Затем вышла из ванной и замерла. Дверь так и осталась приоткрытой на ширину ладони. Стол чуть сдвинут. А на столе — стопка одежды.

Она подошла ближе, недоверчиво глядяна стопку. Спортивный костюм цвета меланж, простая белая футболка — две штуки, упаковка носков, упаковка с трусиками, и пара простых атласных бюстгальтеров — чёрного и белого цветов.

С чего такая забота?

Внутри всё сжалось от тревоги. Но выбора особо не было. Переоделась быстро, почти машинально. Ткань оказалась мягкой и приятной к коже. Оттащила стол в сторону и вышла из комнаты.

Было пусто. Тишина давила... ни шагов, ни голосов, ни шорохов. Но не успела она сделать и шаг, как на том конце коридора появился Ивар.

На нём был похожий спортивный костюм: тот же меланж, будто они теперь команда. Она могла бы посмеяться...

Его руки были спрятаны в карманы, поза расслабленная, но в глазах — сталь. Швед чуть наклонил голову к плечу, рассматривая её, будто оценивал результат.

— Долго стоять будешь? — бросил он.

Алина сглотнула, отвела взгляд и пошла. Поравнявшись с ним, ощутила озноб... не от холода, а от близости. От того, как он смотрел.

Ивар кивнул, указывая направление, и она пошла первой. Он пошёл следом. Шаги за спиной звучали глухо, почти неслышно, но она их чувствовала... как давление.

Кухня встретила пустотой и ароматом. Пахло так вкусно и аппетитно, что у неё закружилась голова: кофе, тосты, омлет, что‑то ещё, пряное, тёплое. Желудок предательски заурчал.

— Садись за стол, — сказал Ивар.

Она села... медленно, осторожно, будто стул мог провалиться под ней. Он внимательно посмотрел на неё. Долго, изучающе. Потом подошёл вплотную и наклонился к лицу.

Алина резко, инстинктивно отпрянула. Сердце заколотилось, а в горле пересохло.

Ивар усмехнулся... едва заметно, уголком рта.

— Столовые приборы и прочие колюще‑режущие предметы не воровать, — произнёс он легко, будто шутил. — А то знаю я тебя. Глаз да глаз нужен...

Она сжала кулаки под столом, сглатывая вяжущий ком.

— И учти, — добавил он уже совершенно другим тоном, — у твоего дружка лимит на пальцы. Один уже есть. Сколько осталось?

Слова ударили, как пощёчина. Алина побледнела, дыхание сбилось. Перед глазами всплыло лицо Ника... его улыбка, его взгляд, его рука, которую…

— Ты… — голос дрогнул, она с трудом взяла себя в руки. — Не смей отыгрываться на других.

Ивар выпрямился, отошёл на шаг. Посмотрел на неё холодно и расчётливо.

— Ничего не могу обещать.— отрезал он. — Так что давай без фокусов. Ешь.

Он указал на тарелку, в которой были омлет, тосты, и даже ягоды. Всё аккуратно разложено, будто в кафе.

Алина опустила глаза. Внутри всё кипело: страх, злость, отчаяние. Но голод был сильнее. Она взяла вилку, поколебалась и поднесла кусок омлета ко рту.

— Вот так, — одобрительно кивнул Ивар. — Умница.

Он обошёл стол и сел напротив. Налил себе кофе, сделал глоток. Наблюдал. Всегда наблюдал.

— Ешь нормально, — бросил он. — Ты мне нужна живая, здоровая, и с ясной головой. Чтобы понимала, что происходит.

Алина стиснула зубы. Подняла взгляд.

— Чтобы поняла, что ты монстр? — прошептала она. — Это я уже поняла.

Ивар не изменился в лице. Лишь чуть прищурился.

— Монстр, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. Передразнивая.

Она замерла с вилкой на полпути ко рту.

Между ними повисло тяжёлое и колючее молчание. Аромат еды больше не манил. Алина положила вилку.

— Я не голодна, — сказала она.

Ивар вздохнул, и провёл ладонью по лицу.

— Алина, — произнёс он уже тише, почти устало. — Мы можем делать это по‑хорошему. Или по‑плохому. Выбор за тобой.

Она подняла подбородок.

— У меня нет выбора, — ответила она. — Ты всё решил за меня.

— Пока да, — кивнул он. — Но это может измениться. Если ты перестанешь упираться и начнёшь думать.

Он встал и обошёл стол. Наклонился к ней снова... близко, слишком близко.

— Думай, Алина, — прошептал он. — Просто думай. И решай.

