Негромко ахнув от неожиданности, Шелк в недоумении заморгал.

– Глянь… девочка! – присвистнув, объявил редко чему-либо удивлявшийся Орев.

– Привет, Орев. Привет, патера. Да благословят вас сим днем бессмертные боги… и все такое.

Улыбнувшись, Шелк обнаружил, что улыбка далась ему легче, чем ожидалось: обрушившись на распахнувшую дверь с руганью, он уж точно ничего не выигрывал.

– Синель? Рад тебя видеть. А я-то гадал, куда ты могла пропасть. Даже людей на поиски вас с Чистиком отрядил.

– Ты думал, я с этим покончила…

Точно оценить выражение ее грубоватого, осунувшегося лица оказалось задачей отнюдь не из легких, однако в голосе Синели явственно слышались нотки уныния.

– Надеялся, – сдержанно откликнулся Шелк. – И до сих пор надеюсь, что так оно и есть… что прошлая ночь была последней.

А впрочем, если богам все равно, ему-то что за забота? Хотя нет – прочь, прочь подобные мысли!

– Не было у меня никого прошлой ночью, патера. Гостей и на других-то девах не хватило. Теперь ты небось думаешь: а как насчет ржави, ага? Думаешь, думаешь, по глазам вижу. С тех самых похорон – ни понюшки. Входи, – пригласила она, отступив назад.

Шелк боком, старательно избегая прикосновения к ее далеко выдающейся вперед груди, протиснулся в комнату.

– А теперь ты гадаешь, надолго ли меня хватит. Я тоже. Не думал небось, что я мысли читать умею?

Синель улыбнулась, да так, что Шелку захотелось обнять ее, однако он ограничился согласным кивком.

– Действительно, так и есть. Ты весьма проницательна.

– Где Чистик? – каркнул Орев, решивший, что ему самое время вступить в разговор.

– Не знаю. Хочешь, патера, пойдем ко мне? Присядешь, поговорим, совсем как в тот, прошлый, раз.

– Мне нужно поговорить с Орхидеей, но если хочешь…

– Да ладно, это я так просто. Проходи. Она, наверное, уже оделась. Ее комната там.

Указанный Синелью коридорчик запомнился Шелку в лучшем случае смутно.

– Может, я завтра к тебе поговорить загляну? – спросила Синель на ходу. – Только ты ведь, надо думать, из того домика на Солнечной съехал?

– Съехал, – подтвердил Шелк, – но отсюда как раз направлюсь туда. Хочешь со мной?

Этот вопрос Синель оставила без ответа.

– Меня паланкин ждет у входа, – добавил Шелк. – Лодыжку стараюсь беречь.

– Ты что?! – ужаснулась Синель. – Тебя же люди со мной увидят!

– А мы занавески задернем.

– Тогда в нем и поговорить можно будет? Хорошо. Ладно.

К этому времени Шелк принял решение тоже.

– Мне бы хотелось, чтоб при разговоре с Орхидеей присутствовала и ты. Не откажешься?

– Конечно, нет, если надо, – подтвердила Синель, остановившись у двери в комнату Орхидеи. – Только… ты злить ее, надеюсь, не собираешься?

Вспомнив испуг служанки, Шелк постучал в дверь сам.

– Впрочем, Синель, ты ведь, кажется, по делам шла? Можем договориться и встретиться после, если так будет удобнее.

Синель отрицательно покачала головой.

– Нет, я просто тебя увидала в окно, вот и надела платье.

Тем временем дверь в комнату Орхидеи отворилась. Одетая в черный пеньюар, живо напомнивший Шелку другой, розовый, в котором она принимала их с Журавлем, Орхидея замерла на пороге, изумленно разинув рот.

– Орхидея, могу я поговорить с тобой, когда ты закончишь одеваться? – осведомился Шелк, с трудом оторвав взгляд от ее распахнувшегося одеяния. – Дело спешное, иначе я даже не подумал бы тебя беспокоить.

Толстуха, не в силах вымолвить хоть слово, отступила назад.

– Идем, патера, – сказала Синель, шагнув в комнату первой. – Сейчас она еще что-нибудь из тряпья на себя накинет, и все будет в порядке. Орхидея, он хром, помнишь? Может, хоть сесть его пригласишь?

Слегка опомнившись, Орхидея затянула шнуровку отделанного кружевом декольте пеньюара, прикрыв обильную плоть, вновь ринувшуюся на волю, стоило ей отпустить шнурки.

– Я… ты ведь теперь кальд. Новый кальд. В городе только о тебе и говорят.

