Малолетняя Ольга осмелилась поднять глаза, в которых мелькнуло что-то среднее между страхом и любопытством.

— А вы правда волков мечом рубите? — спросила она шёпотом.

— Правда, — серьёзно ответил я. — Только для этого много каши есть надо. Будешь хорошо есть, то глядишь, и тебя научу.

— Я и так хорошо ем! — тут же заявила девчушка.

— Вот так и продолжай, — я выпрямился и повернулся к Илье. — Значит так, Илья. Вы с Иваном берёте у Андрея снасти, вырезаете удилища из лещины и начинаете рыбачить. Справитесь?

— Справимся, ваше благородие, — немного неуверенно ответил Лукин и улыбнулся, почесывая щетину. — Я в детстве-то рыбачил, пока родители живы были. Вспомню былые годы.

— И меня научишь, — дёрнул отца за рукав Ваня.

— Научу, куда ж я денусь, — хмыкнул Илья и взъерошил сыну волосы.

— А я вкусно рыбу готовить умею! — вставила Лиля, сидя на лавке и болтая ногами. — И уху, и запечённую, и солить тоже. Меня дедушка научил.

— Вот и будешь главной по кухне, — кивнул я. — Заодно научишь остальных. Белок нужен, чтобы силы были для строительства и земледелия. На одной картошке далеко не уедешь.

— Это точно, — вздохнула Настя. — У меня дети, им мясо или рыба нужны хоть иногда. А то вон какие бледненькие.

— Будут и мясо, и рыба, — пообещал я. — Андрей, записывай: «Организация рыбной ловли. Ответственные: Илья и Иван Лукины. Ответственная за приготовление — Лиля».

— Готово, — отрапортовал Андрей, вытирая рукавом жирную кляксу.

— Хорошо. Тогда пятое, — я повернулся к Ждановым. — Охота. Совместные рейды в лес, на дичь и на монстров. Нужны ядра Кедру на подкормку и нам на продажу. Всем вместе правильной тактикой можно и серьёзного зверя завалить. А с серьёзного зверя так и ядра более высокого ранга будут. Это уже совсем другие деньги и совсем другая подкормка для кедра.

— Хотите крупную тварь бить, ваше благородие? — настороженно прищурился Сергей. — Южнее в лесу я в овраге следы давеча видел. То ли медведь-мутант, то ли ещё кто здоровый.

— Вот и проверим, — сказал я, поправляя меч. — Сегодня после обеда устраиваем рейд. Идут все мужчины, — я глянул на сына Лукина и хмыкнул, — кроме Ивана Ильича. Андрей, записывай: «Организация совместных рейдов в лес. Охота на дичь и монстров с целью добычи ядер, а также дичи ради мяса и пушнины».

Андрей старательно принялся записывать, высовывая от усердия язык. Я обвёл всех взглядом и продолжил:

— И последнее: общая столовая.

— Это как? — встрепенулась Настя Лукина, чуть не уронив дочку.

— Очень просто, — пояснил я. — Чтобы меньше людей отвлекались от работы на готовку, делаем дежурства. Двое-трое человек готовят еду на всех — завтрак, обед, ужин. Остальные спокойно работают в поле, на стройке, в лесу, охотятся. Дежурные меняются по мере необходимости, вечером за ужином обсуждаем сделанное, планируем следующий день. Так и еда будет нормальная и регулярная, и работа пойдёт быстрее. Сытый работник — хороший работник.

— Это вы правильно, ваше благородие, придумали, — с чувством сказала Настя. — А то я и готовлю, и за детьми смотрю, и на огороде, и Илье помогаю, разорваться просто. А так хоть выходные по готовке будут.

— У меня тоже спина болит целый день на печи гнуться, — подала голос жена Гаврилы, Марина. — А тут сообща-то легче будет, не одной картошку чистить да суп варить.

— Так и сделаем, — подвёл я итог. — Андрей, записывай: «Организация общей столовой. Ежедневные дежурства по кухне, совместные приёмы пищи, вечернее обсуждение планов. Ответственная Марина Фёдорова».

Мой помощник дописал последнюю строчку и с хлопком закрыл тетрадь.

— Всё, ваше благородие! — с довольным видом сказал Андрей. — Протокол готов, шесть пунктов.

— Дай-ка глянуть.

Я взял тетрадь, пробежал глазами по строчкам. Почерк у него оказался на удивление аккуратным для сына сапожника. Видать, старый писарь хорошо его выучил.

— Хорошо, — сказал я, возвращая тетрадь Андрею. — Теперь у нас есть не просто разговоры, а записанный план. Значит, и спрос будет по записанному.