Ивар покинул кухню, оставляя её наедине со своими мыслями.

Алина смотрела на еду. В голове крутились его слова про Ника, про выбор. Что‑то в этом было… не так. Но разбираться сейчас не было сил.

В какой-то степени он прав... Я еле на ногах держусь.

Снова взяла вилку, поковырялась в тарелке... омлет уже чуть остыл, но всё ещё пах умопомрачительно. Потом всё же принялась за еду. Ела жадно, почти не замечая вкуса. Просто заполняла пустоту внутри. Аппетит вернулся внезапно, будто прорвало плотину.

Когда она почти закончила, услышала шаги. Резко подняла голову и оглянулась.

Ивар вернулся. Уже переодетый: брюки, рубашка чёрного цвета, строгий и собранный. Зашёл в кухню, на ходу застёгивая манжеты на рукавах. Посмотрел в её тарелку, приподнял бровь и ухмыльнулся.

Затем обогнул стол.

— Вид у тебя такой, будто ты не спала всю ночь, — сказал он с ехидством. — Меня ждала?

Алина стиснула вилку. Внутри всё сжалось от раздражения, усталости и от этой его вечной уверенности, что он всё знает.

— Просто не спалось. — Ответила, отводя взгляд.

— Знаю, что ждала, — он подошёл к кофемашине и налил себе ещё кофе. Отпил, медленно, смакуя. — Меня не будет до вечера. Ложись и спокойно спи.

Она подняла глаза и он усмехнулся, будто прочёл её мысли...

Поставил чашку на стол.

— Не лазь по дому в поисках ответов. Спи. Ты поняла? — Сказал уже серьёзнее.

Алина промолчала. Пальцы непроизвольно сжали вилку чуть сильнее.

— В доме охрана, — продолжил Ивар, словно продолжая читать её мысли. — Поэтому не трать зря силы. Они тебе понадобятся… — Он сделал паузу, посмотрел на неё пристально и оценивающе, — ...когда я вернусь, — закончил он тихо.

Внутри всё похолодело. Она сглотнула, стараясь сохранить лицо.

Ивар подошёл ближе, но не слишком, оставляя дистанцию. Наклонил голову, изучая её лицо.

Алина подобралась. Внутри что‑то дрогнуло... что-то неприятное. Тревожное.

— У тебя весь день. Спи. Отдыхай. Восстанавливайся. Вечером поговорим.

Он сделал ещё один глоток и поставил чашку в раковину. Бросил последний холодный взгляд...

— И да, — добавил уже на выходе, — если вдруг решишь устроить побег… просто помни про Ника. И про лимит пальцев.

Алина осталась одна. Руки задрожали. Она медленно отложила вилку и провела ладонями по лицу.

— Ублюдок.

Ивар и Захар приехали в ресторан почти за чертой города. Это было неприметное место, спрятанное среди сосен на окраине города. Парковка почти пустая: пара велосипедов, старенький «Вольво» и их внедорожник. Типичное место для разговоров, которые не должны попасть в чужие уши.

— Приехали, — Захар выключил двигатель.

Ивар лишь кивнул. Вышел из машины, вдохая влажный летний воздух. Пахло морем, сосновой смолой и чем‑то пряным... видимо, из кухни. Где‑то вдалеке кричали чайки и доносился гул волн.

Внутри было прохладно, приглушённо играла музыка. За дальним столиком, у окна с видом на залив, их уже ждал Торгер. Крупный, широкоплечий, с лицом, будто вырубленным из гранита. Короткие седые волосы, шрам над левой бровью, взгляд тяжёлый, почти непроницаемый. Говорил он на ломаном русском, с сильным акцентом, иногда запинался, подбирая слова, но каждое звучало весомо.

— Ивар, — Торгер встал, протягивая руку Ивару, а затем Захару. — Рад видеть. Не думал, что вернёшься.

Ивар улыбнулся краем губ, но взгляда не смягчил. Сел напротив, Захар устроился рядом.

— Как видишь, — бросил Ивар. — Давай сразу к делу...

Торгер огляделся и медленно опустился на стул. Его движения были размеренными, будто он взвешивал каждое действие. Потянулся к кружке пива и сделал глоток.

— Метис… — начал он, хмуря брови и подбирая слова. — Он не просто так поднялся. Связи… на севере, да. С теми, кто раньше с тобой работал. И ещё… — он постучал пальцами по столу. — С кем‑то из порта. Большие корабли, большие деньги. Он теперь не только… как это… уличный бандит. Он теперь бизнесмен. Кафе, автомойка, даже яхт‑клуб. Всё чисто, всё по документам...