Алина обхватила плечи, пальцами впиваясь в ткань кофты, словно пытаясь удержать хоть каплю тепла. В этот момент из коридора почти бесшумно появилась Магда. Она двигалась так, будто пол под ней не скрипел по определению. Поставила перед Алей чашку с горячим шоколадом и сэндвич, и что-то пробормотала на шведском. Тон вышел ровный, но с той самой интонацией, от которой фраза, будь она хоть благословением, всё равно звучала как ругательство.

— Tack, — тихо сказала Алина, хотя аппетита не было совсем. Желудок сжимался от ожидания, а не от голода.

Магда коротко кивнула, скользнула взглядом по чашке, по сэндвичу, будто проверяя, всё ли на месте, и так же бесшумно исчезла.

Алина молча посидела ещё минуту, потом всё же протянула руку к чашке. Шоколад успел немного остыть. Она поднесла чашку к губам, но так и не сделала ни глотка. Чашка застыла в воздухе, едва не касаясь губ. В этот момент Алина вдруг уловила резкие лучи яркого света за окном. Они полоснули по стеклу, вспыхивая в вечерних сумерках, как сигнальные огни.

Сердце дёрнулось и забилось быстрее. Аля осторожно поставила чашку обратно, встала, и подошла к окну, аккуратно сдвинув штору. Во дворе стоял автомобиль Захара. Фары горели, выхватывая из темноты мокрый асфальт и край клумбы. Сам Захар вышел из машины, мягко захлопул дверь, но фары не погасли. Он слегка прихрамывал, покачиваясь на одну сторону уже несколько дней. Сделал несколько шагов к дому, и вдруг замер, заметив в окне Алину.

Его силуэт в резком свете фар застыл на несколько секунд. Неподвижный, почти нереальный, будто вырезанный из тьмы. Потом он поднял руку и коротко махнул на себя, жестом подзывая Алину.

Она на секунду замерла, сжимая пальцы на тяжёлой шторе. Потом резко опустила руку, выдохнула, будто сбрасывая с себя невидимую тяжесть, и быстро пошла к двери.

— Я на улицу. К Захару. — Бросила на ходу, через плечо.

Охранник у лестницы чуть повернул голову. Скользнул по ней взглядом, но ничего не сказал. Только едва заметно кивнул, будто подтверждая: да, ты можешь выйти. Но только к нему.

Машина мягко качнулась на выбоине, и Алина невольно вцепилась в ручку двери. В салоне висело странное, тягучее беспокойство. Дым от сигареты Захара заполнял пространство. Он курил, опустив окно всего на пару сантиметров, и этот узкий проём будто не выпускал дым, а только заставлял его кружиться внутри, смешиваясь с тишиной, которая теперь казалась Алине натянутой, как струна.

Его пальцы то сжимали руль до белизны костяшек, то разжимались, то тихо постукивали по ободу, создавая ритм, который никак не складывался в мелодию. Алина старалась не смотреть на него, но взгляд сам цеплялся то за линию челюсти, твёрдую и будто окаменевшую, то за едва заметную складку между бровями, то за поджатые губы. Настроение Захара отличалось от утреннего, как штормовое море от штиля.

Она отвернулась, впечатывая взгляд в улицы Хельсинборга: в мелькание витрин, в прохожих, кутающихся в лёгкие куртки, в то, как свет фонарей ложился на асфальт, дробясь на тысячи мелких бликов. Подмечала детали: покосившийся дорожный знак, вывеска булочной, поворот, где дорога резко ныряет вниз. Запоминала местность, надеясь, что это ей понадобится.

Когда машина, наконец, остановилась у дома Ове, Алина тихо, но протяжно выдохнула. Она была рада, что поездка подошла к концу. Рада, что можно выйти, вдохнуть прохладный воздух, и стряхнуть с себя эту неловкую тишину.

Они вышли из машины. Аля повернулась и открыла заднюю дверь, доставая пакет с книгами. Захар подошёл и забрал у неё пакет. Его пальцы на секунду коснулись её руки... коротко, случайно, но Навроцкая всё равно вздрогнула, будто от лёгкого удара током.

Захар молча открыл калитку, пропуская Алину вперёд. Она шла по дорожке, ожидая, что сейчас из-за угла выскочит Бэлли, радостно тявкая, подпрыгивая, и тыкаясь мокрым носом в ладонь. Но двор был тих. Ни Ове, ни собаки.

