Голографическое изображение переключилось на гигантского рольда в шрамах, его мех был опалён в нескольких местах.

— Сектор Центавра-В. Говорит Старейшина Гарн. Мы отбили наземную атаку на угольные шахты. Крильты шли на пролом, волна за волной. Их атака была яростной, но неорганизованной. Мы использовали их слепую ярость против них. Заманили основные силы в узкие каньоны Гефеста и дистанционно обрушили на них скальные породы. Потери с нашей стороны минимальны. Но это лишь локальная победа. Их флот всё ещё контролирует орбиту. Мы в осаде. Системы жизнеобеспечения работают на пределе. Нам нужен прорыв блокады и гуманитарный конвой.

Картина вырисовывалась мрачная и однообразная. Даверсы вели тотальную войну на истощение, используя подавляющее технологическое превосходство, бесчисленные полчища крильтов и порабощённых рас, словно пушечное мясо.

Когда последний отчёт смолк, в зале повисло тяжёлое, гнетущее молчание. Его нарушил Вейл. Он сделал неспешный шаг вперёд к свету, и все взгляды, как один, устремились на него.

— Вы говорите о тактике, о ресурсах, о подкреплениях. — Его голос был тихим, почти интимным, но благодаря акустике зала идеально слышным на самых задних рядах. Каждое слово было отточенным и ядовитым. — Это всё важно. Это скелет войны. Но вы забываете о её душе. Вы боретесь со симптомами, а не с болезнью. Пока существуют сами даверсы, эти вампиры, черпающие силу в нашей боли, нашем страхе, нашем отчаянии, эта война будет бесконечной. Каждая ваша потеря, каждая смерть, каждая слеза, пролитая в этом зале, — это не просто трагедия. Это топливо для их двигателей. Вы не просто проигрываете сражения. Вы кормите ими зверя, которого пытаетесь убить.

— Что вы предлагаете, Наставник? — спросил Каэл, его голос звучал глухо, выдавленный из себя. — Мы знаем об их... природе. Наши учёные изучают образцы их технологий, психологи анализируют пленных крильтов. Но как бороться с тем, кто питается самой сутью конфликта?

— Бороться с ними их же оружием. — Холодно, без тени сомнения, парировал Вейл. — Но не ненавистью. Не слепой яростью. Дисциплиной. Концентрацией. Силой воли, закалённой в горниле абсолютного самоконтроля. Орден Авдеев веками был щитом, сдерживающим их экспансию. Не превосходящими технологиями, не численностью флотов. Силой духа. Нам нужны не просто солдаты, способные нажимать на спуск. Нам нужны оружия. Живые, мыслящие, несгибаемые оружия, способные противостоять их пси-воздействию и наносить ответные, сокрушительные удары. Готовьтесь к тому, что эта война будет вестись не только в космосе, но и в умах.

Именно в этот момент один из молодых адъютантов-тальвов подошёл к Каэлу и, наклонившись, что-то срочно и тихо прошептал ему на ухо. Лицо Верховного Советника осталось непроницаемой маской дипломата, но Вейл, чьё восприятие было обострено годами тренировок, уловил мгновенную, микроскопическую вспышку в его глазах — коктейль из тревоги, интереса и доли страха.

Каэл медленно поднялся, его движение привлекло всеобщее внимание.

— Господа, джентльмены, собратья. — Его голос прозвучал торжественно и тяжело. — Только что поступило экстренное сообщение из управления стратегической разведки Согласия. Оно касается не текущих боевых действий на фронтах, но... потенциально является фактором величайшей значимости, способным изменить расклад сил.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого.

— Поступили неподтверждённые, но исходящие из высоконадёжных источников данные о том, что один из... уникальных активов Ордена Авдеев, обладающий исключительными и малоизученными пси-способностями, совершил побег с учебно-испытательной базы «Серый Рассвет» и в настоящее время находится в бегах. Местонахождение неизвестно.

В зале пронёсся гулкий, нарастающий шёпот. Вейл не дрогнул ни единым мускулом, но его взгляд стал абсолютно ледяным, уставившимся в Каэла, словно пытаясь пронзить его и выжечь источник утечки.

