Она не рискнула выйти из комнаты, понимая, что сейчас любое движение будет лишним. Но почти не отходила от окна, наблюдая за тем, что происходит снаружи, будто пытаясь выцедить из этих фигур хоть крупицу смысла.

Спустя пару часов всё стихло. Голоса стали тише, шаги реже, некоторые из машины разъехались, оставив после себя ощущение чего-то доделанного, но при этом не законченного...

Алина вернулась на кровать. Залезла под одеяло и уставилась в стену... в эту глухую, равнодушную поверхность, которая ничего не могла ей подсказать.

Мысли снова потянулись к побегу. Есть ли у неё шанс? Смогут ли они с Ником выбраться, найти Лину, вытащить её оттуда, где она сейчас? Ребят ведь кто-то должен искать?!

В дверь постучали. Коротко, без церемоний. Аля вскинула голову, и её сердце на миг подпрыгнуло к горлу, а потом рухнуло обратно, когда в комнату вошла незнакомая ей женщина лет шестидесяти. Седые волосы были собраны в тугой узел, лицо, казалось, было высеченное из камня: ни улыбки, ни упрёка, ни любопытства. Женщина ничего не сказала, просто занесла поднос с едой: тарелка, стакан, вилка, салфетка, всё ровно, чётко, по линеечке. Поставила на кровать, задержалась взглядом на Алине ровно на секунду... будто проверяла, живая ли. И вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

А ещё через минуту уже без стука вошёл Ивар. Вид у него был такой, будто он тащил на плечах не просто усталость, а целый дом, который вот-вот рухнет. Он бросил на неё усталый взгляд, даже выпотрошенный взгляд. Поставил на пол пакет, и тот глухо стукнулся об паркет.

— Книги, — тихо сказал он, будто это слово могло что-то объяснить. — Чтобы не сидела и не выдумывала себе лишнего.

И вышел, закрыв за собой дверь. Алина услышала, как с той стороны щёлкнул замок... чёткий, металлический звук, который не оставлял абсолютно никаких иллюзий.

Выдохнув, она потянулась за подносом. Еда пахла чем-то простым, домашним, и от этого было почти обидно: будто её пытались успокоить, как ребёнка, который слишком много видел. Аля грустно улыбнулась, прежде чем потянуться за вилкой. Улыбка вышла кривой, будто мышцы лица забыли, как это делается.

Потом посмотрела на пакет. Книги. Не пистолет, не ключи, не записка с планом. Книги.

Чтобы не выдумывала...

Когда дом погрузился в тишину и глубокую ночь, Алина лежала у себя в постели, но сон не шёл. Мысли крутились по одному и тому же кругу, как загнанные лошади: Ник в подвале, его слова про Лину, тяжёлый, чужой взгляд Ивара, когда он захлопнул перед ней дверь, та жестокость, с которой он выволок её из подвала. Она всё пыталась сложить кусочки, но они не стыковались... каждый был слишком острым, неподходящим, каждый царапал.

Её душили догадки... они цеплялись, как колючки, и чем сильнее она пыталась их стряхнуть, тем глубже впивались. Спрятавшись с головой под одеялом, зажмурилась, будто темнота могла отрезать её от всего этого кошмара. Но это не помогало. Кошмар теперь был не снаружи... он пробрался внутрь, стал частью её дыхания, её пульса. Стал неотъемлемой частью жизни. Теперь это и есть её жизнь.

Открыла глаза только тогда, когда услышала чёткий звук, похожий на снятие пистолета с предохранителя. Холодный, металлический. Затем ещё один.

Высунув голову из‑под одеяла, Аля смотрела перед собой. Полоска света прорезала воздух, ненадолго ослепляя. Она просто приподнялась на локтях, и одеяло сползло, обнажив плечи. И Алина вдруг почувствовала себя слишком открытой... до самого дна.

— Так и знал, что ты не спишь.

Он знал, что она будет против... как знал и то, что на любые его действия она станет оказывать сопротивление. Но сейчас его это мало волновало. Впрочем, как и всегда.

Швед заметил, как она напряглась с его появлением: приподнялась, подобралась, будто пружина, стянула одеяло и отползла к противоположному краю кровати, едва удерживаясь на плаву. Ивар тихо прикрыл за собой дверь, снова погружая комнату в темноту. Пахнуло холодом и чужой тревогой... казалось, что даже сама комната не хотела его здесь видеть.

