Из густого ельника, ломая ветки и взрывая рыхлый мох лапами, вылетела целая стая чёрных, клочковатых мутировавших волков с горящими красными глазами.

— Копья! — рявкнул я, выхватывая меч и давая мысленную команду Верному не вступать в бой.

Адреналин ударил в кровь с такой силой, что мир вокруг замедлился. Я видел, как Гаврила, выкатив глаза, судорожно перехватывает копьё. Как Илья, побелев лицом, отступает на шаг и его губы шепчут то ли молитву, то ли проклятие, и как Василий готовит для удара свой топор на длинной рукояти.

Первый волк прыгнул на меня с разбега. Я ушёл вправо, пропуская его мимо и саданув что есть силы кулаком в латной перчатке по загривку, и одновременно всадил меч в грудь следующему подбегавшему зверю. Горячая, липкая кровь брызнула на лицо и руки.

Краем глаза я увидел, как Игорь, не успевший выхватить лук, встретил волка ударом копья в открытую пасть. Зверь заскулил и завалился на бок. Отлично, молодец Игорёк!

Обернулся к волку, которого пропустил мимо себя. И вовремя! Волчара успел прийти в себя и пытался атаковать меня снова, но получил боковой удар мечом по морде и рухнул у моих ног.

Справа у Ильи положение было гораздо хуже. Лукин, побледневший как полотно, замешкался, судорожно пытаясь перехватить копьё обратным хватом, а зверь уже прыгнул, открывая пасть и целя ему в бедро. Я рванул к нему на помощь, но Василий оказался быстрее.

— Получай, паскуда! — заорал дровосек диким голосом, обрушивая свой щербатый топор на летящего на Илью волка с такой силой, что хруст ломающегося хребта зверя в какой-то момент перекрыл даже шум схватки.

Илья, всё ещё бледный, с бешено колотящимся сердцем, отскочил назад и, не помня себя, ткнул копьём в уже мёртвого зверя.

— Должен буду, Вася! — выкрикнул он срывающимся голосом, хватая ртом воздух.

— Мужики! Подсобите! — заорал Гаврила слева от меня, размахивая копьём с такой скоростью, что оно свистело, рассекая воздух.

На старосту наседали сразу двое матёрых волков, и положение его было отчаянным. Один зверь, низко припадая к земле, норовил зайти справа, второй, более дерзкий и крупный, бросался в лобовую атаку, пытаясь схватить зубами копьё Гаврилы. Староста, лицо которого побагровело от натуги, а глаза выкатились из орбит, каким-то чудом отбивался, матерясь так витиевато, что у меня заложило уши.

— Ах ты ж гнида червивая! Я тебе сейчас кишки-то выпущу! — ревел он, делая короткий, рваный выпад вперёд. — Илюха, Серёга, едрит вашу в капусту, где вы там⁈

Я действовал на одних инстинктах. Мозг ещё не до конца осознал, что происходит, а моё тело уже рвануло вперёд и в следующую секунду я уже был рядом со старостой. Меч, описав короткую дугу, вошёл точно под лопатку зверю, заходившему сбоку к старосте, и тот, взвыв, завалился на бок, перебирая в воздухе лапами.

В тот же миг Сергей, который остался единственным, кто решил сражаться с луком, наконец пустил стрелу. Она с влажным чавканьем вонзилась в бок второму волку, наседавшему на Гаврилу, заставив того пошатнуться и сбавить напор.

— Добивай! — прохрипел Гаврила.

И тут, словно из-под земли, рядом со старостой вырос Андрей. Мой рыжий советник, ещё мгновение назад оторопело замерший за моей спиной, вдруг ожил и сейчас выглядел так, будто в него вселился бес. Глаза его горели безумным огнём, лицо исказилось от ярости, и с диким, пронзительным криком, больше похожим на визг, он рубанул шашкой прямо по шее раненого волка, дойдя до позвоночника. Гаврила, издав победный рык, тут же добавил от себя, пронзив зверя насквозь.

— Готова, гадина! — взревел староста, выдёргивая копьё и с ненавистью глядя на затихшего зверя.

Но праздновать победу было некогда. Боковым зрением я уловил стремительное движение слева, и тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать опасность. Ещё один матёрый волчара, до этого будто чего выжидавший за кустом, решил, что я отвлёкся, и бросился в атаку, целя мне в горло. Его красные глаза горели голодной яростью, а из разверстой пасти летели клочья пены.

— Ах ты ж тварь! — выдохнул я, резко уходя в сторону и одновременно взмахивая мечом снизу вверх.

