– Поехали, – сказал я, вскакивая на Черномора, и обоз двинулся дальше, оставляя за спиной связанных разбойников.

Солнце уже клонилось к закату, когда впереди показалось большое село Кафтаново. Дома стояли крепкие, крытые тёсом, а над воротами виднелась вывеска с изображением кружки и каравая.

– Постоялый двор, – с благоговением произнёс Андрей. – Наконец‑то поесть нормально можно будет, а то горох с пирогами у меня почему‑то совсем не подружились в животе.

– Останавливаемся здесь, – решил я, направляя Черномора к воротам.

Хозяин, полноватый мужик с окладистой бородой и хитрыми глазами, выскочил навстречу, кланяясь и улыбаясь.

– Ваше благородие! – воскликнул он, распахивая ворота. – Милости просим! Места хватит, еда свежая, только с огня, квас холодный!

Мы зашли за ним, но когда хозяин провёл нас в большой обеденный зал с длинными столами и лавками и увидел, что за нами с Лилей и Андреем двинулась вся наша охрана, то остановился и замялся.

– Ваше благородие, – произнёс он, понизив голос и кланяясь ещё ниже. – Для ваших людей у нас другой зал. У нас так принято, извините.

Андрей вскинул брови, готовый возмутиться, но я остановил его жестом.

– Чужих правил топтать не будем, – сказал я спокойно, глядя на хозяина. – Но обеспечь им хороший ужин, ночлег и всё, что положено.

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие! – просиял хозяин и махнул рукой мальчишке‑подручному. – Всё будет в лучшем виде!

Мы сидели за столом втроём: я, Лиля и Андрей. Молодая официантка принесла жареную утку, запечённую с яблоками, кашу с грибами, свежий хлеб и кувшин кваса. Андрей набросился на еду так, будто неделю не ел.

– Ваше благородие, – произнёс он с набитым ртом, – нам бы такое надо. Для гостей, для охотников. Постоялый двор.

– Обязательно сделаем, – кивнул я, отрезая кусок утки. – Когда движение больше будет. Пока рано.

Андрей кивнул, но было видно, что мысль уже засела в его рыжей голове и не собирается оттуда уходить. Он обвёл взглядом зал, задержался на резных перилах лестницы, на полках с посудой, на очаге, где потрескивали дрова.

– И еда тут интересная, – добавил он, тыча пальцем в пустую тарелку. – Надо своим поварихам такое заказать. Или хотя бы Иру научить так готовить. Утка с яблоками какая вкусная, кто бы мог подумать!

– Надо будет в городе поваренную книгу купить, – сказала Лиля, и её глаза загорелись. – Наверняка там книжная лавка есть, не под стать той, что на заставе. Там, поди, и рецепты, и травы, и всё на свете.

Андрей встрепенулся, будто его током ударило.

– И не только поваренную! – воскликнул он, подаваясь вперёд и едва не опрокидывая кувшин. – Там наверняка много чего всего! Травники, бестиарии, может, даже что‑то по магии! Ваше благородие, вы только представьте!

Я поднял руку, останавливая этот словесный поток.

– Так, все книги скупать не дам, – отрезал я, глядя на него строго. – У нас столько денег не будет.

Андрей приуныл, его плечи поникли, и он уставился в столешницу с видом человека, у которого только что отобрали любимую игрушку. Но уже через мгновение на его лице появилась загадочная улыбка, и он принялся что‑то черкать в тетради, явно строя какие‑то свои планы.

Пока мы ужинали, лошадей определили в стойло, телеги загнали в ангар под замок, но на всякий случай я дал распоряжение своим молодцам по очереди организовать дежурство. Ценные вещи, ядра и деньги, велел держать при себе.

Ночь опустилась на село быстро. Нам выделили две комнаты на втором этаже, Лиле досталась отдельная, а вторую занял я со своим верным оруженосцем. Кровать оказалась мягкой, подушка пахла травами, и я провалился в сон почти сразу. Впервые я спал на такой уютной постели с той поры, как покинул Агеевку и поехал знакомиться с Дубровкой.

Проснулся я от кого‑то внутреннего сигнала и тут же услышал лай Верного за окном. Я вскочил с кровати, схватил меч и выскочил в коридор. Внизу было тихо, только храп слышался из‑за одной из дверей. Я спустился по лестнице и вышел во двор.