Алина остановилась, чуть нахмурилась, и эта растерянность сама собой проступила на лице, как невысказанный вопрос. Захар заметил и чуть замедлил шаг, давая ей время собраться с мыслями. Затем спокойно пояснил:

— Ове нет. Он в отъезде.

Аля подняла на него глаза, и в этом взгляде мелькнуло что-то между облегчением и досадой. Неловкость скользнула по плечам, как сквозняк.

— Тогда зачем мы приехали? — спросила она резче, чем хотелось.

Захар кивнул на дом, будто ответ был очевиден:

— За книгами. Ты же сама говорила.

Алина едва не фыркнула от досады... звук получился тихим и почти беззвучным, но в нём было столько разочарования, что даже Захар чуть приподнял бровь. Значит, всё это — просто за книгами. Ни старика, ни чашки горячего чая, ни уютной беседы, ни даже короткого «как дела?». Просто взять книги и вернуться обратно, в тот дом, где у лестницы стоит охранник, а за ширмой прячется дверь в подвал.

Она посмотрела на тёмные окна дома.

— У тебя что, есть ключи? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он пожал плечами.

— Думаешь, я бы привёз тебя сюда, если бы не было?

Алина промолчала. Просто вздохнула, а Захар снова кивнул на дом. Уже нетерпеливо, желая поскорее покончить с этим делом:

— Пошли уже.

И она пошла. Подняла горловину свитера и обняла себя за плечи, стараясь не думать о том, что этот вечер совсем не похож на то, чего ей хотелось.

Алина расставила книги на полках. Каждую точно на своё место, возвращая комнате прежний порядок. Пальцы скользили по корешкам, задерживались на тиснении, и она ловила себя на том, что тянет время. Возвращаться не хотелось.

А Захар всё это время стоял, подперев плечом один из стеллажей, и смотрел на неё так, будто пытался не только прочесть мысли, но и предугадать их. Этот взгляд скользил по плечам, по склоненной голове, по тому, как она чуть морщилась, подбирая нужное место для книги. И у Алины мурашки бежали по спине, а пальцы становились неловкими.

— Не тяни, Алина, — наконец бросил он. Его голос прозвучал жёстко... как щелчок замка. — Я устал.

Она вздрогнула, будто её окликнули посреди сна, и на секунду замерла, вцепившись в край полки. Сглотнула, кивнула, будто соглашаясь с ним, и быстро достала с полки три новых книги. Решила про себя, что чем меньше она будет брать с собой, тем чаще сможет приезжать сюда. Хоть это давало ей крошечную надежду на ещё один вечер, где не будет напряжённых взглядов и коротких фраз. Надежду на то, что сможет расположить к себе Ове, и на то, что через него сможет добыть хоть какую-то информацию.

— Всё? — спросил Захар, оттолкнувшись от стеллажа.

— Да, — тихо ответила она, прижимая книги к груди, как щит.

Он коротко кивнул.

— Тогда пошли.

Аля запихнула книги в пакет, и Захар пропустил её вперёд. Пошёл следом, тяжело ступая по скрипучим половицам. Алина по пути ещё раз огляделась: скользнула взглядом по старому креслу, по вязаному пледу на подлокотнике, по фотографиям в прихожей. Обулась, но задержалась на пороге.

— А где собака?

— С хозяином, — коротко бросил Захар, не глядя на неё.

Алина задержала на нём взгляд... всего на секунду, пытаясь поймать хоть что-то похожее на жизнь, но наткнулась только на эту колючую отстранённость. Потом молча кивнула, открыла дверь и вышла на улицу.

Захар шёл рядом. Казалось, он старался не отставать, но и не приближаться. Когда они сели в машину, он завёл двигатель и, повернув голову, посмотрел на Алину. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на попытку начать разговор.

— Ела? — спросил он.

— М? — переспросила Аля, выныривая из своих мыслей.

— Ужинала? — Повторил он, уже тише.

Она кивнула:

— Да.

Захар вздохнул... один короткий, тяжёлый выдох, в котором было столько усталости, что Алине вдруг стало неловко за свой кивок и за то, что не сказала больше.

— Понятно, — пробормотал он и отвернулся к лобовому стеклу.