Вечерняя поверка проходила в шесть. Затем ужин... тот же набор, что и в обед. А уже после — свободное время. Швед доставал потрёпанную книгу: классику, которую он перечитывал уже в третий раз. Слова отвлекали и переносили в другой мир, где нет решёток и надзирателей.

В десять — отбой. Он ложился, закрывал глаза, но засыпал не сразу. В темноте перед глазами всплывали лица, номера телефонов, суммы на счетах... фрагменты большой игры, в которой он был не пешкой, а игроком. И напоследок — она. Навроцкая. И когда сон всё же накрывал его, Ивар улыбался краешком губ. Ещё немного. Совсем немного.

День выдался особенно серым...небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, предвещавшие дождь. Ивар, как обычно, стоял у зарешёченного окна и следил за суетой во дворе. Мысли текли размеренно: сроки поджимали, но он знал, что развязка была близка. Внезапно дверь камеры щёлкнула, и надзиратель хрипло бросил:

— Ивар, на выход. К тебе посетитель. Адвокат.

Сердце на долю секунды сбилось с ритма, но Ивар ничем не выдал волнения. Спокойно кивнул, поправил робу и вышел следом за надзирателем. В груди нарастало странное ощущение, будто воздух стал гуще. Шаги отдавались в висках глухим эхом.

Комната для свиданий встретила его запахом старой мебели и слабым ароматом дорогого парфюма. За столом сидел Рустем, в безупречном костюме и с папкой в руках. Он поднялся навстречу и протянул руку:

— Ивар. Рад видеть. Присаживайся.

Ивар сел и, сложив руки на столе, посмотрел прямо в глаза собеседнику. Молчал, ждал.

Рустем слегка улыбнулся, открыл папку и достал несколько листов:

— У меня отличные новости. Всё готово. Апелляция удовлетворена, решение вступило в силу. Ты свободен. На днях получишь официальное уведомление, а через три‑четыре дня сможешь покинуть это место.

На мгновение мир замер. Ивар почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло... то, что он годами держал под замком. Эмоции прорвались сквозь броню выдержки: губы дрогнули в полуулыбке, а глаза на миг потемнели от нахлынувших чувств. Он сжал пальцы в кулаки, а потом медленно разжал, стараясь унять дрожь.

— Ты уверен? — голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. — Никаких сюрпризов? Никаких задержек?

— Абсолютно уверен, — Рустем откинулся на спинку стула, и достал из кармана пиджака конверт. — Вот документы. Всё оформлено. Твои люди поработали на славу. Всем ясно, что связи и деньги — безупречная стратегия защиты...

Ивар взял бумаги и пробежал глазами по строчкам. Буквы расплывались перед глазами, но смысл он уловил сразу.

Свободен. Наконец‑то свободен.

Он откинулся назад и, закрыв на секунду глаза, сделал глубокий вдох. Воздух вдруг показался другим... не затхлым, пропитанным унынием и безысходностью, а свежим. Будто с воли. Он на мгновение представил, как выйдет за ворота и вдохнёт полной грудью.

— Спасибо, — тихо произнёс Ивар, поднимая взгляд. — Ты сделал то, что обещал.

— Это моя работа, — Рустем встал, поправляя пиджак, и пожал ему руку. — И я твой должник. Не люблю оставаться в долгу...

Надзиратель снова появился в дверях.

— Время вышло, — буркнул он.

Ивар поднялся. На губах теперь играла едва заметная, но совершенно искренняя улыбка....

Он шёл обратно по коридору, и каждый шаг отдавался внутри новым ощущением. Не просто надеждой, а уверенностью.

Скоро. Совсем скоро.

Вернувшись в камеру, он подошёл к окну. Тучи начали расходиться, и первые лучи солнца прорвались сквозь них, осветив двор золотистым светом. Швед глубоко вдохнул и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Наконец‑то.

Ивар ступил за ворота колонии. Шаг, ещё шаг… Воздух на воле казался непривычно свежим, чуть терпким, пропитанным свободой. Он на мгновение замер, глубоко вдыхая, как и мечтал, и только тогда заметил Антона: тот стоял чуть в стороне, прислонившись к блестящему боку дорогого авто, и улыбался.

— Ну, наконец‑то, — Антон оттолкнулся от машины и шагнул навстречу.

Ивар усмехнулся, направляясь в его сторону, и через секунду они уже хлопали друг друга по спинам.

