Мы выехали с заставы на тракт и двинулись дальше на север, к Томску. Я оглядывался по сторонам, отмечая, как здесь всё живёт и дышит, ведь тут уже пошёл нормальный лес. Не заражённый, не серый, а самый обычный, с зелёной листвой, травой и птицами в кронах.

– У нас вокруг Дубровки уже почти так же, – крутя головой, произнёс Игорь.

– Да, а будет ещё лучше, – согласился Андрей, поглаживая шею своего жеребца.

Застава осталась позади за поворотом, и все заметно расслабились. Верный бежал впереди, изредка оборачиваясь и проверяя, все ли на месте. Пустельга кружила высоко над обозом, и я изредка всё же подключался к её зрению, осматривая окрестности. Пока ничего подозрительного не было.

Слева от тракта открылась дорога, чуть поросшая травой, уходящая в лес. Андрей привстал на стременах, завертел головой и радостно воскликнул:

– Ваше благородие, поворот на Агеевку, пяток километров всего до неё, ну может чуть больше, – советник умоляюще посмотрел на меня. – Может, заедем, а? Быстренько! Я своих лошадью удивить хотел, и стрелами огненными, и про невесту рассказать, и про Кедр!

Лиля закатила глаза и отвернулась, пряча улыбку, а я хмыкнул, вспомнив, как Андрей на днях распинался, что наполовину договорился о свадьбе с Варварой. Интересно, самой Варваре он об этом сообщил или она до сих пор пребывает в счастливом неведении?

– Нет, – сказал я, качая головой. – К князю нужно спешить. На обратном пути заедем.

Андрей поник, но тут же выпрямился и кивнул с понимающим видом.

– Да, вы правы, ваше благородие, – согласился он, поглаживая шею своего жеребца. – Дело прежде всего. А то я размахнулся, понимаешь, а до князя ещё доехать надо.

Андрей, устроившись на своём новом жеребце, всё ещё не мог поверить в свою удачу. Он то и дело поглаживал коня по шее, что‑то шептал ему на ухо и улыбался так, будто нашёл клад. Со стороны это выглядело забавно, но я его понимал: для человека, который всю жизнь ходил пешком, собственная лошадь – это и новый транспорт, и новый статус.

Я снова принялся делать огненные стрелы, на пятой стреле впереди с громким хрустом в полусотне шагов впереди рухнула сосна. Огромная, с раскидистой кроной, она перегородила дорогу, подняв облако пыли и сухой хвои.

Я обернулся на звук сзади. Второе дерево, поменьше, но всё равно основательное, упало за нами, отрезая путь к отступлению.

– Засада, – выдохнул Андрей, и его лицо мгновенно побледнело.

Из тут же из леса, ломая кусты, с боевым кличем высыпали люди.

– К оружию! – крикнул я и мужики ощетинились копьями, а лучники приготовили луки.

Я насчитал около двадцати человек, все с копьями в руках и топорами за поясом, трое держали в руках луки. Одеты кто во что горазд, но оружие держали уверенно, явно далеко не в первый раз.

Разбойники окружили наш обоз и замерли на расстоянии, словно не решаясь подойти ближе. Среди них мой взгляд выхватил коренастого мужика с кривым шрамом через пол‑лица и короткой бородой. Его взгляд задержался на мне, и лицо разбойника неуловимо изменилось.

Я тоже узнал его, он был из банды разбойников, напавших на Дубровку. А вон и ещё две знакомые физиономии. Сбежали тогда после поражения и снова принялись за старое.

– Зря мы это, ребята! – воскликнул разбойник со шрамом, пятясь. – Лучше уйти, пока не поздно!

– На копья их! – крикнул хмурый коренастый мужик в новых кожаных доспехах, но сам при этом остался на месте.

Разбойника со шрамом отпихнули, и вся масса разбойников пришла в движение, с криками бросаясь на нас. Ну пошла потеха, сейчас посмотрим кто кого.

– «Лиля, корни!» – послал я мысль целительнице, вскинул руку и вложил в порыв ветра побольше маны.

Ударная волна прошлась по переднему ряду, сбивая нападающих с ног и отбрасывая их назад. Мужики кувырком полетели по траве, кто‑то врезался в ствол, кто‑то просто растянулся плашмя, теряя оружие.

Из земли вырвались толстые корни, обвивая ноги одного разбойника за другим. Те с воплями повалились, пытаясь освободиться, но корни держали крепко.

