Алина медленно встала. Тарелка осталась наполовину полной. Но она съела достаточно... чтобы не упасть. Чтобы не подвести. Чтобы, если придёт момент, быть готовой сделать шаг.

Подошла к окну. В этом сером, равнодушном утреннем свете должен был появиться Ивар. Завтра. Или послезавтра. Или не появиться вовсе.

Хотелось бы — последнее.

Шар бильярдного стола глухо щёлкнул, врезавшись в борт, и нехотя покатился по сукну. Ивар замер над кием, прищурившись, и проследил взглядом за траекторией шара: точно, как он и рассчитывал. Антон, стоявший у дальнего края стола, хмыкнул:

— Красиво сыграно. Хватку не теряешь.

Ивар чуть приподнял бровь, не отрывая взгляда от расстановки шаров:

— Последний раз играл с Рустамом. Перед тюрьмой...

Руслан, опершись на кий, как на трость, фыркнул и качнул головой:

— Рустам... Совсем крышу снесло. Вчера должен был привезти груз... и тишина. Ни звонка, ни сообщения. Как сквозь землю провалился. На такого нельзя полагаться, когда ставки такие.

Антон скрестил руки на груди и кивнул, подтверждая собственные мысли:

— Согласен. Рустам теперь слабое звено. От него пора избавляться. Как ни прискорбно...

В комнате повисла короткая пауза — только шум дождя, отбивающего свой собственный ритм, и редкий стук шаров, когда кто-то из них задевал друг друга. Ивар наконец выпрямился, положил кий на стойку и, не торопясь, спросил:

— А Федотов? Когда он будет в городе?

Антон чуть сдвинул брови, будто прикидывал что-то в уме:

— Со дня на день, говорят. Ходят слухи, что он уже купил недвижимость на Кипре. И, похоже, собирается перебраться туда с концами. Совсем уйти из игры.

Ивар медленно кивнул. Взгляд его стал тяжёлым и почти неподвижным. Он посмотрел на Антона, и тот перехватил этот взгляд. Затем коротко, едва заметно, кивнул в ответ.

Руслан это заметил. Проследил за их молчаливым обменом и вдруг напрягся, почуяв, что воздух в комнате стал гуще.

— Нам всем готовиться к переменам? — спросил он, будто сам себе не хотел верить.

Антон снова кивнул. На этот раз чуть резче.

Руслан помолчал. Потом резко выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз:

— Ладно. Я решу вопрос с Рустамом. Сам. Без лишней суеты.

Он перевёл взгляд на Ивара, и в этом взгляде было что-то вроде просьбы о подтверждении, о праве действовать. Он знал, что Рустам Шведу сейчас как кость в глотке. Хотя бы потому, что тот уже не раз интересовался Навроцкой, надеясь спросить с неё за долги отца.

Это глупо. И недальновидно...

— А ты, — добавил он, чуть понизив голос, — решай с Федотовым. Тут без тебя никак.

Ивар медленно поднял взгляд и коротко бросил:

— Разберёмся.

Ивар провёл ладонью по сукну, стряхивал невидимую пыль. На деле же пытался унять ту самую тягучую злость, что с каждым днём всё глубже въедалась под кожу.

Антон, чувствуя, как тишина становится слишком громкой, кашлянул и наклонился, чтобы поправить мел на кие:

— О чём думаешь?

Ивар чуть усмехнулся:

— Думаю, не прознает Федот, что я его тут жду?..

Антон выпрямился.

— Всё возможно... вы долго копали под него. Он старый, но не дурак. Прошлое не в прошлом. Ты ему как бельмо на глазу. Единственный, кто выжил. Речь ведь не только о том, что он хотел бизнес твоего отца. Он хотел стереть всю семью.

В комнате стало тише. Даже часы над дверью, казалось, замедлили свой ход, а дождь в приоткрытом окне затих. Руслан переглянулся с Антоном, и тот едва заметно качнул головой, как бы говоря: не начинай...

Ивар сжал пальцы в кулак, потом разжал. Словно проверял, не онемели ли они от напряжения:

— Самое паршивое, что в этом всём замешан Навроцкий. Кум Федота. — Продолжил Ивар, прокручивая в голове то, что не хотел.

Руслан моргнул, будто услышал не имя, а щелчок затвора:

— Навроцкий вышел из игры. Не отыгрывайся на девушке, Швед. Мой тебе совет...

— Туз, давай без этого, а? Вы, блядь, сговорились что ли?!

