— Кажется... кажется, я рожаю.

Он подскочил.

Я никогда не видела его таким. Главнокомандующий даверсов, который вёл в бой тысячи кораблей, который не дрогнул под взглядом Совета Теней, — он подскочил с кровати так, будто его ударило током. И замер. Просто стоял посреди комнаты, глядя на меня широко раскрытыми красными глазами. Его челюсть была сжата, но я видела, как дрожат его пальцы.

— Кайрон, — сказала я.

Он не шевелился.

— Кайрон, отомри, блин. Коммуникатор.

Он дёрнулся. Схватил коммуникатор с тумбочки. Замер снова, глядя на него, как на незнакомый предмет.

— КАЙРОН, блин, очнись!

Мои слова подействовали. Он нажал кнопку вызова — я даже не поняла, как он это сделал, — и заговорил. Голос был резким, командирским. Он называл адрес, имя врача, что-то ещё. Я не слушала. Я просто смотрела на него и пыталась дышать.

Я не помню, как мы оказались в флаере. Не помню дороги. Только его руку — холодную, твёрдую, но дрожащую — и его голос, который повторял: «Дыши. Дыши со мной».

— Я дышу, — выдохнула я. — Ты дыши. Ты меня пугаешь.

Он заставил себя улыбнуться — на секунду, криво, но я видела, как он пытается.

— Я не пугаюсь, — сказал он.

— Ты врёшь.

— Я знаю, — ответил он.

Флаер приземлился. Я не поняла, как мы оказались в медцентре — просто открыла глаза и увидела белый потолок, голубые огни сканеров и лицо Ор'Тана, склонившегося надо мной.

— Всё хорошо, — сказал он. — Вы в безопасности. Мы начинаем.

— Кайрон? — спросила я.

— Он здесь, — сказал Ор'Тан. — Он ждёт за дверью. Но я пущу его, как только всё закончится.

Я хотела сказать, что он должен быть здесь, но волна боли накрыла меня, и я не могла говорить. Только дышать. Только слушать голос Ор'Тана: «Дыши. Тужься. Ещё раз».

Я не знаю, сколько это длилось. Часы. Вечность. Я потеряла счёт времени. Я кричала, ругалась, требовала, чтобы они всё прекратили. В какой-то момент я услышала свой голос — хриплый, злой:

— Я больше никогда не буду рожать. Никогда. Слышите меня? Никогда!

Ор'Тан усмехнулся — я видела это краем глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Запомним.

А потом я услышала её.

Писк. Тонкий, возмущённый, требовательный. Она не плакала — она пищала. Как будто с самого рождения возмущалась тем, что её вытащили из тёплого, безопасного места.

Я подняла голову. Ор'Тан держал её — маленькую, красную, сморщенную, с тёмными волосиками на голове и тонкими ручками, которые сжимались в кулачки. Её глаза были закрыты, но она пищала. Громко. Требовательно.

— Девочка, — сказал Ор'Тан. — Здоровая. Сильная.

— Дай мне её, — прошептала я.

Он положил её мне на грудь. Она была тёплой. Тяжёлой. Живой. Я чувствовала, как бьётся её сердце — быстро, часто, как у птицы. Я чувствовала, как она дышит. Как её пальчики сжимают мою кожу.

— Здравствуй, Эшли, — прошептала я.

Она открыла глаза. Тёмные, почти чёрные. Такие же, как у отца.

---

Дверь открылась, и Кайрон вошёл.

Он двигался медленно, словно боялся спугнуть что-то. Подошёл к кровати. Посмотрел на меня — и я увидела, как его красные глаза на мгновение закрылись. Когда он открыл их, в них было что-то, чего я никогда не видела. Не благодарность. Что-то большее.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я.

Он перевёл взгляд на Эшли. На маленький свёрток у меня на груди. Его пальцы дрогнули, когда он протянул руку, чтобы коснуться её.

— Можно? — спросил он.

— Конечно.

Она была такой лёгкой в его руках. Он держал её так, будто она была сделана из хрусталя. Его огромные ладони, привыкшие к оружию и штурвалам, смотрелись рядом с ней почти нелепо. Но он держал её. Аккуратно. Нежно.

— Она такая маленькая, — сказал он.

— Она вырастет, — ответила я.

— Я не знал, что можно так бояться, — сказал он тихо. — Я не боялся войны. Я не боялся смерти. А её боюсь.

Я взяла его за руку.

— Мы справимся, — сказала я. — Вместе.

