— Поздновато сажаем, конечно, — заметил Гаврила.

— Ничего, — ответил я, — с кедром всё быстрее растёт. Нагоним.

Следом посеяли фасоль, пшеницу, репу, свёклу. Семян было немного, но это пока. Когда последняя грядка была засажена, я распрямился и оглядел поле. Ещё недавно здесь был пустырь с жухлой травой, а теперь — ровные грядки, обещающие урожай.

— Управились, — выдохнул Илья, вытирая руки о штаны. — Теперь бы только выросло.

— Вырастет, — сказал я уверенно. — А теперь пора на обед.

Женщины накрыли стол прямо во дворе. Сегодня в меню была похлёбка из остатков зайчатины с зеленью, которую Лиля успела насобирать у реки, и свежий хлеб от Марины. Ели быстро, но весело: обсуждали пахоту, шутили над Ваней, который весь перемазался в земле, хвалили Маринино тесто, строили планы на охоту и поездку на заставу.

Я сидел, уплетал похлёбку и чувствовал, как внутри разливается удовлетворение. Созидание всегда приносит радость.

— Ну что, — сказал я, отодвигая пустую миску, — к рейду все готовы?

— Готовы, — кивнул старший Жданов.

— Тогда через полчаса выдвигаемся, — сказал, вставая из-за стола. — Сбор у нашего дома.

Лес жил своей жизнью. Где-то стучал дятел, шелестела листва, пахло прелой хвоей. И всё же в нём было мрачно, деревья выглядели больными, с серым мхом на стволах и странными тёмными наростами на ветках, а листья были словно присыпаны пылью. Под ногами хрустел сухой мох, с ветвей свисали космы лишайника, похожие на рваную паутину.

Первым шёл Сергей с луком наизготовку, углубляясь в лес по одному ему известным знакам. Я шёл следом, с мечом наголо, хотя пока рубить было некого, разве только цепкий кустарник, который приходилось раздвигать клинком.

Следом шли Андрей, Илья, Игорь и Гаврила с копьями в руках, два из которых мы привезли из Агеевки, а ещё два нашлись у Ждановых. Андрей прихватил с собой лук, а у Гаврилы с Ильей за поясом торчали топоры.

— Вон туда, — Сергей указал на едва заметную звериную тропу, уходящую в бурелом слева от нас. — Следы там. Свежие, утренние.

Мы свернули. Тропа петляла между поваленными стволами, заросшими сизым мхом.

Через минут двадцать ходу впереди показалась прогалина, заваленная буреломом. Здоровенные сосны лежали друг на друге, будто какой-то великан сложил сюда запас дров.

И оттуда, из этого хаоса стволов, веток и вывороченных корней, донёсся громкий, утробный рык и тут же затрещали сучья. Громко затрещали, основательно, сквозь чащу ломился кто-то крупный.

— Стоять, — отдал я команду, поднимая руку.

Мы все замерли. Гаврила судорожно перехватил копьё, Илья нахмурился, Андрей побледнел и вцепился в лук обеими руками, а Сергей медленно натянул тетиву, не сводя глаз с того места, откуда шёл звук. Треск повторился, на этот раз ближе.

А потом из бурелома, раскидывая в стороны валежник, вывалился медведь. Здоровенный! Метра полтора в холке, пока на четырёх, передние лапы — как древесные стволы, увенчанные когтями длиной чуть ли не в ладонь. Шерсть неестественно чёрная, лоснящаяся, а местами её не было вовсе — сквозь проплешины просвечивала красная, воспалённая шкура. Из пасти капала густая слюна, глаза горели багровым светом.

— Гос-с-споди Иисусе… — выдохнул Гаврила и размашисто перекрестился.

— Третий ранг, — сквозь зубы процедил Андрей, натягивая к щеке тетиву. — А может, и четвёртый.

Медведь повёл своей огромной башкой, втягивая чёрным носом воздух и его огненные глаза остановились прямо на нас.

Тварь замерла на секунду, будто оценивая добычу, а потом раззявила пасть и взревела так, что с ветвей посыпался засохший лишайник. Гаврила попятился, заорав что-то неразборчивое, а я мгновенно переключился в боевой режим.

— Копья на землю, перед собой! — рявкнул я, засовывая меч в ножны и срывая с плеча лук. — Уприте древки в землю! Пока держите у земли, чтобы медведь не видел и будьте готовы поднять по моей команде! Упор, упор хороший сделайте! — я положил стрелу на тетиву. — Сергей, Андрей, мы бьём из лука!

