Она сглотнула вязкую слюну. Пальцы уже почти не ощущали жара чашки, кровь отлила от рук.

Затем он сдвинулся с места. Тяжёлые шаги по ступеням. Один. Второй. Замер вплотную, нарушив границу её личного пространства. От него пахло озоном, табаком и чем-то неуловимо металлическим.

— Вы вернулись? — Голос Али дрогнул на первом слове, выдавая её с головой.

Он даже не посмотрел на неё. Его взгляд прошёл сквозь Алину, а потом упёрся в чашку. Антон чуть наклонил голову:

— Позволишь?

Она слегка нахмурилась, растерявшись от такой наглости. Рука дёрнулась навстречу сама собой, прежде чем мозг успел отдать приказ сопротивляться. И Антон осторожно, двумя пальцами, забрал чашку из её ослабевших рук. Сделал глоток. Поморщился — кофе всё ещё был горячим.

Потом сказал, возвращая чашку:

— Только я.

Посмотрел на неё тем самым взглядом, от которого у нормальных людей наступает дурнота и начинает ныть печень. Взглядом патологоанатома, оценивающего состояние свежего материала. Но она всё же нашла в себе силы спросить пересохшими губами:

— Почему один? Где все?

— Будут позже. — Ответил ровно, помолчал, а потом спросил: — Документы у тебя?

— Какие? — Холод пробрался за шиворот рубашки, заставив кожу покрыться мурашками. Алина передёрнула плечами, обхватывая себя руками.

— На дом. — Он говорил рублеными фразами, экономя воздух. — Ивар сказал, что отдал их тебе.

Алина насторожилась. Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. Зачем ему бумаги на особняк?

Не сразу, но ответила:

— Нет. У меня их нет.

Антон усмехнулся одними уголками губ. Жуткое зрелище.

— Мне кажется, или твой нос стал длиннее?

Она уставилась на него, хлопая ресницами. Что? Это он шутит так? Антон умеет шутить? Она непонимающе смотрела в эти карие глаза, пытаясь найти там логику, крючок, за который можно зацепиться, но видела только гладкий, полированный камень.

— Полчаса тебе хватит, чтобы собраться? — спросил он буднично, будто они собирались на воскресный бранч.

Алина вскинула брови. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

— Собраться? Куда?

— Захвати документы на дом, если найдешь. И возьми только самое необходимое.

Она моргнула. Мир поплыл. Сумка. Одежда. Зубная щётка. Самое необходимое. Фраза никак не складывалась в голове в единый смысл, но язык словно прирос к нёбу, отказываясь формировать вопросы. Сердце гулко и с перебоями заколотилось где-то в горле.

Самое необходимое. Значит, убивать её никто не собирается. Иначе зачем тратить время на сборы? Но куда? Что происходит?..

Антон потянулся рукой к массивной двери, слегка задев локтем плечо Алины... случайный жест, от которого по телу прошёлся ток. Обхватил ручку и нажал. Тяжёлая дверь поддалась с тихим вздохом.

— Давай, Алина, — бросил он через плечо, уже входя в тёплый холл. — Не тормози.

Ровно через двадцать минут Алина вышла из комнаты. Вещи, сложенные аккуратной стопкой, были в руках: пара джинсов, свитер, бельё, пара футболок и рубашка, зубная щётка и расчёска... папка.

В гостиной уже ждал Антон. Он стоял спиной к ней у окна, глядя на сплошную стену воды снаружи, но затылком почувствовал её появление. Обернулся. Его взгляд мазнул по Алине, затем профессионально, цепко задержался на папке с документами и стопке одежды в её руках.

— У тебя нет сумки?

Вопрос прозвучал как диагноз.

Она отчеканила:

— Нет.

Антон издал короткий вздох, звук которого больше напоминал скрежет металла. Отошёл от окна и отправился в прихожую. Звук его шагов гулко разносился по дому. Щелкнул замок ящика комода и достал оттуда небольшую черную спортивную сумку из плотной ткани. Расстегнул молнию до конца и протянул ей. Но руку не убрал, покачивая брезентовые ручки в воздухе.

Алина шагнула вперед и запихнула внутрь свои тряпки, сверху придавив их пластиковой папкой. Застегнула молнию и, выпрямившись, покосилась на Антона.

