Миша передвигался следом, прислушиваясь к лесу. Пустельга кружила над нами, изредка я поднимал голову и проверял дорогу через её глаза, но там пока было чисто. Верного я послал нарезать круги по лесу вокруг нашей дорожной бригады и время от времени я тоже подключался к его зрению.

Всё было чисто.

Несмотря на то, что наш стук топоров распространялся далеко по лесу, на нас монстры больше не выходили. Может, почуяли, что нас много и не рискнули подходить, а, может, нам повезло и крупняк был в это время далеко отсюда.

За четыре часа плотной работы мы добрались до моста, где в прошлый раз бились с ракокрокодилами. А потом, когда до поворота на каменоломню оставалось, по моим расчётам, около полукилометра, глазами пустельги я заметил на дороге впереди большую группу людей.

Метрах в четырёхстах впереди, к нам бежали женщины, дети, старики, все в лохмотьях, измождённые, испуганные. Они постоянно оглядывались, что‑то крича и спотыкаясь.

Позади них, отбиваясь от наседавших монстров, пятились мужики с кольями и топорами. Я насчитал около полутора десятков защитников и троих монстров, которые пытались прорвать строй защитников и, судя по всему, это было лишь вопросом времени.

– Всем вперёд, за мной! – заорал я, бросая Черномора вскачь. – Там люди, их атакуют монстры! Бросайте инструмент, хватайте оружие! Двое остаются охранять лошадей!

Мужики, услышав мой крик, побросали топоры и схватились за копья и луки. А я уже летел на вороном коне далеко впереди. Ельгинские решились к нам пойти всей деревней? Они, больше некому.

Мужики отстали, оно и понятно, верхом только я. Черномор, дружище, давай поднажми! Только бы успеть!

Через пару минут я уже слышал впереди женские крики и детский плач. Ещё через минуту из‑за поворота показались бегущие навстречу женщины с детьми. Их было чуть ли не два десятка, все в разорванных платьях, с растрёпанными волосами и все голосили:

– Помогите! Спасите!

– А‑а‑а! Бабоньки, догоняют твари, догоняют! Быстрее!

– Петьке руку оторвали, ироды!

Увидев меня, они пооткрывали рты и встали столбом.

– Дорогу! – рявкнул я, подгоняя коня. – Дорогу Дубровке!

Женщины шарахнулись в стороны, я проскочил мимо них и почти сразу увидел впереди основную схватку. Под два десятка измождённых мужиков в рванье, с кольями в руках, отступали под напором монстров. За их спинами я разглядел трёх здоровенных ящериц с ярко‑красной игольчатой шкурой, похожих на варанов, длиной метра три и с полуметровым языком, похожим на шило.

Я сразу узнал их по картинке из бестиария. Кровни, второй ранг. Только тут, судя по размерам, вот точно не второй, а как минимум третий, если не четвёртый. Какие там у них уязвимые места? Не помню! Жаль, что Андрея сейчас нет рядом, он бы подсказал. Ладно, разберёмся походу. Вперёд!

Мужики сражались отчаянно и относительно слаженно координировали действия.

– Заходит справа! Справа!

– Бей его, мужики!

– Володька, назад! Назад, я сказал!

– Сдохни, тварь! Получи!

Только вот народу‑то у них много, а из оружия – только колья, которые для этих тварей совершенно не страшны. А нет, у двоих были топоры, но они для боя тоже совершенно не годились – к твари на расстояние удара было просто не подобраться, слишком вёрткие. Стоило подойти сбоку, и перед тобой тут же оказывалась морда и пасть, полная острых зубов. А полуметровый заострённый на конце язык, которым твари так и норовили проткнуть защитников, представлял не меньшую опасность.

За спинами ельгинских тварей почти не было видно. Ну куда вы так встали, орлы, мне же не прицелиться!

– Расступись! Дорогу Дубровке! – гаркнул я, притормаживая коня и вскидывая руку.

Ельгинские заозирались и пооткрывали рты. Один вскинул топор, другой шарахнулся к обочине, третий обернулся на голос и споткнулся о кочку. Красные твари попёрли сразу втроём. Не расступились ведь, всё равно ничего не видно из‑за спин, при прямой атаке своих задену. Ладно, тогда по‑другому!

Я применил магию земли прямо перед строем. Постарался от души, маны приложил не жалея, и почва под ближайшей тварью вспучилась, раскрылась и кровень рухнул в яму целиком, только хвост мелькнул над краем.