— Сам ещё не до конца верю, — выдохнул Ивар, чуть хрипловато от волнения.

— Верить будешь, когда домой приедешь, — подмигнул Антон.

Они уселись на заднее сиденье, и водитель молча тронулся с места. Ивар откинулся на мягкую кожаную спинку, провёл ладонью по подлокотнику... ощутил фактуру, тепло, реальность происходящего. За окном поплыли унылые окраины, постепенно сменяясь более ухоженными улицами.

— Новые люди подтянулись. — неторопливо, но ёмко начал Антон. — Не все, правда, надёжные... с кем‑то пришлось распрощаться. Но костяк остался. Всё под контролем.

Ивар кивнул, и, достав сигарету, щёлкнул зажигалкой. Дым пошёл в приоткрытое окно, а взгляд устремился вдаль.

— Кто именно сейчас в деле? — спросил он, выпуская дым.

Антон слегка понизил голос, хотя в салоне и так царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора:

— Скажем так, команда обновилась процентов на сорок. Есть пара толковых ребят. Работают чётко, без лишних вопросов. Но ты же понимаешь… — он сделал паузу, многозначительно приподняв бровь, — всё по‑прежнему в серой зоне.

Ивар снова кивнул, и задумчиво постучал пальцами по колену.

— Ясно, — произнёс он тихо. — Значит, играем по старым правилам. Ничего не изменилось, в сущности.

— В сущности — нет, — согласился Антон. — Но нюансов прибавилось. Расскажу всё по порядку, как доберёмся. Там и обсудим, что дальше.

Машина свернула на загородную трассу, и деревья сомкнулись над дорогой, отгораживая их от остального мира. Ивар затянулся в очередной раз, посмотрел на мелькающие за окном пейзажи и, наконец, почувствовал: он действительно вернулся.

Машина плавно затормозила у кованых ворот. Те распахнулись ещё до того, как водитель успел подать сигнал. Ивар замер на секунду, вглядываясь в знакомый пейзаж: подстриженные кусты, мощеная дорожка, стройные ряды туй…

Прогремел громкий, заливистый лай. Совсем не тот хриплый и озлобленный рык, что раздавался за колючей проволокой. Совсем другой звук: живой, радостный, почти весёлый.

Он выдохнул, чувствуя, как внутри что‑то отпускает. Напряжение последних часов будто стекало с плеч, как вода. Ивар провёл пальцами по отросшей светлой щетине и, усмехнувшись, рывком распахнул дверь.

Один из псов уже нёсся к нему, оглушительно лая, готовый грудью встать на защиту территории. Он замер в паре шагов: уши настороженно торчали, нос дёргался, втягивая воздух. Пёс принюхивался, прислушивался к звукам, к запахам... к чему‑то неуловимому, но знакомому.

А потом — вспышка узнавания. Глаза будто загорелись, лай оборвался, и пёс, взвизгнув от восторга, бросился вперёд. Он едва не сбил Шведа с ног... принялся прыгать, тыкаться мокрым носом в руки, облизывать пальцы, и даже поскуливать от счастья.

Ивар расхохотался, опускаясь на корточки, и крепко обнял пса за мощную шею.

— Ну, тихо, тихо, малыш! — хрипловато проговорил он, трепля собаку за уши. — Я тоже рад, старый волк…

Следом, чуть отставая, подбежали ещё двое: рыжая сука и коренастый кобель с белой грудкой. Те самые, которых он когда‑то, шесть лет назад, забрал щенками... крошечными, пищащими комочками. Они тоже принялись тереться о колени, тыкаться носами, будто хотели убедиться: да, это он, хозяин вернулся.

Руслан, стоявший чуть в стороне, не сдержал улыбки. Он покачал головой, посмеиваясь, и бросил водителю:

— Всё, можешь отдыхать.

Водитель кивнул и неторопливо двинулся к служебному домику. А Руслан, неторопливо ступая по дорожке, направился к дому. Обернулся и махнул Ивару рукой:

— В доме тоже есть с кем поздороваться...

Ивар поднял голову, всё ещё улыбаясь. Провёл ладонью по голове кобеля, а потом по спине рыжей суки.

— Иду, — отозвался он негромко. — Сейчас, ещё минуту…

Псы, будто поняв, притихли, но не отходили. Сидели рядом, поглядывали преданно, и время от времени тыкаясь носами ему в ладонь. Мир снова становился своим, родным, настоящим. И это ощущение... тёплое и живое — наконец‑то заполнило всё внутри.