– Говор-рить… Шелк! – подтвердил ее правоту Орев.

– Боюсь, что да. Однако человеком остался прежним, и мне нужна твоя помощь.

– Присаживайся, патера, – твердо сказала Синель.

– Ага… верно, садись, садись. Как тебя называть-то? Кальдом или патерой?

– Я предпочту постоять, пока не сядете вы с Синелью. А пока, с твоего позволения, замечу, что очень рад тебя видеть. Рад видеть вас обеих. Синель я, как уже говорил ей, пробовал отыскать, а еще познакомился с таким множеством новых людей – комиссаров из Хузгадо и так далее – что вы кажетесь просто-таки старинными друзьями.

– Так и есть, – подтвердила Синель, опустившись на диван зеленого бархата, – и еще какими! В жизни не забуду, как ты там, у Крови, советников взял за рога! Я ж тебе рассказывала, так? – добавила она, повернувшись к Орхидее.

– Ага… но я, кальд, сроду бы не подумала, что еще когда-нибудь с тобой встречусь… да еще чтоб ты сам приехал со мной говорить.

– Ты, – начал Шелк, не упуская представившейся возможности, – видела, как мы с Гиацинт ехали через город, а мы оба видели тебя. Скажи, не виделась ли ты с Гиацинт после этого?

Орхидея, отрицательно покачав головой, уселась рядом с Синелью.

Шелк, мысленно поблагодарив ее, сел тоже.

– Я вовсе не желаю ей ничего дурного… ни в коей мере. Мне просто нужно найти ее.

– Ясное дело, кальд, не желаешь. Я б помогла, да только не знаю, где она может быть.

– Еще минута, и ты меня о ней расспрашивать начнешь, – подала голос Синель. – Я лично даже не помню, когда в последний раз с Ги виделась. Пару месяцев назад, а может, даже больше.

– Девочка – нет? – осведомился Орев.

Шелк оглянулся на него.

– В действительности Синель – только одна из тех, кого мы стараемся отыскать. Теперь я надеюсь выяснить что-нибудь об остальных.

– Точно, впредь буду тебя кальдом звать, – объявила Орхидея. – Так оно проще. К нам сюда один из лягв заходил, насчет Ги спрашивал. Ты знал об этом?

– Я его и послал… если не лично, то опосредованно.

– Он и о Сини тоже расспрашивал. И о Чистике, – добавила Орхидея, но тут же бросила взгляд на Синель, опасаясь, не разболтала ли чего лишнего.

– Однако ты ничего ему не сказала. Что ж, вполне тебя понимаю. Сам на твоем месте, вероятнее всего, поступил бы так же.

Орхидея грузно поднялась на ноги.

– Что-то я совсем о манерах забыла. Может, вина бокальчик? Помню, как ты в тот раз извинялся, жалел, что у тебя в запасе имеется только вода, а мне именно вода и требовалась. Ты сходил, принес – хорошей, свежей… Колодец у тебя замечательный.

– Спасибо, вина не нужно. Итак, ты ответила приходившему сюда стражнику, что где искать Гиацинт, либо Синель, либо Чистика, тебе неизвестно. Это я знаю наверняка, поскольку любые сведения, полученные им от тебя, непременно передали бы мне, указав их источник. Сам я, о чем уже говорил, оказавшись на твоем месте, действовал бы точно так же. Однако сегодня около полудня меня осенило: быть может, со мной ты поговоришь откровеннее, чем с людьми незнакомыми либо не заслуживающими доверия. Посему я и решил заглянуть к тебе лично. Насколько я понимаю, во время визита стражника Синель уже была здесь. Когда он сюда заходил? Вчера?

Орхидея кивнула.

– Это все из-за меня, патера, – призналась Синель. – Это я ее попросила не говорить про меня никому.

Секунд на пять она умолкла, задумалась, пощипывая нижнюю губу.

– Просто тот, другой, человек… понимаешь, о ком я, патера? Он тоже был там, у Крови. Рослый такой. И его не пристрелили, как жирного. Он меня видел, и имя мое мог запомнить.

Указательный палец Шелка начал один за другим вычерчивать кружки на щеке.

– Думаешь, он знает о тебе достаточно, чтобы искать тебя здесь?

– Кто его разберет! Вспоминаю, вспоминаю все, что Кровь говорил, и насчет этого ничего не помню. Но он же мог проболтаться и до, и после, а может, даже при мне, только у меня память дырявая. Одно ясно: он меня видел и знал, кто я такая есть.