И тут же я вызвал шквалистый боковой ветер. Двоих оставшихся монстров свалило с лап и швырнуло на землю. А теперь шипы! Получайте! Острыми камни вырвались из земли и пробили красные бока. Кровни заорали так, что у меня заложило уши.

– Это Дубровский барон! – заорал кто‑то из ельгинских, тыча кривым колом в мою сторону. – Барон пришёл, мужики!

И весь строй разом ожил.

– Держимся, мужики!

– Наши пришли, слава Богу!

– Ваше благородие, подсобите ещё!

– Расступись! – ещё раз рявкнул я, направляя Черномора к яме с монстром.

Мужик прыгнули в стороны, и я наконец‑то вышел на оперативный простор для прямых атак.

Из ямы как раз вылезал варан. Красная морда, разинутая пасть, из неё высунулся язык, похожий на шило с полметра длиной. И никаких глаз! Да как он видит‑то?

Огненный поток сорвался с моей ладони узкой струёй и ударил прямо в морду кровню. Монстр издал высокий визг, рванул назад и свалился обратно в яму. Пахнуло палёной шерстью, но обожжённый варан тут же вылез из ямы с другой стороны и резво стал обходить меня справа. Умная тварь. И живучая.

Двое сбитых ветром на каменные шипы монстров тоже не спешили умирать. Они вскочили на лапы с огромными ранами в боках, из которых сочилась чёрная кровь и снова ринулись на строй, левее от меня. Мужики успели перестроиться, ощетинились кольями, прижались плечом к плечу. Вараны попёрли в лобовую, выбрасывая длинные языки, и один хлестнул мужика по руке. Тот вскрикнул и выронил кол. Стоявший рядом старик схватил его за ворот и оттащил назад, а копейщик сбоку ткнул тварь в бок, отгоняя.

Строй снова пошёл назад.

– Барон! Жгите их! – закричал кто‑то из задних рядов. – Ну чего же вы, родимый!

Да как я их сожгу, если вы мне снова весь обзор спинами загородили. Ещё под огонь подставитесь.

Обожжённый варан как раз выходил ко мне справа. Не разорвусь, придётся на него отвлечься, надеюсь, что ельгинские пока удержат тех двоих раненых монстров.

Обожжённый быстро приближался ко мне, явно выцеливая, как достать меня своим полуметровым языком. Серьёзное оружие, вот его‑то тебя я и лишу.

Я выбросил прямо перед мордой кровня воздушный щит. Сжатый вращающийся воздух перерезал язык‑шило посередине и отрезанная часть языка упала, дергаясь, на землю. Варан завизжал как свинья, спрятал остатки языка в пасти и замотал башкой, пятясь назад. Ага, получил, гад!

Сзади затопали, заорали, и на дорогу высыпали наши. Впереди бежал Андрей, размахивая шашкой, за ним Гаврила с топором и Илья с копьём, Сергей с Игорем натягивали луки прямо на бегу.

– Ваше благородие! – заорал Андрей, тыча шашкой в монстра. – Это кровни! Им языки надо рубить, шкура защищена! Мужики, языки рубите им!

Спасибо, Андрей сам уже догадался. У тебя шашка есть, тебе и карты в руки, а другим как его отрезать?

– Да как его отрубишь‑то! – как будто в подтверждение моих мыслей, срывающимся голосом крикнул кто‑то из ельгинских. – У нас колья только, да два топора, а он, скотина, глянь какой быстрый!

Тем временем, лишённый половины языка монстр развернулся и рванул было в лес, но я снова свалил его в яму. Наши навалились чуть ли не вдесятером и быстро забили его копьями.

Воодушевлённые прибытием дополнительного подкрепления ельгинские мужики теперь довольно успешно отбивались от атак оставшихся раненых монстров. А когда наши с криками влились в строй, то и вовсе пошли в атаку.

Маны ещё немного оставалось и я снова ударил магией земли, вырывая под кровнями яму пошире. Когда они провались в неё, я поднял воду и обрушил её вниз, образуя «грязевую ванну». Мужики заорали как сумасшедшие, чуя победу, подскочили ближе с кольями и копьями, и всем скопом добили барахтающихся в грязи монстров.

Бой закончился. Ельгинские мужики, обессиленные, опустились на землю тяжело дыша.