Верный стоял у ворот ангара, где мы оставили телеги. Шерсть на его загривке стояла дыбом, а из горла вырывался глухой рык. Часового на месте не было. Куда он делся?

Я подошёл к псу и положил ладонь ему на голову. Верный тут же замолчал, но продолжал смотреть в сторону сарая, и его хвост напряжённо замер.

Из сарая слышались шорохи и приглушённый шёпот. Я скользнул вдоль стены, держа меч наготове, и вскоре увидел три тёмные фигуры, крутившиеся возле наших телег.

Вот же паразиты. Решили поживиться, пока мы спим.

Я потянулся к земле и выбросил вперёд руку. Из‑под ног воришек вырвались корни, обвивая лодыжки и пригвождая их к земле.

– А‑а‑а! Демоны! – заорал один из них, и его голос разнёсся над сонным селом.

Я вышел из‑за воротины, держа меч в правой руке и глядя на пойманных.

– Сами вы демоны, – спокойно сказал я. – Мы князю дань везём. Получается, что это вы у князя воровать вздумали?

Воришки попадали на колени, насколько им позволяли корни, и принялись кланяться, стукаясь лбами о землю.

– Прости, господин! – заголосил тот, что повыше, с длинным носом и впалыми щеками. – Мы всё вернём! Всё вернём!

– И за моральный ущерб добавьте, – сказал я, глядя на них сверху вниз. – Не то я вас к князю отвезу. Пусть сам решает, что с вами делать.

Длинноносый побледнел так, что стал похож на мертвеца.

– Не надо к князю! – взвизгнул он, безуспешно пытаясь подползти ближе, но ноги прочно удерживались корнями. – Всё вернём! У нас ядра есть! Отступные для вас! Хорошие ядра, честное слово!

Я посмотрел на него, потом на двух других, которые молча тряслись и кивали.

– Хорошо, – сказал я, отпуская корни, держащие переговорщика. – Иди, неси ядра. А пока эти тут побудут.

Длинноносый почувствовал, что корни отпустили его ноги, вскочил и опрометью бросился в темноту. Я остался стоять, глядя на двух оставшихся воришек, которые смотрели на меня с ужасом.

Длинноносый вернулся через пять минут, и не один. За ним топали семеро мужиков с вилами, дубинами и одним ржавым топором. Вот же гад, подкрепление привёл.

Я усмехнулся и тут же магией земли закопал их в землю по колено и хорошенько утрамбовал почву сверху. Вилы и дубины полетели в стороны, а мужики застыли, беспомощно дёргая ногами.

– Ну и что дальше? – спросил я, скрещивая руки на груди.

Мольбы начались по новой, ещё громче и жалобнее. Длинноносый клялся всеми святыми, что больше никогда, что бес попутал, что он все ядра мне хотел отдать. Остальные подвывали вразнобой, прося прощения и обещая больше не грешить. Никогда, никогда. Даже клятвы начали приносить, до того испугались.

– Несите всё, что успели забрать, – приказал я. – И ядра тоже.

Они закивали так энергично, что чуть не попадали. Я отпустил одного, и через несколько минут он вернулся, таща за собой мешок и пару узлов с нашим добром, что успели утащить. Длинноносый тем временем из‑за пазухи вытащил мешочек и, вжав голову в плечи, протянул его мне.

В мешке оказались ядра. В основном мелкие, и среди них я сразу выхватил глазами чёрные и серебристые горошины. Забрал их, а остальное решил оставить воришкам.

– Забирайте своё и уходите, – сказал я, кидая мешочек с ядрами под ноги длинноносому и отпуская корни. – И чтобы я вас больше не видел.

Главарь подхватил мешочек, и все бросились врассыпную, даже вилы и дубины побросали.

Я проводил их взглядом, потом подошёл к Верному и потрепал его по загривку.

– Молодец, – сказал я, и пёс довольно вильнул хвостом. – Проявил бдительность в отличие от некоторых. Так держать, охраняй дальше. А вот наши охранники завтра у меня нагоняй получат.

Стоило мне об этом подумать, как к амбару прибежал один из мужиков, кто должен был в это время дежурить, объясняя отсутствие проблемой с пищеварением. Мой рассказ поверг его в уныние гораздо больше, чем обвинения за отлучение с поста, наказывать даже не потребовалось.