Ивар втащил Алекса на кухню. Там было светлее, чем в остальных комнатах, стол крепкий, устойчивый. Уложил его, краем глаза отметив как судорожно вздымается у того грудная клетка.

— Держись, слышишь? — жёстко произнёс, понимая, что мягкость сейчас была бы хуже любой грубости. — Не отключайся. Понял меня?!

Он сорвал с крючка полотенце, скомкал, и сунул Алексу в зубы.

— Кусай. Можешь и кричать, но лучше кусай.

Алекс что-то промычал. Его веки дрогнули, но он сжал ткань так крепко, что на лбу и шее тут же выступили вены.

Ивар метнулся к шкафчику. Вырвал дверцу, достал ящик и вытряхнул на стол всё, что могло пригодиться: бинт, спирт, пинцет, миска, старый, с закруглённым лезвием нож, но заточенный до бритвенной остроты. Руки дрогнули на секунду. Он замер, стискивая кулаки и резко выдыхая. Потом снова задвигался... быстро, точно, с расстановкой.

Протёр стол спиртом, потом руки. Пуля была не на вылет, где-то в области плеча, чуть ниже ключицы. Ивар это понял ещё на веранде, по тому, как Алекс не мог пошевелить рукой, по тому, как кровь шла не фонтаном, а тянулась тёмной и густой струёй. Скорее всего, она задела мышцу. Возможно, кость, но не главную артерию.

— Сейчас будет горячо, — предупредил Ивар, плеснув ещё спирта прямо на рану.

Алекс выгнулся и застонал в полотенце. Длинные пальцы впились в столешницу так, что, казалось, вот-вот проломят дерево, собирая щепки.

— Тихо, тихо, — прошипел Ивар, сам себя одёргивая, потому что голос дрогнул. — Ещё немного. Терпи. Если оставлю, как есть, то сдохнешь от заражения. Или от кровотечения. Так что терпи.

Он склонился над его плечом... прищурился, вглядываясь в рану. Пуля засела глубоко, но не ушла в кость. По крайней мере, Швед надеялся, что не ушла. Он вытер пот, стекающий по виску, мазнув рукавом по лбу, но не отрывая взгляда.

— Давай, — пробормотал он, обращаясь то ли к Алексу, то ли к себе, то ли к самой пуле, будто уговаривая её поддаться.

Пинцет лёг в пальцы. Рука дрожала. Ивар работал медленно... очень осторожно. Напоминая ювелира, который боится одним неверным движением испортить драгоценный камень. Каждый миллиметр давался с усилием, с внутренней дрожью. Дыхание то и дело прерывалось.

— Ещё чуть-чуть, — бормотал он. — Сжимай крепче.

Пуля звякнула о металлическую миску... маленькая, тусклая. Ивар на секунду замер, глядя на неё, будто не веря, что, наконец, получилось. Затем резко вернулся к делу.

— Теперь зашивать, — бросил он, хотя Алекс уже почти не реагировал. Его глаза закатились, а дыхание стало поверхностным. — Эй! Не отключаться! Слышишь? Алекс?!

Он встряхнул его за здоровое плечо... резко, без нежности.

— Алекс! Держи глаза открытыми! Блядь...

Алекс что-то промычал сквозь полотенце, ресницы дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то вроде упрямства.

— Вот и молодец, — выдохнул Ивар.

В выдохе скользнула усталость, которую он до сих пор держал взаперти.

Он взял иглу, нитку, и быстро опалил кончик над зажигалкой.

— Это будет больнее, чем пуля, — предупредил он, почти извиняясь. — Так что не расслабляйся.

Теперь он работал быстрее, но не менее точно. Стежок за стежком, стягивая края раны, и не давая крови вырваться наружу. Пот катился по спине, а рубашка прилипла к телу, но он уже не обращал на это внимание.

Давай, парень. Не просто же так тебе второй шанс дан.

Когда последний узел был затянут, Ивар откинулся ненадолго назад. Оперся ладонями о стол, будто ноги вдруг перестали держать. Несколько секунд просто дышал... глубоко, жадно...

Потом снова склонился к Алексу. Прощупал пульс на шее: слабый, но ровный. Проверил дыхание... поверхностное, но есть.

— Ты молодец, — тихо сказал он и мягко похлопал парня по щеке. — Держишься.

