Она молчала. Слова застряли в горле. Он был прав... бежать сейчас было бы самоубийством.

— Вот и умница, — Ивар кивнул, словно одобряя её молчание. — Располагайся. А ещё лучше — отдохни как следует.

Эти слова ударили, как пощёчина. Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. Он уже всё решил. За неё. Без неё.

— Что с Ником? — Спросила, пока у неё была возможность.

— Пока — у него всё не так плохо, — он развернулся, делая шаг к выходу. — «Пока» здесь ключевое слово.

Остановился в дверях и обернулся.

— Дверь не заперта, — добавил негромко. — Не дури, Алина.

Швед вышел, прикрыв за собой дверь. Не хлопнул, а аккуратно притворил. Но этот тихий щелчок замка прозвучал для Алины как приговор.

Как только дверь за ним закрылась, она с надрывом выдохнула. Ноги тут же стали ватными, почти не чувствуя их, она медленно осела на пол.

Подбородок задрожал, а глаза наполнились горячими, злыми и бессильными слезами. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью вернуть себя в реальность. Но реальность была именно такой: запертая комната, решётка на окне, шаги за стеной... и Ивар, который теперь решает всё. Снова.

Она понимала, что ничего хорошего её не ждёт. Никак... ни в роли паиньки, ни в роли бунтарки. Послушание, разве что, чуть облегчит пребывание здесь. Но не освободит. Ни на грамм.

Аля подобрала ноги, сгибая их в коленях и прижимая к груди. Опустила голову, пряча лицо в складках тренча. Всхлип вырвался сам собой... тихий, сдавленный. Она тут же прикусила губу, чтобы не издать больше ни звука.

Как бы сильно она ни храбрилась перед ним, это не избавляло от страха. Он бился под рёбрами, как загнанная птица, царапался, рвался наружу. Алина глубоко вдохнула, задержала дыхание, выдохнула... Ещё раз. И ещё.

Он будет ломать меня. Снова и снова. Как раньше. Как всегда...

В голове всплыли обрывки воспоминаний: его голос — то ласковый, то ледяной; его руки — то почти нежные, то безжалостные; его слова — обещания, угрозы, ложь. Всё смешалось, закружилось, ударило в виски тупой болью.

Хватит. Не реви.

Но слёзы всё равно катились по щекам. Она резко и грубо вытерла их рукавом, будто хотела стереть саму слабость.

Думай. Думай, Алина. Где слабое место? Где брешь в его броне? У него вообще есть слабости?!

Она подняла голову и огляделась. Комната. Кровать. Шкаф. Стол. Окно с решёткой. Дверь. Всё на виду, всё продумано. Ни единой мелочи вроде ножниц. Ни тяжёлого предмета. Ни даже стула, который можно было бы использовать как оружие.

Поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к узкой двери слева от входной. Открыла — уборная. Подошла к умывальнику. Включила холодную воду и плеснула в лицо. Вода стекала по шее, за воротник, но Алина не замечала холода. Смотрела в зеркало на своё отражение: бледное, измождённое, с красными от слёз глазами.

Ты уже проходила это. Выжила. Выживешь и сейчас.

Ивар и Захар сидели во дворе: в небольшой зоне отдыха, укрытой от ветра высокой живой изгородью. Над головой плыло чистое вечернее небо. Воздух пах хвоей и дымом: Захар возился с кальяном, неторопливо собирал его, постукивал стеклянным основанием о плитку, что‑то бормотал себе под нос.

— Пока тебя не было, кое-что изменилось , — Захар поднял голову и посмотрел на Ивара, — Метис метит на твоё место.

Ивар откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его лицо оставалось спокойным, но внутри дёрнулась острая и колючая настороженность.

— Метис? — переспросил он.

— Он самый, — Захар кивнул и поднёс зажигалку к чаше. — Раньше ты его не считал угрозой. И был прав: пару лет назад он был мелкой сошкой. Но сейчас... он сколотил команду и перетянул на себя пару ключевых людей. Вцепился мёртвой хваткой в пустующее место. И, знаешь, держится.

Ивар сжал челюсти. В голове замелькали обрывки: слухи, намёки, полузабытые имена. Да, он слышал о Метисе, но не придавал значения. Считал, что тот слишком молод, слишком горяч, чтобы всерьёз конкурировать. Ошибся.