Он посмотрел на меня. В его красных глазах не было страха. Только любовь.

---

Неделю мы провели в медцентре.

Кайрону разрешали быть с нами. Он приходил утром, оставался до вечера, держал Эшли на руках, смотрел, как я её кормлю, слушал, как она дышит. Но ночевать с нами ему не разрешали — у даверсов были свои правила, и я не стала спорить.

Он уходил вечером, когда зажигались огни города. Я видела его в окно — он стоял у флаера, глядя на наше окно, и в его красных глазах горел свет.

— Завтра я вернусь, — говорил он перед уходом.

— Я знаю, — отвечала я.

И он возвращался. Каждое утро. Каждый день. Как по расписанию.

---

На пятый день пришёл советник Элис.

Он не просто заглянул — он провёл с врачами около часа, обсуждая данные, проверяя показатели, задавая вопросы. Я видела его через стекло — он говорил с Ор'Таном, кивал, что-то записывал. Кайрон стоял рядом — советник что-то объяснял ему, и я видела, как Кайрон слушает, как его плечи напряжены.

Потом Элис подошёл к двери и постучал.

Я разрешила ему войти.

— Здравствуйте, меледи, — сказал он. — Я слышал, что у вас родилась дочь. Я хотел убедиться, что с вами всё в порядке.

— Со мной всё хорошо, — ответила я. — С ней — тоже.

Он посмотрел на Эшли, которая спала в кроватке рядом со мной. Его красные глаза стали мягче.

— Можно взглянуть? — спросил он.

Я кивнула.

Он подошёл к кроватке, наклонился, глядя на неё. Я видела, как его лицо изменилось. Не улыбка — что-то большее. Благоговение.

— Чудо, — сказал он тихо. — Настоящее чудо. Я не думал, что доживу до того дня, когда увижу такое.

— Что именно? — спросила я.

Он поднял на меня взгляд. Его красные глаза смотрели на меня с теплотой.

— Рождение ребёнка от человека и даверса, — сказал он. — Это — новая надежда. Для всех нас.

Он помолчал, глядя на Эшли.

— Пусть живёт, — сказал он. — Пусть растёт. Я сделаю всё, чтобы она была в безопасности.

Он кивнул мне и вышел. Я смотрела ему вслед.

---

На шестой день приехали Альма и Кейн.

Я не видела их неделю — медцентр был закрыт для посторонних, но их пустили. Альма вбежала в палату, сияя.

— Сера!

Она обняла меня, потом увидела Эшли и замерла. Её глаза расширились.

— Она такая... — прошептала Альма.

— Красивая? — спросила я.

— Маленькая, — ответила она.

Кейн стоял в дверях, глядя на нас. Потом перевёл взгляд на Альму — и я заметила, как он смотрит на неё. Иначе, чем раньше. Теплее.

— Вы разобрались? — спросила я.

Альма улыбнулась. По-настоящему, без тени страха.

— Да, — сказала она. — Мы остаёмся. Вместе.

Она помолчала. Потом тихо добавила:

— И мы тоже ждём дочь. Пятнадцать недель.

Я смотрела на неё. На её лицо, на её руки, которые она положила на живот. На Кейна, который стоял за её спиной и смотрел на неё так, будто она была центром его вселенной.

— Кто бы мог подумать, — сказала я. — Всего год назад мы были беглянками. У нас не было дома. Не было будущего. Мы даже мечтать о таком не смели.

— А теперь у нас есть всё, — сказала Альма.

— А теперь у нас есть всё, — повторила я.

---

На седьмой день нас выписали.

Кайрон прилетел за нами на флаере — я видела, как он ждёт у выхода, как его красные глаза ищут нас. Когда я вышла с Эшли на руках, он шагнул вперёд и остановился. Просто смотрел на нас.

— Ты чего? — спросила я.

Он покачал головой.

— Ничего, — сказал он. — Просто... я никогда не думал, что буду ждать кого-то у выхода из медцентра. Что у меня будет семья.

— Теперь есть, — сказала я.

— Теперь есть, — повторил он.

Он взял меня за руку — и я почувствовала, как дрожат его пальцы. Второй рукой он взял Эшли. Так и шёл — с нами обеими.

Мы сели в флаер. Эшли спала у меня на руках — маленькая, тёплая, живая. За окном проплывал город — башни, огни, розовые деревья. Два солнца садились за горизонт, окрашивая небо в багряные и лиловые тона.