Антон тихо выругался сквозь зубы:

— Твою мать, Швед. Ты же понимаешь, что...

— Просто заткнись, Тоха, — глухо отозвался Ивар.

Руслан провёл ладонью по лицу, а Ивар снова посмотрел на шары. На их безупречную симметрию, на то, как свет ложится на сукно.

— Федотов думает, что купил себе билет в спокойную жизнь. А я думаю, что билет этот — в один конец.

Руслан медленно кивнул:

— Ладно. Я займусь Рустамом. — он покосился на Шведа, — Федот — твой.

Ивар едва заметно усмехнулся. На этот раз в его усмешке мелькнуло что-то похожее на благодарность. Он отошёл от бильярдного стола. Шаг получился чуть тяжелее обычного, будто пол под ногами вдруг стал вязким. Опрокинул в себя стакан с виски, не чувствуя ни жара, ни горечи. А затем тяжело опустился в кресло.

Руслан отложил кий, и тот глухо стукнулся о стойку. Сел в соседнее кресло, щёлкнул зажигалкой, и на миг его лицо осветилось оранжевым отблеском, высветив усталые складки у глаз. Он затянулся, выпустил дым и, чуть наклонив голову, спросил:

— Навроцкая всё ещё у тебя?

Ивар молча кивнул. Один короткий кивок... будто боялся, что, если скажет хоть слово, голос его выдаст.

Антон резко, с нажимом, ударил по шарам. Шары покатились, щёлкнули друг о друга, один ударился о борт и замер. Антон не смотрел на расклад. Он перевёл взгляд на друзей, прищурившись, пытаясь прочесть по их лицам то, чего они не говорили вслух. Затем спросил:

— Охрану усилили?

— Да.

— Сколько у нас времени? — голос Антона звучал ровно, но однако в этой ровности чувствовалось напряжение, которое он старательно прятал за маской невозмутимости.

— Две недели. Может, три, — отозвался Ивар, снимая с руки дорогие часы. Металл холодно звякнул, когда он положил их на столик рядом.. словно сбросил с себя ещё одну ненужную деталь. Часы будто давили, мешали думать, напоминая о каждой уходящей минуте. Он потянулся за сигаретами, но на полпути замер. Пальцы застыли в воздухе, не дойдя до пачки. Поднял взгляд на Антона и спросил:

— Что с домом?

Антон хмыкнул:

— Всё в порядке с твоим домом.

— Все документы? Всё оформлено? — настойчиво уточнил Ивар, цепляясь за эти слова, как за якорь, чтобы не дать мыслям унести его туда, куда он не хотел идти.

— Всё, как мы обсуждали, — спокойно и уверенно ответил Антон. — Все печати и подписи на своих местах. Дом вернулся к хозяйке.

Руслан тихо усмехнулся. Он знал, о чём речь, и понимал, о каком доме они говорили: дом почившего Навроцкого, ушедший с молотка, снова вернулся "в семью". Швед выкупил имущество, признанное вымороченным, и собирался вручить документы его дочери. Хороший подарок...

Руслан перевёл взгляд на телефон, что вдруг зажужжал на столике, вибрируя по дереву, словно живое существо. На экране вспыхнуло имя жены, и его улыбка мгновенно стала мягче, будто кто-то провёл по его лицу тёплой ладонью. Он тихо выдохнул, сбрасывая с плеч невидимый груз. Извинился коротким кивком и, взяв телефон, встал, выходя за дверь.

Вечер густел, наливаясь синевой. Алина сидела на диване, поджав ноги под себя, и её плечи невольно поднимались, будто она пыталась укрыться от чего-то невидимого. Взгляд медленно курсировал по комнате от тяжёлой бархатной шторы к резной ножке столика, к охраннику у лестницы. Тот стоял неподвижно, как статуя, только глаза чуть скользили по периметру, ни на секунду не задерживаясь на Алине.

Она снова покосилась на ширму... ту самую, за которой пряталась дверь в подвал. Там, внизу, на цепи сидел Ник. Ивар обещал отпустить его. «Скоро. По приезде всё решим», — сказал он, а потом уехал, оставив её висеть в этом подвешенном состоянии, как бельё на ветру. Сколько бы она ни пыталась проскользнуть мимо охраны, это было почти невозможно. Ночью у её двери дежурил двухметровый амбал, у лестницы никогда не бывало пусто. Будто весь дом превратился в крепость.