– Не убивать! – крикнул я, и мой голос перекрыл шум. – Вяжи их!

Разбойников с другой стороны дороги постигла та же участь, только в это раз маны в удар воздухом я вложил ещё больше, и разбойников отбросило ещё дальше. Полный нокаут, эти даже встать сразу не пытались, а ёрзали на земле, пытаясь прийти в себя.

Дружинники рванули вперёд, разоружая оглушённых и растерянных врагов. Игорь сбил с ног одного особо ретивого, попытавшегося вскочить, и придавил коленом. Миша и остальные мужики работали слаженно, скручивая руки их же ремнями и оттаскивая разбойников в сторону, укладывая их рядами по пять штук.

Один разбойник, самый шустрый, попытался бежать. Рванул в лес, но я послал ему вдогонку мысленный приказ и одновременно выбросил руку. Корни вырвались из земли у него под ногами и опутали по рукам и ногам. Беглец рухнул в мох, дёргаясь как рыба на берегу.

– Тащите его сюда, – распорядился я. – И вон того плотного ко мне.

Дружинники подняли на ноги и подвели ко мне связанного крепко сбитого главаря. Его плешивая голова была так низко посажена, что шея у него не проглядывалось вовсе, а заплывшие глаза смотрели на меня с мрачной обречённостью.

– Я же говорил, зря мы это, – снова подал голос один из знакомых мне разбойников, лёжа лицом в дорожной пыли. – Это барон из Дубровки, он один в прошлый раз всю нашу банду положил.

Я послал мысль Лиле и ноги главаря обвили корни, пригвоздив его к земле. Повёл глазами и дружинники отошли караулить связанных.

Я создал огненный шар и медленно повёл его к лицу главаря. Разбойник дёрнулся, но корни Лили держали крепко, и он чуть не упал.

– Кто у вас главный? – спросил я ровно, поднося шар ещё ближе к его лицу. Жар слегка обжёг кожу, и предводитель судорожно сглотнул.

– Я главный, не видно, что ли? – прохрипел он, пытаясь отстраниться от огня.

– Неправильный ответ, – произнёс я и шар приблизился ещё ближе к его лицу, и главарь резко дёрнулся назад, едва удержавшись на ногах. – Повторяю вопрос.

– Уберите, я всё скажу! – выпалил он, по его лбу градом покатился пот. Щека, возле которой замер огненный шар немного покраснела. – Барон Подпольский главный! База у нас в его землях, мы с ним делимся, иногда задания выполняем за вознаграждение. Это двадцать вёрст на север отсюда!

Я убрал шар, и предводитель облегчённо выдохнул, но тут же скривился от осознания, что дал слабину на глазах у подчинённых.

Андрей подскочил ко мне, сверкая глазами.

– Ваше благородие! – воскликнул он, размахивая тетрадью. – Надо навалять этому барону! Показать, что с нами шутки плохи!

– Нас мало, – покачал я головой, глядя на связанных разбойников. – А у него там может быть целая крепость. И к тому же мы торопимся, нас князь ждёт.

Андрей поник, но тут же снова вскинулся.

– А с этими что? – спросил он, кивая на пленников.

– Привяжем здесь к деревьям, – ответил я, оглядывая разбойников. – А ближайшим дозорным сообщим. На каторгу отправят.

– Ваше благородие, отпустите! – взмолился главарь, и в его голосе послышался неподдельный страх. – Я покажу тайник! Там золото, ядра, оружие! Всё отдам!

Андрей вопросительно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула жадность исследователя, которому обещали показать древние артефакты.

– Нет, – без сомнений отрезал я, быстро справившись с соблазном. – Вяжите всех к деревьям!

Дружинники принялись за дело, и вскоре все двадцать разбойников были надёжно привязаны к деревьям их же ремнями и верёвками. Всё оружие мы у них забрали, ядра и золото тоже. Получилась немалая такая добыча, наверное, с половину нашего обоза уже отбили.

Андрей лично выворачивал карманы и, как самый настоящий Робин Гуд, читал разбойникам мораль, что это всё пойдёт на нужды бедных и обездоленных в Дубровке. Бандиты шипели, сверкали глазами, но вслух ничего не высказывали, опасаясь моего гнева. В завершении их унижения, мы оставили записки, что этих разбойников пленил барон Оболенский и их нужно предать суду за разбой. А то вдруг кто сердобольный их встретит и развяжет до того, как мы до княжеских дружинников дойдём.