевная, — я обвёл взглядом собравшихся. — Сажаем культуры на оживлённой кедром почве. Прямо здесь, вокруг домов. Что у нас есть из семян?

Гаврила почесал затылок, переглянулся с Ильёй.

— У меня репы немного, — начал перечислять староста. — У Ильи семян моркови горсть, да лука чуток. У Марфы тыквенные семечки есть, она их бережёт как зеницу ока. У Ждановых, почитай, ничего, они охотники. Всё, пожалуй.

— Почти ничего, — подвёл я итог. — Значит так: планируем поездку до границы или до ближайшего города. Нужно закупить самые важные семена — пшеницу, рожь, овёс, горох, ещё картошки семенной стоит прикупить. Может, капусту, огурцы. Заодно присмотрим инструмент, может, ещё одну лошадь.

— А деньги? — спросил Илья и тут же осёкся, вспомнив. — Ах да, ядра…

— Именно, — подтвердил я, кивая на помощника. — Андрей оценил наши трофеи в тридцать рублей. Плюс ещё добудем.

— До заставы ехать полдня, — заметил Гаврила. — Если на рассвете выехать, к обеду там будем. Только вот кого посылать?

— Я поеду, — сказал я. — И Андрея возьму. А вы здесь останетесь за старшего.

— Записал, — Андрей поднял перо. — «Поездка на заставу: закупка семян, инструмента, возможно лошади. Ответственные — барон Оболенский и советник Андрей».

Я усмехнулся про себя. Советник Андрей. Звучит-то как! А ведь, по сути, так и есть, он у нас и за секретаря, и за казначея, и за библиотекаря.

— Четвёртое: рыба, — я обвёл взглядом мужиков. — Вчера, когда проходили у реки, видел, как рыба плещется приличная, чуть ли не с локоть, а я что-то в меню рыбы не видел. Почему?

— Так это, — замялся староста, хмуря брови, — не рыбаки мы. Не ловим.

— Это как? — удивился я, переглядываясь с новоиспечённым советником. — Жить у воды и не ловить рыбу? Сдурели совсем?

Илья опустил глаза, Гаврила виновато развёл руками.

— Так сетей нет, ваше благородие, — пробормотал Лукин, виновато переглядываясь со старостой. — И удочек тоже. А рыба там, в пруду, хитрая, просто так в руки не даётся.

— Всё понятно, — усмехнулся я. — Все снасти есть у моего советника Андрея. Илья, ты будешь главный по рыбалке и сына вон своего малолетнего обучи, — я перевёл взгляд на детей у палисадника. — Как звать наследников?

Серьёзный вихрастый паренёк лет десяти молчал, исподлобья глядя на меня, а девчушка лет восьми робко выглядывала из-за его плеча, вцепившись в рукав брата.

— Ну, чего замер? — подбодрил я, улыбаясь. — Ты ж мужик, будущий охотник, а может, и рыбак. Представляйся.

— Иваном меня звать, — сказал он, чуть запинаясь. — По батюшке Ильич. А это Ольга, сестрёнка моя.

Оля молча пискнула что-то неразборчивое и уткнулась лицом в плечо брата. Иван, Ольга. Серьёзный паренёк, однако. Надо будет Андрею сказать, чтобы книжек ему дал своих. Ну и читать научил, если не умеет. А девочка должна с Лилей подружиться, вон как заинтересованно на неё смотрит.

— Иван Ильич, значит, — усмехнулся я и протянул ему руку. Паренёк, помедлив, подошёл ближе и пожал её своей худой, но довольно крепкой ладошкой, сразу видно, помогал отцу, не ленился. — Ну, будем знакомы. Я барон Павел Владимирович, меня можешь называть «ваше благородие» или просто «барин».

— Понял, барин, — кивнул Ваня, бросив быстрый взгляд на отца, который одобрительно щурился.