— Данный актив, — продолжил Каэл, теперь уже открыто бросая вызов взгляду Вейла, — согласно той же информации, считался крайне опасным и нестабильным. Его исчезновение на руку только одной стороне. Даверсам. Если они найдут его первыми и сумеют... переориентировать его силу...

— Они не найдут, — резко, отрезая, парировал Вейл, и его голос впервые за весь совет прозвучал громко и резко, как удар хлыста. — Это внутреннее дело Ордена. Побег взят под контроль, поиски ведутся самыми эффективными методами. Обсуждение этого инцидента на данном совете неуместно и является нарушением суверенитета Ордена.

— Это дело всего Согласия, Наставник! — внезапно вклинилась Илэйна, её мелодичный голос зазвучал металлически. Она встала, опираясь длинными пальцами о стол. — Если этот «актив» обладает хотя бы половиной той силы, что ему приписывают в отчётах, его потеря — это не внутреннее дело, а колоссальная брешь в нашей общей безопасности! А его попадание в руки врага — катастрофа, сравнимая с падением целого сектора!

— Возможно, это и к лучшему, — неожиданно пробурчал рольд Борг, почёсывая когтистой лапой за ухом. — Ваши «эффективные методы», Авдеи, включают в себя слом воли и подавление личности. Может, эта сила, оставшись на свободе, начнёт крушить и их корабли тоже. Неконтролируемая стихия — это риск для всех сторон. Но на войне иногда приходится полагаться и на хаос.

— Это не сила и не стихия, это ребёнок! — вдруг выкрикнула одна из тальвийских советниц, вскочив с места. Её благородное лицо, обычно спокойное, исказилось гневом и болью. — Мы знаем о ваших методах, Авдеи! Мы закрывали на это глаза, пока вы сражались на передовой! Вы берёте детей с покорённых, опустошённых миров, вроде той несчастной Земли, и делаете из них своих солдат, свои живые инструменты! Вы стираете их прошлое, их личность! Вы не лучше их, этих даверсов! Вы просто используете другой вид насилия!

Вейл повернулся к ней, и казалось, температура в зале упала на несколько градусов. Его взгляд мог бы прожечь броню.

— Мы берём тех, у кого есть шанс не просто выжить, но и дать выжить другим. Мы предлагаем высший смысл, дисциплину и силу вместо рабства, пыток или мучительной смерти в пси-коллективе. Да, это жестокий выбор. Самый жестокий из возможных. Но другого у нас нет. Или вы, советница, предпочли бы, чтобы этот «ребёнок», как вы называете его, сейчас гнил бы в одном из энергетических резервуаров даверсов, питая их своей агонией и отчаянием, умоляя о смерти, которая не придёт?

Его слова, холодные и беспощадные, повисли в воздухе. Тальвийская советница побледнела и опустилась в кресло, не в силах выдержать его взгляд.

В зале вспыхнули жаркие споры. Фракции раскололись. Одни видели в бегстве Айвы прямую и немедленную угрозу, требующую её немедленного обнаружения и обезвреживания. Другие — потенциального «дьявола», которого можно было натравить на другого «дьявола». Третьи, как тальвийцы, с ужасом осознавали истинную цену методов Ордена.

Каэл с силой ударил жезлом о специальную пластину на столе. Звук, подобный гонгу, прокатился по залу, заставляя всех замолчать.

— Довольно! Эти споры ни к чему не приведут, кроме дальнейшего раскола, которого мы не можем позволить себе перед лицом врага. — Он обвёл взглядом всех собравшихся, его взгляд был твёрдым. — Вот что будет сделано. — Он посмотрел прямо на Вейла. — Орден продолжит свои поиски. Мы признаём ваш суверенитет в этом вопросе. Но... вы будете делиться с Военным Советом Согласия всей значимой, стратегической информацией о передвижениях и проявлениях активности данного актива. Мы не можем позволить себе роскошь иметь неуправляемую силу, блуждающую по воюющей галактике и привлекающую внимание врага. — Затем он обратился ко всем. — И мы, со своей стороны, усиливаем патрулирование и мониторинг в приграничных и нейтральных системах. Любой корабль с неопознанной или подозрительной сигнатурой, любая аномальная энергетическая или пси-активность — немедленное сообщение в центральный штаб. Мы найдём её первыми. И тогда... тогда соберём новый совет, чтобы решить её судьбу. Вместе. Как союзники.