Постоял недолго, прислушиваясь к её частому, рваному дыханию, а потом всё же сдвинулся с места. Шаг, второй. Скрипнула половица, и Алина вздрогнула, выходя из оцепенения.

— Уходи! — выпалила, чувствуя неприятное перешение в глотке. — Я не буду спать с тобой в одной постели...

Ивар сухо хмыкнул. Ему сейчас было совсем не до веселья.

— Я разве спрашивал? — бросил спокойно, но внутри что-то неприятно ёкнуло от её страха.

Алина часто задышала. Заёрзала ногами по простыням, пытаясь ещё хоть на пару сантиметров отдалиться. Будто эти сантиметры могли что-то изменить. Ивар снисходительно, но без издевки смотрел на неё сверху вниз. Просто... как на упрямого ребёнка, который не понимает, что сейчас не время для упрямства.

Потом нагнулся и резко схватил её за лодыжку. Дёрнул к себе... слишком просто, слишком легко. Словно она была пушинкой. Словно и правда не имела никакого веса. Во всех смыслах.

Алина коротко и испуганно взвизгнула, руками цепляясь за простыню, будто та могла её удержать. Второй ногой попробовала пнуть его... неловко, вслепую. Промахнулась.

Ивар, зло рыкнул, раздражаясь на всю эту нелепую и выматывающую ситуацию. Забрался на кровать, нависая сверху, и обездвижил Алину, прижав её плечи к матрасу. Приблизил к ней лицо... так близко, что она тут же почувствовала на себе его горячее и неровное дыхание.

— Ты забываешь о том, что у тебя нет выбора, Аля, — произнёс зловеще. Его голос чуть дрогнул от усталости. — Не вынуждай меня напоминать тебе об этом.

Она выдохнула ему прямо в лицо... резко, будто пыталась этим выдохом оттолкнуть его:

— Это не может продолжаться вечно. Когда-нибудь это закончится. Я это закончу.

Он медленно кивнул, будто взвешивая каждое слово перед тем, как ответить:

— Непременно, — спокойно произнёс, слегка задевая кончиком носа её скулу. — Но не сегодня.

Затем перехватил её лицо пятернёй, удерживая и не позволяя отвернуться. Навис над её губами и прошептал устало:

— Я устал и хочу спать. — Без угрозы. — Просто прекрати дёргаться. И тогда всё будет хорошо.

Алина замерла. В этом «всё будет хорошо» не было обещания. Скорее, мольба, которую он сам не хотел признавать. Она смотрела на него... в темноте черты расплывались, но она всё равно видела под его глазами тени, а на виске тонкую жилку, которая пульсировала, выдавая, как сильно он держится.

— Ты… — начала она, но голос предательски дрогнул. — Ты хоть понимаешь, что это путь вникуда?..

Ивар чуть прищурился... будто пытался прочесть в её глазах что-то, чего не мог услышать в словах. Потом чуть ослабил хватку. Не отпустил, но перестал давить.

— Понимаю, — тихо признал он. — И мне это не нравится. Ни капли. Но я верю, что у нас есть шанс.

— Шанс на что? — Надломленно.

Ивар чуть отодвинулся... ровно настолько, чтобы она могла дышать свободнее, но не настолько, чтобы сбежать. Затем улёгся рядом, притягивая её к себеза талию, и прижимаясь обнаженным торсом к её спине. Так, чтобы чувствовать её тепло... как будто это тепло могло удержать его от того, чтобы окончательно рассыпаться.

— Давай спать, — уже мягче сказал он, закрывая глаза. — Надеюсь, у нас ещё будет время это обсудить...

Алина не шевелилась. Внутри всё гудело от напряжения, от обиды и от страха. И поверх этого медленно проступало другое чувство: принятие.

Принятие неизбежности.

Рано или поздно всё это закончится. Хорошо или плохо, но закончится. Но что-то подсказывало, что "хорошо" — это не её история.

Аля медленно развернулась и опустила голову на подушку. Не сводила с Ивара взгляда, пока его дыхание не стало ровным и тяжёлым. И только тогда, когда он, наконец, расслабился, она тихо прошептала в темноту, будто эти слова могли куда-то улететь и раствориться в воздухе:

— Мы все умрём, Ивар. Ты утянешь меня за собой...