Гаврила одобрительно закряхтел, а Илья почесал затылок и кивнул.

— На этом пока всё тогда, — сказал я, обводя всех глазами. — Марина, решай с первым дежурством по кухне, а мы пока с мужиками пройдёмся по периметру. Хочу сам посмотреть, где у нас остались слабые места.

Я двинулся в сторону ограды, и вся наша разношёрстная мужская компания потянулась следом. Андрей шёл справа, на ходу делая пометки в тетради, Гаврила с Ильёй — слева, Ждановы замыкали. Мы внимательно осматривали каждую секцию забора, каждый кол во рву, каждую вкопанную жердь. Где-то дерево было ещё крепким, где-то уже трухлявым, и я указывал на недостатки, а Гаврила виновато кряхтел.

Мы обошли вокруг всю деревню, завершая обход у места ночного прорыва волков. Та самая доска, что отошла в заборе и где пробрался в деревню волк, теперь была прибита накрепко, но рядом с ней ещё одна держалась на честном слове.

— Игорь, — позвал я.

Младший Жданов шагнул вперёд, уже зная, что сейчас будет.

— Видишь?

— Вижу, ваше благородие, — хмуро ответил он. — Сам не знаю, как вчера пропустил.

— А ты не просто смотри, ты рукой проверяй, — сказал я, жестом показывая Андрею, чтобы дал мне свою тетрадь. — Каждую доску толкни, каждый кол покачай. Значит так. Ты с Андреем устраняешь все замечания по ограде согласно пометкам, которые Андрей сделал в своей тетради.

— Сделаем, — кивнул Игорь и, чуть поколебавшись, добавил: — Не подведу больше, барин.

— Надеюсь, — усмехнулся я, изучая карту Андрея с забором и местами брака в нём. — Всё в порядке, молодец, всё зафиксировал.

Я вернул Андрею тетрадь, он запихал её за пазуху и деловито закатал рукава:

— Значит, мы с Игорем на ограду, остальные — в поле?

— Именно, — я повернулся к Гавриле. — Покажите мне, где у вас пахотный участок как можно ближе к моему дому. И где плуг.

— Плуг-то есть, — оживился Гаврила, — старый, правда. От прежних хозяев остался, тех, что ушли и не вернулись. В сарае валяется, мы его лет пять не трогали.

— Вот сейчас и потрогаем, — уверенно сказал я, глядя на Гаврилу. — Показывай.

Сарай оказался за домом бабки Марфы. Это было покосившееся строение с провалившейся в одном месте крышей. Внутри, среди паутины и мышиного помёта, действительно стоял плуг. Ржавый, с рассохшейся рукоятью, но в целом пригодный. Рядом с ним валялись оглобли и хомут.

— Сергей, Илья, берём плуг, — сказал я, берясь за рукоять. — Гаврила, веди лошадь.

Через четверть часа мы стояли на свободном участке за домом Лукиных. Земля здесь была чуть лучше, чем вчера — видимо, влияние кедра уже начинало сказываться. Трава ещё не стала такой изумрудной, как у нашего крыльца, но уже и не серая, а так, что-то среднее.

Я оглядел участок, прикинул размах работ.

— Значит так, — сказал я, отпуская рукоять. — Сергей, Илья, вы за плугом по очереди, Гаврила ведёт лошадь.

Гаврила хмыкнул в бороду, накидывая хомут на кобылу, которая недовольно фыркнула, переступая с ноги на ногу.

— Но, милая! — прикрикнул староста, похлопав животное по костлявому крупу, и лошадь потянула.

Сергей налёг на рукояти и плуг плавно вошёл в землю, оставляя за собой глубокую борозду.

— Идёт! — обрадованно воскликнул Илья с таким видом, будто только что самолично изобрёл земледелие.

Я продолжал наблюдать за работой, изредка подавая короткие команды — где поднажать, где сбавить ход, где развернуть лошадь на обратный проход. Мужики работали споро, и вскоре всё поле покрылось ровными рядами свежих борозд.

— Хорош, — сказал я, отирая пот со лба. — Теперь сажаем.

Из погреба Лукиных принесли прошлогоднюю картошку, которую берегли как зеницу ока. Я распорядился высыпать и наш запас, привезённый из Агеевки. Настя с Мариной и Лилей нарезали клубни — каждый на две-три части, чтобы на каждой был глазок. Мужики делали лунки, женщины опускали в них срезы картофеля и присыпали землёй. Дети помогали таскать вёдра и разравнивать грядки. Работа кипела.