Алекс едва заметно шевельнул пальцами, будто хотел что-то сказать, но сил хватило только на этот маленький жест.

— Ничего... сейчас ты просто дыши.

Он выпрямился и оглядел кухню: разбросанные инструменты, кровавые пятна, перевёрнутый стул. Хаос.

— Надо позвонить, — пробормотал Швед себе под нос, шаря по карманам в поисках телефона. — Крыса доктор.

Но прежде чем набрать номер, он снова посмотрел на Алекса... на его бледное, заострившееся лицо, на бинт, уже начинающий темнеть от крови.

— Соберись, — тихо, почти шёпотом, сказал он. — Мужик ты или нет?..

Алекс чуть шевельнул губами... то ли попытался улыбнуться, то ли просто судорога прошла по лицу. Но Ивар решил считать это улыбкой. Этого тоже пока было достаточно.

Он на секунду замер посреди кухни, будто прислушиваясь к дому... к его тишине, которая казалась вовсе не спокойной, а насторожённой, словно стены вокруг затаили дыхание. Кровь на полу и столе темнела, инструменты лежали в беспорядке, а в воздухе висел запах спирта и металла.

И тут он вспомнил об Алине.

Мысль возникла не сразу.. . сначала скользнула краем, а через пару мгновений вцепилась когтями в глотку. Он запер её там, с её дружком, закрыв глаза на то, что этого нельзя было допускать. Да, он, кажется, сказал: «Если через час не приду — ищи ключ». Но час ведь уже прошёл? Или нет?

Ивар перевёл взгляд на наручные часы. Время тянулось, как резина, и в то же время стремительно летело вперёд.

Если она включит голову, то они будут сидеть смирно. Не полезут никуда. Не станут дёргаться.

Но это была Навроцкая. Та самая, чьё упрямство часто било через край. Стоит ли ждать от неё покорности и благоразумия в подобной ситуации? Ивар мог только догадываться... и от этого становилось не по себе.

Он снова позвонил Захару. Но его телефон всё ещё оставался недоступен.

— Чёрт, — выдохнул Ивар, сжимая аппарат слишком сильно. Так, что тонкий корпус врезался в фаланги до боли.

Он метался между двумя решениями: кинуться к монитору, просмотреть записи камер, надеясь, что там мелькнёт хоть что-то, какая-то зацепка, силуэт, или движение. Или идти за Алиной. Прямо сейчас. Не ждать, не гадать, а просто спуститься и убедиться, что она на месте, и что они не натворили глупостей.

Проведя пальцами по волосам, он тихо зарычал, выдавая внутреннюю встряску, и резко выдохнул, сбрасывая с плеч лишнюю тяжесть.

— Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Сначала Навроцкая.

Просто забрать её оттуда. Запереть.

Если она ещё там.

Если нет... он сломает шею её долговязому дружку.

Швед двинулся к двери в подвал. Быстро, без суеты. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Позвонил доктору, и набрал код, дожидаясь звукового сигнала. Рука сама легла на ручку... дверь открылась.

Ивар притащил Алину за собой в свою спальню и бросил её на кровать. Почти швырнул. Так, что у неё пропало всякое желание шевелиться. Она будто приросла к месту. Смотрела, как он, сосредоточенный до предела, хватает айпад, перелистывает, переключает. Потом вдруг замирает, и всматривается в один кадр.

Алина закусила нижнюю губу, нервно стискивая в пальцах покрывало. Смотрела на его напряжённую фигуру, на то, как жилы на шее вздулись от усилия держать себя в руках, на каменное, но с трещинами усталости лицо. Его одежда была в крови: тёмные пятна на рукавах, разводы на груди, спине, подсохшие потёки на манжетах. И она не понимала, его это кровь или чужая. От этого незнания становилось ещё страшнее: если его, значит он уже прошёл через то, что она даже представить боялась. Если чужая... значит, он только что сделал то, о чём не будет говорить.

Сглотнув, Аля сильнее стиснула зубы на губе. Мысли метались, как загнанные звери: Ник. Он ведь там, прикованный, и теперь она знала, что он был у неё под носом. Они могли сбежать. Вместе. Могли стать опорой друг для друга. Если бы только она успела найти ключ!

А был ли он на самом деле?..

Главное, чтобы Ивар не увёз Ника отсюда. А он может. Зная, что она знает, он лишит её этой надежды... просто чтобы держать её на коротком поводке.