– Таким образом, кальд, победа тебе обеспечена. Продержись до ее прибытия, и уже не сможешь проиграть. Не сможешь даже при желании.

В поднятый верх робко постучали.

– Это твоя сибилла, – пояснил Госсан.

Обернувшись, Шелк обнаружил в какой-то пяди от собственного лица металлическое лицо майтеры Мрамор.

– Будь добр, впусти ее. Просто не представляю, как рассказать ей хоть о чем-нибудь. Не хотелось бы, чтоб она узнала… услышала подобные новости либо откровения иначе как на исповеди.

Прозрачный верх опустился вниз, и майтера Мрамор шагнула в кабину. Длинная черная юбка и широкие рукава ее облачения трепетали, хлопали на ветру.

– Я пыталась тебя окликнуть, патера, но ты не услышал.

– Не услышал. Не услышал, майтера, – подтвердил Шелк и подал знак Госсану.

Верх пневмоглиссера сомкнулся над их головами.

– Не хотела мешать вам, однако, увидев тебя в этой машине, подумала, что ты можешь вот-вот уехать, а… а…

– Полагаю, мы так и сделаем, но непременно дождемся Синель. Ее нужно взять с собой. Где она? В киновии?

Майтера Мрамор кивнула.

– Минутку, патера, сейчас приведу ее. Она у нас. Ест.

– Но прежде всего ты хотела мне что-то сказать, майтера. О ней или… – Тут Шелк слегка замялся. – Или о своей внучке?

– На самом деле, патера, я хотела попросить тебя кое о чем. Да, понимаю: вы с этим почтенным чужеземцем совещаетесь о чем-то немаловажном, но я тебя надолго не задержу. Изложу просьбу и уйду.

– Госсан – тривигантец, как и твоя подруга, генерал Саба, – сообщил ей Шелк. – Как тебе известно, тривигантцы нам союзники, и Госсан минуту назад сообщил, что они посылают нам на подмогу немалые силы.

– Ну и ну! Это же просто чудесно! – Майтера Мрамор заулыбалась, склонив запрокинутую назад голову чуть вправо. – Боюсь только, после таких новостей мои крохотные затруднения покажутся вовсе ничтожными.

– Уверен, майтера, это ты зря. Ты не из тех, кто докучает окружающим ничтожными мелочами. Надо заметить, – добавил Шелк, повернувшись к Госсану, – майтера для меня – все равно что ты для доктора Журавля, и даже гораздо более. Я прибыл в этот мантейон прямо из схолы и к тому времени, как умер патера Щука, успел прослужить здесь всего год с небольшим… и если бы не майтера, по меньшей мере раз в день выставлял бы себя дураком.

Задумавшись, он ненадолго умолк.

– Одна беда: к сожалению, ее помощи все-таки не хватало, так как глупостей я, вопреки всему, что ей удалось для меня сделать, натворил множество.

– Вдобавок я интриговала против тебя, – призналась майтера Мрамор. – Нет, неприязни к тебе не питала… или, по крайней мере, убеждала саму себя, будто не питаю, однако мешала, старалась оконфузить тебя при случае, оправдываясь перед собою: это-де ему только на пользу…

Тревога в ее голосе усиливалась с каждым словом.

– Да, я не вправе просить тебя об одолжениях, сама понимаю, но…

– Вправе, и еще как!

– Но самой мне с этим делом не справиться. Не справиться, как ни жаль. Сколько я ни молилась, выхода боги так и не подсказали. Знаком ли ты с Мергелем, патера?

Знакомств с хемами Шелк почти не водил, а посему перечень немногочисленных знакомых ему хемов не потребовал долгого изучения.

– По-моему, нет. Наших жертвоприношений она…

– Он, патера.

– Наших жертвоприношений он наверняка не посещал. Я даже не помню, когда в последний раз видел у нас в мантейоне хемов… помимо тебя, разумеется.

– Их и осталось не так уж много, – вставил Госсан. – Хоть здесь, хоть у меня на родине. Кто он? Солдат?

Майтера Мрамор покачала головой.

– Нет. Он служит в лакеях у человека по имени Глупыш. Вижусь я с ним вовсе не часто, но вчера отправилась к нему вместе с внучкой и… и…

– Продолжай же, майтера.

– И показала ему мою руку. Ту, которую мой… думаю, ты понимаешь…

Шелк кивнул, всем сердцем надеясь, что кивок его выглядит ободряюще.