Клинок рассёк волчью морду, и зверь рухнул к моим ногам и затих, уткнувшись развороченной головой в мох. Я почувствовал, как по руке прошла знакомая, тугая отдача от удара, и удовлетворённо хмыкнул, стряхивая кровь с лезвия.

Однако этот наглец был не один. Сразу четверо волков набегали следующей волной с левого фланга, намереваясь прорвать наш строй и ударить по мужикам, которые только-только переводили дух после расправы над предыдущими тварями.

— В строй! — заорал я, понимая, что на помощь им я уже не успеваю.

Игорь и Андрей, тяжело дыша, ощетинились копьями, выставив их перед собой. Рядом с ними, как вкопанный, следом встал Гаврила, а Илья с Василием, прикрыли фланги. Направленные копья заставили волков затормозить, зарычать и забегать кругами, выискивая брешь в обороне. Молодцы мужики!

Этой заминки оказалось достаточно. Я сменил меч на лук и быстро достал стрелу из колчана. Сергей с ледяным спокойствием прицелился и пустил стрелу, которая с чавкающим звуком вошла точно в глаз ближайшему волку, и тот, взвизгнув, растянулся на жухлой траве. Ещё одного свалил я, глубоко засадив стрелу ему в грудь.

Это стало последней каплей. Двое уцелевших зверей, увидев гибель ещё двоих сородичей, развернулись и мгновенно скрылись в ельнике.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием мужиков.

— Все целы? — спросил я, оглядывая свою разгорячённую, тяжело дышащую дружину, перемазанную кровью и грязью.

— Кажись, все, — ответил Гаврила, тяжело опираясь на копьё и вытирая пот со лба. — Но я, ваше благородие, чуть к праотцам не отошёл. Если бы не вы да не Андрей… — Он замолчал, не в силах подобрать слов, и только махнул рукой.

Илья, потирая ушибленное плечо, глянул на Гаврилу и на его лице медленно, но верно расплылась довольная, хоть и слегка ошалевшая улыбка.

— И я тоже должен буду, — заключил Илья, потирая ушибленное плечо: — Всем вам.

— Все молодцы, — громко сказал я, подводя итоги боя. — Сегодня вы показали, что такое настоящая дружина. Прикрывали друг друга, своих не бросали, стояли до конца вместе. В этом наша сила.

— Именно! — подхватил Андрей, и его голос зазвенел от переполнявших его эмоций. — Именно так, как его благородие говорит! Я читал про это в «Уставе дружинном»! Там написано: «Дружина, сплочённая общей целью и взаимной выручкой, непобедима».

— Ладно, ладно, книжник непобедимый, уймись, — добродушно проворчал Гаврила, улыбаясь. — А то ты нас сейчас в герои былинные запишешь.

— И запишу! — с жаром воскликнул мой рыжий советник, сверкая глазами. — Всё запишу!

— Всё, хватит дебатов, — сказал я, поднимая руку и призывая к порядку. — Собираем трофеи. Нужно побыстрее закончить здесь и двигаться дальше.

Василий, вытирая свой топор пучком травы, хмыкнул в усы:

— Мой дед, покойник, всегда говорил: «Утёрли сопли и работаем дальше».

— Верно твой дед говорил, Василий, — кивнул я, поправляя перевязь меча. — Того, что случилось, уже не воротишь, зато можешь повлиять на то, что будет дальше.

Мужики, вооружившись ножами, принялись потрошить волчьи туши, а Сергей собирать стрелы.

В этот момент из кустов выскочил Верный. Пёс осторожно обнюхал каждого мёртвого волка, глухо рыкнул на самого крупного и, убедившись, что опасности больше нет, подбежал ко мне. Он сел у моей ноги, задрал морду и уставился на меня своими умными глазами с таким выражением, словно спрашивал: «Ну как я? Хорошо себя вёл?»

— Ты тоже молодец, — я потрепал пса по загривку, и Верный, довольно зажмурившись, захлопал хвостом по земле. — Сидел, где сказали, не лез под копья. Службу знаешь.

Пёс тявкнул, будто соглашаясь, и пристроился рядом, продолжая настороженно водить носом по ветру.

— Ваше благородие! — воскликнул Андрей, подбегая ко мне с собранными ядрами в ладони. — Глядите! Десять волков, десять ядер! И зелёная крупица есть, и земляная! Лиля с Кедром обрадуются! И красное зерно, вы только посмотрите, какое крупное!