— И что он уже успел? — спросил Ивар, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Захар затянулся и выпустил дым через нос. Посмотрел куда‑то вдаль, за изгородь, будто видел там не сосны и кусты, а схемы, сделки, и связи.

— Перехватил пару поставок. Подмял под себя пару точек на севере. — Сделал паузу и перевёл взгляд на Шведа, — договорился с теми, с кем ты раньше работал напрямую. Они теперь с ним. Говорят, условия лучше.

Ивар хмыкнул.

— Лучше? Это как? Меньше риска? Больше прибыли? Или просто кто‑то пообещал им защиту от меня?

— И то, и другое, — Захар пожал плечами. — Люди любят стабильность. А когда ты пропал… Метис вовремя подсуетился.

— Вовремя, — повторил Ивар. — Слишком вовремя.

Он провёл ладонью по лицу, задумываясь. Их бизнес живёт другими правилами: жёсткими, беспощадными. Никаких судов, никаких апелляций. Только сила, влияние, лояльность. И репутация.

— Он знает, что я вернулся? — спросил Ивар.

— Наверняка уже знает, — Захар затянулся ещё раз, передал трубку Ивару. — Новости в нашем деле разлетаются быстро. Особенно такие.

Ивар взял кальян и тоже сделал затяжку. Дым обжёг горло, но это помогло сосредоточиться.

— Значит, будет проверка, — произнёс он. — Метис захочет показать, кто теперь главный.

— Да, — Захар кивнул. — И он не станет тянуть. Ждать, пока ты встанешь на ноги. Он ударит сейчас... пока ты ещё не успел разобраться, что изменилось.

Ивар усмехнулся. На этот раз шире, почти хищно.

— Пусть бьёт, — сказал он. — Посмотрим, у кого хватка крепче.

Захар посмотрел на него, чуть прищурившись.

— Ты уверен? Он опасен. Не просто амбиции... у него есть ресурсы. И люди.

— Разберёмся, — Ивар выпрямился. Его взгляд стал жёстче.

Захар помолчал, потом кивнул — медленно, одобрительно.

Он сделал ещё одну затяжку. В глазах заблестел холодный, расчётливый огонь.

— Тогда за возвращение, — сказал Захар, поднимая бокал с тёмным виски, — И за то, чтобы всё встало на свои места.

Ивар поднял свой бокал.

— За это стоит выпить, — произнёс он.

Они чокнулись. Глотнули. И в этот момент где‑то в доме, за изгородью, скрипнула дверь. Оба невольно повернули головы в ту сторону.

— Она? — тихо спросил Захар.

Ивар кивнул.

— Угу. Навроцкая...

В голосе прозвучало что‑то такое, отчего Захар на мгновение замер. Потом опустил глаза, делая вид, что поправляет шланг кальяна.

— Не встретишь? — Спросил, не глядя.

— Сама найдёт...

Ивар и Захар притихли, вслушиваясь в звуки за живой изгородью. Где‑то там, в глубине двора, что‑то снова едва слышно, почти неуловимо скрипнуло. Уголок губ Ивара едва заметно приподнялся.

Навроцкая не будет собой, если нестанет будет вновь и вновь предпринимать попытки сбежать. Но не сейчас. Сначала она будет присматриваться, изучать, прощупывать почву.

Поэтому он был так спокоен. Она просто вышла на разведку.

Всё затихло. Захар перевёл вопросительный взгляд на Ивара. Тот лишь хмыкнул, сделал глоток виски и поставил стакан на стол... громко, с отчётливым стуком дна о столешницу.

Медленно встал с кресла и под пристальным взглядом Захара мягко зашагал к выходу с зоны отдыха, скрываясь за живой стеной из зелени. Обошёл изгородь и почти сразу выхватил взглядом женский силуэт в темноте.

Алина стояла посреди двора, озираясь по сторонам. Ветер шевелил её волосы, играя с прядями, как с лентами. Она казалась маленькой и хрупкой в этом огромном дворе. Но в то же время какой‑то… цельной. Не сломленной.

Увидела Ивара и интуитивно сжалась. Потом подобралась, будто натянула на себя маску храброго воина. Расправила плечи, подняла голову выше. Пока он шёл к ней, она даже не шелохнулась. Гордая и упрямая.

Когда Швед приблизился, её руки машинально обхватили собственные плечи, скрещиваясь на груди. Защитный жест. Он не мог не обратить на это внимание.