Э. С.: В одном из ваших рассказов, называется он «Синяя мышь», описана сортировка солдат согласно психологическим склонностям, отделение способных убивать («Стрелков»), от неспособных («Техников»). Однако же подлинно жестоки именно Техники, а не Стрелки. Повлиял ли на этот рассказ каким-либо образом ваш собственный опыт военной службы?
Дж. В.: Да, и ещё как! Обычно солдаты, идущие в бой, – люди мягкие, совсем не желающие воевать, хотя того, в ком видят угрозу собственной жизни, убьют не задумываясь. А писаря, повара, шофёры… вот этих, как правило, ежеминутно тянет доказывать, что они – вояки ничем не хуже коммандос. Хотя, разумеется, исключения среди тех и других существуют. К примеру, наш ротный писарь в Корее был, вероятно, самым умным, образованным человеком во всей роте, причём всеобщим любимцем.
Э. С.: Возможно, после разговора о передовых технологиях в следующем вопросе нетрудно заподозрить подвох, но… Сами вы, когда пишете, текстовым редактором пользуетесь?
Дж. В.: Я пользуюсь так называемой «умной», электронно-цифровой пишущей машинкой. По сути, текстовым редактором, реализованным не программно, а аппаратно. Конечно, завести дома компьютер хочется тоже, но я пока не сумел оправдать перед самим собой такой серьёзной траты денег.
Э. С.: Библиотекари нередко лепят на корешки ваших книг жёлто-красные ярлычки «НФ». Как вы относитесь к подобному «жанровому клеймению»?
Дж. В.: На мой взгляд, это часть библиотекарских обязанностей. Однажды, придя в библиотеку, я застал там этакую симпатичную крохотную старушку, спрашивавшую «истории с привидениями». Разумеется, раздела «Истории о привидениях» в библиотеке не имелось, а вспомнить кого-либо из авторов, писавших о духах, призраках и привидениях, библиотекари не смогли. Послушал я их беседу, и всю мою возможную неприязнь к ярлыкам как рукой сняло. А как-то раз, на Всемирном конвенте фэнтези, мой издатель сказал мне, что одна из крупных розничных книготорговых сетей недовольна обложкой к роману «Свободный живёт свободно», изданному в твёрдом переплете, поскольку она «не говорит» о научной фантастике. Они с главным редактором объяснили, что теперь стараются придумать для обложки изображение, «говорящее», но не раскрывающее концовки. Пришлось напомнить им, что в самом начале книги прекрасная обнажённая ведьма призывает демона при помощи портативного компьютера, и, видимо, издание в мягком переплёте обзаведётся другой, новой обложкой…
Э. С.: Библиотеки и библиотекари появляются на страницах ваших книг довольно-таки часто. Отчего?
Дж. В.: Вероятно, оттого что я часто ездил на велосипеде в волшебную, таинственную Публичную библиотеку Хьюстона, в то время – одно из самых больших зданий города. Сейчас оно – одно из самых маленьких в деловой части города, да ещё отдано под какой-то «административный центр» или что-то подобное. Ну а библиотека в новеньком, ярко освещённом, ужасно шумном здании, каждой мелочью, на каждом шагу напоминающем: книги – они так, сбоку припёка. В городке, где я живу сейчас, библиотека, очевидно, считает себя филиалом библиотеки для старшеклассников из средней школы, а Чикаго, ближайший к нам большой город, усовершенствовал собственную библиотеку, избавив её от книг вообще. Тем не менее когда-то библиотеки были средоточиями волшебства и вполне могут стать ими снова. По-моему, нам давно пора оставить почтовой службе только доставку рекламной макулатуры, организовав для доставки писем, журналов и посылок новую независимую службу, а библиотекам точно таким же манером оставить только звукозаписи, программное обеспечение, детские клубы и видеоплёнки, и основать взамен новый общественный институт – с человеческим лицом, дорожащий книгами, от случая к случаю выдающий их на время читателям, и чтоб библиотекари непременно говорили то самое: «Ш-ш-ш!»