Мужики на удивление слаженно растянулись в линию. Гаврила бухнулся на колено, уложив копьё вдоль земли. Илья с Игорем расположились по бокам от старосты, положив копья перед собой, готовые вздёрнуть их вверх в любой момент. Андрей с натянутым луком стоял рядом со мной, часто дыша и пытаясь унять дрожь в руках.

Медведь, почуяв запах людей, начал движение к нам, набирая скорость.

Моя тетива тренькнула в унисон с тетивой Сергея, и сразу две стрелы ушли в полёт и вонзились медведю в грудь. Бесполезно, медведь даже не замедлил ход. Мы выстрелили снова, но на этот раз я метил в морду. И снова. Я выпускал стрелу за стрелой, ища и не находя его слабые места, и тварь уже походила на подушечку для иголок, но всё равно продолжала переть вперёд, ломая кусты и взрывая мох когтями.

Не берут её стрелы, надежда только на копья! Но останавливаться нельзя, на расстоянии мы сейчас можем бить только стрелами.

— Барин, пора! — крикнул Гаврила с нотками паники в голосе. — Поднимать⁈

— Ждать! — рявкнул я, спуская очередную стрелу. — Рано! Раньше времени поднимете — обойдёт и порвёт!

Медведь был уже в двадцати метрах. Я видел, как вздуваются бугры мышц под чёрной шкурой, как летят комья земли из-под лап, как горят багровым глаза.

Пятнадцать метров. Сергей выпустил ещё одну стрелу — она вошла в холку, заставив зверя мотнуть башкой.

Десять. Мужики дрожали, вжимая древки в землю. Андрей что-то шептал, не то молитву, не то проклятие.

— Барин! — взвыл Илья, оглядываясь на меня безумными глазами. — Сейчас сомнёт!

— Ждать, я сказал! — всаживая последнюю стрелу и откидывая в сторону лук. — Сергей, бей без остановки!

Медведь летел на нас, как пушечное ядро, и в его глазах горела уверенность, что сейчас он просто вомнёт этих жалких людишек в землю.

Пять метров. Пора.

— Поднимай! — заорал я, выхватывая меч.

Копья вздёрнулись одновременно. Гаврила, Илья, Игорь и Андрей вскинули древки, уперев концы в землю и выставив остриё навстречу несущейся туше. Острая преграда выросла перед медведем в одно мгновение, и зверь уже не успевал ни остановиться, ни свернуть. Он только успел раскрыть пасть в рёве, который тут же захлебнулся, так как в этот момент медведь налетел на стальную изгородь.

Удар был страшен. Копьё в руках Гаврилы переломилось с сухим треском, но наконечник всё же глубоко ушёл в плечо зверя. Копьё Игоря вошло в грудь мутанта по самое древко, и младший Жданов еле удержал его, уперев ноги в землю. Копьё Ильи пропороло брюхо зверю, а у Андрея копьё вонзилось в грудь и переломилось, обломком с размаху ударив Андрея по лбу. Мой рыжий друг, оглушённый, рухнул на спину, раскинув руки. Медведь взревел так, что у меня заложило уши, и на миг замер, насаженный на стальные острия.

Я рванул вперёд, заходя с правого фланга и обрушивая на голову медведя меч. Мне не хватило доли секунды, чтобы его достать. Зверь рванулся, ломая древки и мой меч разрезал воздух в сантиметрах от его морды. Гаврилу отшвырнуло в кусты — он покатился, ломая ветки. Игорь упал на спину и торопливо отполз в сторону, закрываясь обломком копья. Илья врезался плечом в сосну и сполз по стволу, хватая ртом воздух.

А медведь, освободившись от копий, встал на дыбы, возвышаясь надо мной как живая гора.

Я прыгнул вперёд и вправо, пропуская над головой взмах когтистой лапы, лишь ветер от удара взъерошил мне волосы. Я тут же перекатом ушёл в сторону и коротким взмахом рубанул по передней лапе, целя в сустав. Клинок вошёл глубоко, зверь дёрнулся, перенося вес на другую лапу, а я тут же отпрянул, уходя от пасти зверя.

— Сергей, бей в шею! — крикнул я, готовя следующий удар.

Зверя я развернул боком к нашим, что же они все медлят⁈

— Мужики, навались! — заорал я, меняя позицию.

Свистнула стрела и оперённое древко вошло сбоку, туда, где шкура была тоньше. Тварь захрипела, заваливаясь на раненую лапу, и в этот миг я рубанул снова — наотмашь, по морде поперёк. Лезвие рассекло морду поперёк пасти, брызнула тёмная кровь.