Он ухмыльнулся краешками губ... жутковато, одним углом губ вверх, вторым вниз. Сумку отдавать не стал. Кивнул на обувную полку, где сиротливо ждала её обувь:

— Жду в машине.

И вышел. Она проводила его тяжелым взглядом исподлобья, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ледяной комок, и только потом медленно опустилась на пуф. Пальцы плохо слушались, когда она затягивала шнурки кроссовок. Зонт.

Дождевая вода обрушилась на неё сразу, едва она она спустилась с крыльца. Холодные струи мгновенно промочили тонкую ткань рубашки. Алина раскрыла зонт и побежала по гравию, ежесекундно скользя на мокрых камнях. Добежала до черного внедорожника, такого же безликого, как и всё в жизни Ивара, рванула ручку пассажирской двери заднего сиденья, и упала внутрь.

Салон пах дорогой кожей и горьким мужским парфюмом. На сиденье рядом лежала её сумка — он положил её туда заранее.

Антон сидел за рулем. Он даже не повернулся. Только посмотрел на неё в зеркало заднего обзора. Смотрел изучающе, словно сканируя на предмет повреждений. Его лицо было непроницаемой маской, но в самой глубине темных зрачков плескалось что-то похожее на глухое и усталое сочувствие.

Потом сказал лишенным всяких эмоций голосом:

— Там в кармане перед тобой ещё одна папка. Засунь её в свою сумку.

Она молча опустила голову. В спинке водительского кресла был спрятан большой пластиковый конверт. Алина вытащила его, и не глядя, на ощупь, чтобы не встречаться глазами с отражением Аетона, затолкала папку к своим вещам.

Он глубоко и тяжело втянул носом воздух. Сказал, но не ей, а будто самому себе, обращаясь к лобовому стеклу, по которому дворники размазывали серую муть:

— Поехали.

Машина тронулась бесшумно. Огромные ворота начали открываться им навстречу, выпуская их из «клетки» прямо в объятия ревущего ливня. Алина прижалась виском к холодному стеклу, провожая взглядом исчезающий в пелене дождя фасад дома, и поняла, что тревога никуда не делась. Она просто сменила форму...

Облегчение. Тяжёлое, как выдох после долгого удушья. Алина поняла всё в ту секунду, когда гладкий асфальт главной трассы сменился разбитой грунтовкой. Колея тут же жадно вцепилась в протекторы. Лес подступил вплотную, обнимая машину тёмными лапами елей, и пазл сложился окончательно. Ове.

Он хоть и был одним из них, но рядом с ним Алину отпускало. Становилось в разы спокойнее. Безопаснее.

Она скосила глаза на сосредоточенный профиль Антона. Он вёл молча, уставившись на дорогу, челюсти были сведены. Алина сглотнула, пытаясь пропихнуть сквозь горло этот мерзкий, вязкий комок. Не вышло. Отвернулась к окну, пряча лицо. Сердце лупило прямо в ребра, отбивая чечётку где-то под кадыком. Ладони противно вспотели и пришлось незаметно вытереть их о джинсы. Чтобы совсем не сорваться в панику, она закрыла глаза и принялась мерно втягивать воздух носом. Раз-два-три. Выдох. Раз-два-три.

Тишину прорезал его голос... сухой, наждачный. За всю дорогу Антон не проронил ни слова, и от этого внезапного звука Алина вздрогнула, вылетая из своей крошечной вселенной обратно в тесный салон внедорожника.

— Какое-то время побудешь здесь, — бросил он, даже не повернув головы. — Без своих фокусов.

Глаза распахнулись сами собой. Она поймала его отражение в зеркале заднего вида.

— Какое-то время? — хрипло переспросила она.

— Неделя. Может, две. Как карта ляжет.

Алина задержала дыхание, перекатывая эти слова во рту. Семь дней. Четырнадцать. Целая вечность или один миг?

— Я и Ове? — уточнила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— И ещё пара человек в охране.

Аля поджала губы так сильно, что они побелели. Уставилась вперёд, сквозь лобовое стекло, за которым дворники размазывали серую кашу дождя. Там, впереди, действительно виднелся просвет между деревьями. Значит, доехали. Наконец-то. Этот дом на самом отшибе мира, вдали от людей и цивилизации, казался ей сейчас надёжнее любой бронированной крепости Ивара. Здесь хотя бы стены дышат старым деревом, а не давят холодным мрамором.