Э. С.: Один из обозревателей написал, что недавний выпуск вашего романа «Свободный живёт свободно» [«Gollancz», Великобритания, и «Tor», США – в сравнении с малотиражным изданием Марка Цизинга] «может считаться публикацией новой книги». Какого рода изменения внесены в новую редакцию?
Дж. В.: Если не ошибаюсь, роман сокращён примерно на четыре тысячи слов. Примерно наполовину – за счёт удалённой главы, а остальное за счёт избавления от длиннот. Ещё слегка изменился порядок глав, а в конце добавлено хронологическое приложение. Британское издание, кстати заметить, точно такое же, как и от «Tor», только хронологического приложения в нём нет.
Э. С.: Кого вы взяли за образец, на кого равнялись, вырабатывая собственный литературный стиль?
Дж. В.: Говоря откровенно, ни на кого… просто стараюсь, чтоб стиль соответствовал материалу.
Э. С.: А кого из писателей читаете?
Дж. В.: Если отвечать коротко, всех. Однажды я признался Сомтоу Сухариткулу, что читаю всё, кроме вестернов, а он и говорит: «О да, истерны гораздо лучше!» Вчера вечером читал один из рассказов Дорис Питкин Бак. Попробуйте отыскать ещё пять человек, помнящих Дорис Питкин Бак! А сейчас читаю «Вехи» Альгиса Будриса. Рекомендую к прочтению, кстати сказать.
Э. С.: Как человеку, признанному мастером короткой прозы, пришло в голову написать роман из четырёхсот тысяч слов (то есть тетралогию «Книга Нового Солнца»)?
Дж. В.: Говоря откровенно, это отбившаяся от рук повесть. Я замышлял две части: о юности Севериана в Цитадели и о Севериане, возвращающемся в Цитадель, чтоб принудить Гильдию возвести его в мастера. Надеялся продать Дэймону Найту для антологии «Orbit». Однако Севериан выхватил у меня повесть и убежал с ней, а затем вытащил из этого растреклятого болота Доркас, оказавшуюся для меня полной неожиданностью – я чёртову уйму времени потратил, догадываясь, кто она такая… одним словом, чувствую: дело дрянь. О’кей, пусть будет не повесть – роман. А после – трилогия. А за «мастера короткой прозы» спасибо. Неправда, конечно, но я над этим работаю.
Э. С.: В «Книге Нового Солнца» встречается столько архаизмов и прочих мудрёных слов, что читателю впору обложиться со всех сторон словарями…
Дж. В.: Отправляясь на Марс, Джон Картер бросает нам марсианское словечко, что-то наподобие «тарк». Мне показалось, что в похожей истории, действие которой разворачивается на Урд, должны быть земные слова, не менее колоритные, чем это «тарк». Ну а раз уж Джеймс Блиш говорил, что не стоит называть кролика «смип», я и решил: ладно, назову его «хиколь». А может, попросту «заяц».
Э. С.: В словарике к «Книге Нового Солнца», включённом в американское издание «Замка Выдры», вы, извиняясь за ошибку в слове «онагры», писали: «Надо было в словарь заглянуть». Намекая, что будто бы держите весь этот чудной язык в голове. Шутка, конечно же. Розыгрыш.
Дж. В.: Да, только разыграл я прежде всего самого себя. Ведь вправду считал, будто знаю, как эти «онагры» правильно пишутся, однако ошибся. Что же до языка, некоторые из «чудных слов» я знал, о некоторых смутно помнил, а некоторые приходилось отыскивать часами. Совершенно очевидно: в этом смысле я не настолько сведущ, как думал. Ринг Ларднер, когда писал те письма от вымышленного профессионального бейсболиста, постоянно делал ошибки в простых словах, однако трудные писал правильно. Конечно, ему пришлось изрядно попотеть, отстаивая свою правоту перед редакторами, однако он всё сделал верно. Взявшись писать письмо, субъект вроде его героя наверняка поищет трудное слово в словаре, однако твёрдо уверен, что правильно написать простые сумеет без словаря. Уж я-то знаю: сам точно таков же.