– Уверен, майтера, об этом лучше не распространяться. Итак, ты показала ему руку?..

– Да. Принесла в небольшой корзинке, обернутую полотенцем – там ведь жидкость внутри, а она может вытечь. Сама рука до сих пор – просто на славу, вот только обратно мне самой ее не присоединить.

– Понимаю.

– Мергель говорит, в городе, за горбатым мостом, есть мастерская… хотя, по-моему, подобное заведение должно быть изрядно крупным… где занимаются изготовлением и починкой талосов. В основном, как он сказал, починкой, поскольку новых делать ужасно долго и дорого. Мы, хемы, на талосов не похожи ничуть. Мы, изготовленные в Круговороте Короткого Солнца, много лучше видим, мыслим и чувствуем… и топить ворванью либо еще чем-то подобным нас ни к чему, – с нервным смешком добавила она. – Однако Мергель считает, что там, в этой мастерской, сумеют помочь мне… присоединить руку… были бы деньги. Это же не изготовление нового хема или даже талоса. Простейший ремонт.

– Да, майтера. Да, разумеется. Мне самому следовало подумать о чем-то подобном… как это называется? Сварка? Пайка?

– Сварка – это когда пневмоглиссеры чинят, – подсказал Госсан.

– Дело не только в том, чтоб соединить металл, патера. Там, внутри, множество тоненьких, крохотной толщины трубочек и проволочек, и еще такие проводки вроде нитей – их называют оптическим волокном, а проводят они свет. Взгляни.

Подняв изувеченную правую руку, майтера Мрамор засучила рукав и продемонстрировала Шелку обрубок.

– Мергель считает, что им удастся все это срастить. Он, конечно, ничуть не моложе меня, патера, и, кажется, время от времени путается в рассуждениях, но…

Шелк согласно кивнул.

– Понимаю. Но больше тебе надеяться не на что.

– Мергель дал бы мне денег, будь они у него, но, увы, он практически нищ. Этот Глупыш не платит ему жалованья вовсе, только одевает да предоставляет кров. Да и при наличии денег… Мергель сказал, в мастерской за такую работу могут и не взяться – ну разве что целую кучу карточек им посулишь.

– Будь уверена, майтера, я тебе помогу. Ручаюсь словом: как только выдастся время, поедем туда немедля.

Майтера Мрамор извлекла из пустого рукава большой белый носовой платок.

– Прости, патера, – пробормотала она, промокая глаза. – На самом-то деле плакать я уже давным-давно не могу, но чувства… чувства в точности те же. Столько работы… тебя нет, патеры Росомахи нет, майтеры Мяты нет, внучка заботы требует, а рук на все про все – только одна.

Секунду поразмыслив, Шелк принял новое решение.

– Пожалуй, я и тебя, майтера, с собой заберу. По крайней мере, на время. И тебя, и Мукор: вы мне обе понадобитесь, а оставаться здесь одним вам – особенно ей – слишком опасно. Поедешь ли ты со мной, если я о том попрошу? Не забывай, я ведь все еще авгур сего мантейона.

Майтера Мрамор подняла взгляд. За исцарапанными, сухими линзами ее глаз вновь замерцали искорки.

– В самом деле, патера… конечно, да, если ты так распорядишься. Только вначале прибраться здесь нужно, порядок навести… и объявление при входе в палестру вывесить, чтоб ребятишки не ждали уроков зря.

– Прекрасно. На Палатине кроме Дворца Пролокутора есть дворец и для кальда. Уверен, ты помнишь те времена, когда там жил кальд?

Майтера Мрамор кивнула.

– Так вот, я распорядился открыть его заново. Последние пару ночей провел в Хузгадо, но это лишь из целесообразности: уж если в Вироне вновь появился кальд, то и жить ему надлежит во Дворце Кальда. Прежде всего мне нужно где-то принять генералиссиму Сийюф, когда та прибудет в город. Ее войскам также необходимо организовать торжественную встречу… и, кстати, как можно скорее уведомить об их скором прибытии генералиссимо Оозика. Подкрепление из тысяч свежих бойцов наверняка изрядно изменит его дальнейшие планы.

На секунду задумавшись, Шелк повернулся к Госсану.

– Сколько у нас еще времени? Хотя бы приблизительно.

– Разве что очень приблизительно, кальд. Во-первых, мне неизвестно, когда она выступила из Тривиганта, а во‐вторых, Сийюф славится быстротой переходов.